А что? Почему бы и нет? Теперь, когда ни ей, ни Бауху не грозит опасность, они оба спокойно могут занять свои новые должности и доживать остатки лет как им это вздумается. Всё же лучше Лавочница, чем какой-нибудь обычный прохожий или, более того, радикальная группа. Ведь дело в том, что, если ОлдГейт завтра вспыхнет, я на него даже ссать не стану, что уж говорить о том, чтобы спасать этот прогнивший город.

Если старушка не захочет, тогда выйду на улицу, ткну пальцем ближайшего счастливчика и махну рукой на прощание. Чем раньше подам заявку и начну отсчёт в двенадцать часом, тем быстрее смогу пройти биологическое обнуление и наконец попасть в Кокон.

На этом и решим!

Я встал, потянул затёкшие после длительного бездействия мышцы и резко выдохнул. Со стороны других районов подтягивались любопытные люди. Некоторые из них несли в руках оружие и отрезанные головы офицеров Ордена. Другие умудрялись тащить за собой целые трупы мутантов или катить их на самодельных тележках.

За толпой подъезжали машины. Легковые, грузовые, микроавтобусы. Все стремились как можно скорее попасть в административный район и посмотреть, что с ним стало. Второй раз за какую-то неделю. Смена власти становится в ОлдГейте уже своего рода традицией. Кто-то из присутствующий явно захочет оторвать кусок послаще или вообще добить узурпатора и перетянуть одеяло правления на себя.

А таких было более чем достаточно.

Когда жители заметили, что, помимо трупов, на административной площади находился всего один человек, они на мгновение опешили, а затем загорелись новым пламенем. Часть из них откололась и принялась со всей присущей яростью пролетариата мародёрить и свергать символы власти. Другие же, которые положили глаз на военные склады Ордена, покатили свои грузовики именно к ним, готовясь к не менее истовому потрошению. В общем, веселье шло полным ходом.

Та часть, которой не было интересно ни то и ни другое, устремили свои взгляды к единственному человеку, стоявшему у ступенек тлеющего Директората. Они настороженно приближались, словно опасаясь, что в любой момент из тёмного угла на них нападёт личная армия нового узурпатора, но, само собой, этого так и не произошло.

Я оказался напротив толпы, которая насчитывала порядка сотни человек. Цифра, естественно, была примерная, но людей было достаточно, чтобы они ощутили своё превосходство. Каждая пара глаз была направлена на меня, а разумы носителей пытались понять, свернул ли я Орден в одиночку или стоит ожидать подкрепления.

Вдруг один из них шагнул мне навстречу. Высокий, крепкий, челюсть не меньше, чем у Черники, а в правой руке бензопила. Я заметил, что ему приходилось ею убивать и раньше, а подсохшие на лице человека капельки крови лишь подтверждали мою теорию. Он явно собирался бросить мне вызов, демонстративно дёрнув за рукоять своего излюбленного оружия.

Толпа, затаив дыхание, наблюдала за процессом. У меня не было ни малейшей капли желания устраивать очередную бойню и защищать свой новый трон. Вместо этого я осмотрел человека с ног до головы, прикинул варианты и коротко спросил:

— Как тебя зовут?

— А тебе какое дело? — зло прорычал тот. — Сам-то кто такой? Это ты всех убил?

Я покачал головой и ответил:

— Имя мне твоё нужно, чтобы власть передать. Ты ведь за этим сюда пришёл, так? Сам хочешь во главе встать? Ну так я и не против. Назови своё имя, и покончим с этим.

— Ка.. ка.. Карас, — едва сумел выдавить мужчина, который ещё мгновение назад был полон сил у уверенности.

— Карас… — задумчиво протянул я, вписывая его имя в раздел передачи власти. — Хм… пишет, ты слишком низкого уровня и даже не сумел взять элитного наёмника. Извини, Карас, не рулить тебе ОлдГейтом. Может, кто-нибудь ещё хочет?

Ублюдка это явно разозлило. Он, беззвучно хлопая губами, словно рыба, явно пытался что-то сострить, но у него не вышло, и мужчина прибёг к излюбленной тактике яростного расчленения. Он, высоко занеся бензопилу, поддал мощности и побежал навстречу. Стоило лишь мне бросить на него взгляд, как он внезапно остановился, уронил оружие и, заплакав, словно ребёнок, упал передо мной на колени.

— Прости, прости, прости, прости! — кричал он, давясь собственными слезами и попутно расшибал лоб о залитую кровью площадь административного района.

Все буквально ошалели. Они не могли понять, как их предводитель из грозного вожака превратился в хнычущего ребёнка, мозговая жидкость которого уже растекалась перед ногами этого человека. Я даже не стал на него смотреть и понял, что он умер, когда повторяющаяся мантра в сакральном преклонении наконец прекратилась.

Нейролинк коротко пропищал и оповестил, что поставленная задача выполнена.

Люди смотрели на меня, словно на монстра, которому лишь одним взглядом удалось приказать человеку себя убить. Страх… отчётливый запах страха. Он исходит от каждого из присутствующих и откровенно вонял не хуже, чем разлагающиеся трупы мутантов. Я не хотел производить на них такое впечатление, просто мне надо было как-то донести до них, что сражаться нет смысла.

Пока не передам власть, они ведь постоянно будут меня преследовать, а вот так… Хотя, что «вот так»?

Люди стояли и откровенно на меня пялились, пока вдруг один из них не бросил перед собой мачете и не рванул прочь, попутно роняя кал. Сработало стадное чувство, и за ним побежали остальные, побросав все свои ножи, автоматы, пистолеты и прочие средства моментального и эффективного умерщвления, оставив меня в гордом одиночестве.

Я медленно выдохнул, посмотрел на убегающую толпу, а затем раздался звонок телефона, на котором высветился незнакомый номер, явно принадлежавший Ямидзаве.

Точно, об этом ублюдке я уже успел и забыть.

— А я смотрю ты времени зря не теряешь, — раздался холодный издевательский голос Ямидзавы. — Ты должен скоро умереть, а вместо этого назначаешь себя в градоправители ОлдГейта… Скажи мне, Смертник, что ты затеял?

— Это вообще кто? — я сделал вид, что не узнал его голос и перешагнул через труп бритоголового.

Повисло неловкое молчание.

— Ты прекрасно знаешь, кто это, так что даже не пытайся уходить от моего вопроса, Курьер.

— А, Ямидзава, что-то давненько от тебя не было ничего слышно, я уже успел и позабыть о нашей с тобой намеченной дуэли. Кстати, может, перенесём её на завтра, ну или можешь просто от меня отстать. Целее будешь.

Мужчина ухмыльнулся.

— Не смеши меня, Смертник. Моя честь обязывает встретиться с тобой как с воином, но это не означает, что я позволю тебе жить. Мой наниматель…

— Слушай, — я медленно выдохнул, понимая, что впереди ещё множество дел, а время утекает сквозь пальцы. — Давай ты вынешь хер из-за щеки и будешь говорить прямо? Если хочешь со мной сразиться — я только «за», но не сейчас, так что вставай в очередь и записывайся на регистратуре. Если ты позвонил, чтобы меня попугать, то знай, скоро я всё равно войду в Город и найду тебя внутри. Тебя, твоего нанимателя, всё это ваше кубло, поставлю у стены, спущу штаны и буду драть каждому задницы до тех пор, пока не выясню, кто стоит за происходящим на Рубежах.

— Ты забываешься…

— А после того, как закончу, — не дал я ему договорить. — Убью, а внутренности развешу как гирлянды на новогодней ёлке, чтобы видел весь Кокон. У меня совсем недавно получилось провернуть эдакое, и должен признаться, вышло вполне неплохо. Так что, Ямидзава, срать я хотел на твою честь, на твои понятия и прочую ересь. Встанешь у меня на пути — я закончу начатое, и в этой раз мне никто не помешает.

С этими словами я положил трубку и отправился в бункер. Ублюдку это явно не понравится, так что вскоре можно ожидать его появления, но пока это волновало меня в последнюю очередь. Первым делом нужно как можно скорее избавиться от бремени правления, получить новый социальный уровень и подать заявку на гражданство. Надоело ходить и ждать, когда любое изменение работы организма потенциально может быть последним.