Совершенно пустыми! Глаза смотрели в никуда, зрачки расширены до предела, поглощающие свет. Но самое жуткое было не это.

Их губы шевелились. Бесшумно, в совершенной синхронности, они что-то повторяли, словно читая одну и ту же древнюю, забытую молитву. А их руки… их руки медленно, с неземной грацией, выводили в воздухе сложные, симметричные узоры.

Они не были магами — но от их пальцев исходило слабое лиловое свечение, которое тут же гасло в насыщенном магическими подавителями воздухе камеры.

— Охренеть… — ругательство сорвалось с моих губ шёпотом, полным неподдельного удивления.

— Да, — тихо сказал он, — Не хочется произносить этого вслух, но теперь это не просто чья-то чужая беда, Марк. Она, вроде как, твоя…

Утренняя усталость, раздражение, планы на встречу с Императором, завтрак с семьёй и тренировка малыша Дмитрия — всё это мгновенно испарилось и отложилось на неопределённый срок.

Страх… Страха не было. Игорь и Иван не были мне «братьями» в прямом смысле этого слова — и в отличие от Илоны и Димы (или даже призрака деда), я не испытывал к ним особой привязанности или симпатий.

Они были для меня чужими людьми — хоть и приятными, но…

Понимаю, кому-то подобное могло показаться странным — но к Арсу, Ане и Маше, с которыми мы прошли через огонь, воду и медные трубы, у меня привязанности было больше.

Но то, что объектами «заражения» стали именно они, могло быть плохим знаком… Зацепкой, что всё происходящее снова как-то завязано на мне.

Но также могло быть и обычным совпадением…

И этот момент требовалось прояснить сразу — и наверняка.

Мы сели каждый в свой АВИ — и отправились в сторону Москвы. За окном поплыл, смазанный в сплошные серо-зелёные полосы, подмосковный пейзаж, который сменился районами многоэтажных новостроек, развязками шоссе, восстановленными кварталами центра…

Мы приземлились на закрытой площадке на Лубянке, на внутреннем дворе главного управления Инквизиции. А внутрь попали не через главный вход, а через коридоры особо «ценных» или особо «опасных» гостей.

Меня, похоже, причисляли к обеим категориям сразу…

Цитадель Инквизиции встретила меня гробовой тишиной, нарушаемой лишь гудением скрытых в стенах энергосистем и щелчками магнитных замков. Воздух был холодным, пахнущим слабым, едва уловимым ароматом ладана и жжёной плоти, въевшимся в самые стены за столетия работы этого ведомства. Пол поглощал звук шагов, а свет от холодных люминесцентных панелей отбрасывал резкие тени.

Юсупов, не оборачиваясь, вёл меня по бесконечным, одинаковым коридорам. Стены здесь были не просто бетонными — они были усилены сплавами с примесью измельчённых артефактов, а я чувствовал постоянное, давящее на психику излучение рун подавления.

М-да, давненько я тут не был… Уже и подзабыл, какие мерзкие впечатления производит это место… Надо же, а когда-то я боялся, что меня тут могут выпотрошить!

А теперь гляди-ка — Верховный Инквизитор просит о помощи…

На каком-то из нижних уровней (я давно перестал считать, полагая, что в случае чего у меня хватит сил пробить «прямой» выход наружу) мы остановились перед массивной дверью из матового тёмного металла. На ней не было ни ручек, ни замочных скважин — лишь идеально гладкая поверхность.

— Они там, — тихо сказал Юсупов, и его голос прозвучал неестественно громко в давящей тишине, — Протоколы подавления работают превосходно. Но то, что делают твои братья… Это что-то проходит даже сквозь них. Я дам тебе столько времени, сколько нужно. Только…

— Я не стану превышать… Разумных полномочий. Обещаю.

Руслан кивнул, приложил ладонь к стене рядом с дверью, и та бесшумно отъехала в сторону.

Воздух из камеры ударил в лицо — тот же стерильный холод, но с примесью чего-то чужого, металлического и сладковатого, чего я раньше никогда не чувствовал. Это был не запах, а скорее… вибрация.

Камера была небольшой, без окон. Голые стены, пол и потолок, никакой мебели. И в центре, спиной друг к другу, так и стояли Игорь и Иван.

Так же неподвижны, как на трансляции. На них были простые серые робы. Их лица, обычно такие живые были масками из воска. Глаза смотрели в пустоту, зрачки неестественно расширены. Но самое жуткое — действительно их губы.

Они беззвучно шевелились, и я снова смог разглядеть, что движения были абсолютно синхронны. А их руки, повисшие вдоль тела, пальцы которых медленно, с противоестественной, паучьей грацией, выводили в воздухе сложные, симметричные узоры?

Проклятье, от этого по спине пробежала короткая волна дрожи. От кончиков пальцев братьев исходило тусклое, лиловое свечение, которое тут же гасилось в насыщенном магическими подавителями воздухе, но не исчезало полностью.

Охренеть, магия у бесталанных…

Я тут же активировал своё магическое зрение — и нахмурился. Ни искры, ни активной энергосистемы, как у магов, у братьев по прежнему не было. Но в кистях неизвестно откуда зарождались потоки колдовства!

Слабые, бессистемные, на первый взгляд, бесконтрольные… НО ЭТО БЫЛИ ФЛУКТУАЦИИ МАГИИ! У БЕСТАЛАННЫХ, ПРОСТЫХ ЛЮДЕЙ!

М-да, это что-то новенькое…

Я сделал шаг вперёд. Юсупов остался у входа, его тень ложилась на порог.

— Игорь, — произнёс тихо, — Иван? Вы меня слышите?

Никакой реакции. Только монотонное, безостановочное движение губ и пальцев.

— Братишки, — я попробовал снова, подойдя ближе. От парней исходил лёгкий холод, словно они были не живыми людьми, а статуями. Я нахмурился, и проверил их температуру — она была ниже, чем у обычного человека, — Это я, Марк. Отвечайте, @#$%! Вы помните себя? Помните, кто вы?

Их головы повернулись. Медленно, с механической точностью, как у хорошо смазанных манекенов…

Так, отлично, на перепад настроения среагировали — это уже что-то!

Их пустые взгляды уставились на меня. И в глубине этих расширенных чёрных зрачков не было ни капли осознания — ни намёка на «братскую связь», ни намёка на узнавание…

Так, ладно… Попробуем ментальное сканирование. Проклятье, как же не хватает пожирания памяти!

— Откуда в вас это? Эта магия не ваша, братишки. Что вы делаете? Чего хотите?

В тот же миг их губы, до этого беззвучно шепчущие, вдруг издали звук — синхронный, шипящий выдох, похожий на шипение воздуха, вырывающегося из старого клапана.

И тут же комплексным сканированием — магическим зрением, ментальным щупом, психологическим и химическим сканированием — я поймал отголоски структуры, которая опутала организмы братьев.

Нечто… Нечто вроде второй кожи — те же самые энергетические струны, те же импульсы, та же биохимия — всё то же самое, вот только чуть в ином порядке.

Неудивительно, что Инквизиция не смогла сразу определить этих «одержимых» — это не было «одержимостью» в полном понимании этого слова. Скорее… «Болезнью», которая не приносила ничего извне, а использовала внутренние ресурсы тела и энергетики…

М-да… Похоже, Игорь и Иван всё ещё в своих телах — вот только насколько глубоко спрятаны? Спят? Навсегда или нет — другой вопрос, но факт остаётся фактом…

Выжечь эту мерзость из них?

Да нет, учитывая, что я сейчас понял — никакой мерзости нет, и я просто уничтожу личности братьев.

Я закрыл глаза на секунду, отсекая внешний мир. Внутри меня, там, где раньше бушевал океан Эфира, теперь плескалось лишь мелкое, мутное озерцо Искры.

Но его хватит. Должно хватить.

— Отойди от двери, — бросил я через плечо Юсупову, не оборачиваясь, — И прерви протоколы подавления. На пару минут.

— Марк, мне не нравится эта идея! — его голос прозвучал резко, — Мы не знаем, на что они способны!

— Ни на что они не способны, уж поверь. Отключай.

Послышался щелчок, и давящее ощущение сковывающего манжета исчезло. Воздух в камере словно наполнился внезапной звонкой пустотой. Я тут же выбросил вперёд ментальный щуп — скальпель, тончайшую нить сознания! — пытаясь проскользнуть в щель в их защите, найти хоть какой-то след, сбой, эмоцию — всё, что выдавало бы присутствие чужого разума, или какой-то «управляющей программы».