***

Директорат превратился в настоящую игровую площадку для выжившего биошлака. Они танцевали на столах бывших аппаратчиков, отбивали чечетку на трупах гончих и мутантов и в целом наслаждались заслуженной ценой в тысячи жизней победой. Каждый из них мечтал об этом дне, когда впервые попал на Первый рубеж и выяснил, что здесь не спасительный рай у ворот Богов Города-Кокона.

Всё это время их унижали, называли биошлаком, отправляли в гетто — из которого они наконец смогли бежать и обмануть правящую систему. Никто из них и представить не мог, что им удастся лично лицезреть момент, когда вся эта прогнившая власть биофашистов падёт. Так что неудивительно, что каждый из них не мог удержаться от мародёрства, убийств и изнасилования выживших сук.

Двое парней, которые уже вдоволь навеселились, вышли на улицу и смачно закурили. Перед ними догорал богатый район ОлдГейта, где в огне сгинули тысячи их товарищей. Правда, никто из них не был им ни знакомыми, ни друзьями, лишь очередная порция мяса для достижения общей цели, стянутая со всех концов этого города.

Под ногами лежали трупы как гончих, так и Либертала. Синие ленточки смешивались с чёрными формами, ничем не выделяясь из общей массы жертв мясорубки. Они громко смеялись, пили из трофейных бутылок разграбленных баров и винных погребов и радостно делились историями. Один убил сорок шесть человек, второму удалось чуть больше — на целых пять гончих — но в целом они сошлись на ничьей.

Когда алкоголь закончился, возбужденный дух требовал продолжения. Один из них пошёл за добавкой, а второй пристроился к стене директора и спустил штаны. Он и подумать не мог, что когда-нибудь навалит кучу под самим осиным гнездом, ещё и в окружении убитых им врагов, но мечты иногда сбываются.

Он знатно опустошал свои кишки, попутно прикуривая новую сигарету от тлеющего бычка, и широко улыбался. Казалось, нет ничего лучшего в жизни, чем хорошенько просраться после знатной резни, но радужная картина для него резко помрачнела.

Небо заполонили десятки тяжелых транспортных кораблей с огромными и яркими баннерами Белого шва. Ему казалось, что они разделались со всеми ублюдками, а выживших добивают по всему ОлдГейту, в конце концов, он и его товарищи не просто так взяли шестидесятый уровень.

Корабли медленно спускались, заставив всех бойцов Либертала выбежать на улицы и приготовится к бою. Их осталось слишком мало, но достаточно, чтобы дать отпор нескольким десяткам мутантов.

Только вот мутантов оказалось намного больше.

Зависнув в воздухе, транспортные суда открывали двери, обрушивая на землю новых, облаченных начищенную броню бойцов Белого Шва, чьё оружие всё ещё пахло машинным маслом. Стволы их тяжелых пулемётов начали раскручиваться ещё в полёте, поэтому они открывали огонь, как только касались залитой кровью площади Директората.

Паренёк едва успел натянуть штаны, так и не закончив процесс, и потянулся за винтовкой. Откуда они все взялись, да ещё так много? Ответ на его вопрос если и существовал, то не был ему известен. Он вставил новый магазин, прицелился в одного из мутантов и приготовился открыть огонь, как одиночная крупнокалиберная пуля пробила его грудь и отбросила в общую кучу убитых.

Он лежал и смотрел, как погибают оставшиеся его товарищи, смешивая синие ленточки с чёрной формой тех, кого они ненавидели. Мутантов было слишком много, они появились слишком внезапно, а у Либертала осталось недостаточно людей для сопротивления.

На короткий промежуток времени им всё же удалось одержать победу в этой схватке и даже успеть насладиться ею, но всему приходит конец.

Прежде, чем парень закрыл глаза и вернулся в принтер, на его интерфейсе и интерфейсе всех остальных появилось сообщение от Системы:

//Внимание. Задание выполнено.

//Фракция Аппарат — уничтожена.

//Фракция Биошлак — уничтожена.

//Неугодные и нестабильные элементы рабов удалены.

//Очистка закончена.

//Власть на ВР-1 принадлежит ордену «Белый Шов».

//Всем жителям запрещается покидать ОлдГейт. Приказано оставаться дома и ждать новых указаний от представителей ордена.

//За неповиновение — смерть.

//За попытку сопротивления — смерть.

//И помните… Система всё видит!

Здравствуй, госпожа, добро пожаловать обратно.

Что, детки, повеселились и хватит? Вообще, я крайне удивлён, что биошлаку, пускай, и в суицидальном порыве, всё же удалось уничтожить аппаратчиков. Спроси меня дня три назад, кто, по моему мнению, одержит вверх, не моргнув глазом, сказал бы, что действующая власть, однако вон как вышло.

Биошлак самоубился об аппарат, аппарат, в свою очередь, слишком заигрался в фашистов и проглядел целую армию так называемых «грязных» у себя в районах. Ну и не стоит забывать про тех, кто точил зуб на власть по совершенно разным причинам, но не это сейчас главное. Главное — как поведёт себя новый король в лице крайне радикальной организации Белый Шов, и кто сядет на трон.

Не удивлюсь, если чистки продолжаться, но уже в более сдержанной форме. Сколько бы их ни осталось в живых, они явно не смогу покрыть весь ОлдГейт одновременно. До тех пор, пока дезинфекция будет касаться отдельных районов, а мы сможем их избегать, сложившаяся ситуация меня вполне устраивала. К тому же, на бумаге вся моя ватага официально являлась чистокровной, только если Шов не придумай новые критерии отбора.

За спиной послышались тяжелые шаги, которые могли принадлежать лишь одному человеку. Черника, нагнувшись, зашёл в прохладное помещение морга и резко остановился. Видимо, он сразу почувствовал не только витающий здесь запах формалина, но и тяжелую атмосферу, которая буквально давила со всех сторон.

— Что там? — спросил он, указывая массивной рукой на шкафчики для покойников.

— То, о чём ты думаешь, — не стал уточнять я насчёт содержимого и добавил. — Фи там нет, я всё проверил.

Черника поморщился и произнёс:

— Наверное, я всё же должен объяснить моё опасение раньше, Смертник.

— Не должен, — коротко ответил я и посмотрел в сторону двери, от которой веяло холодом. — У всех есть свои секреты, и обычно они накрепко завязаны на прошлом. Если захочешь, можешь как-нибудь рассказать, но не здесь и не сейчас. Пошли, найдём твою сестру и свалим отсюда, пока меня не стошнило.

Черника явно заметил, что последние слова я произнёс сквозь стиснутые зубы, но спрашивать ничего не стал. Вот это мне и нравилось в этом молчаливом темнокожем мужчине. Он никогда не задавал лишних вопросов, всегда выполнял всё, что от него требовалось, и постоянно старался сделать больше. Единственная проблема была в том, что у него имелись свои сковывающие фобии, всё ещё тянувшие его назад.

Хотя, кого я обманываю, у кого их нет?!

Пока образы мёртвых тел детей, накрепко засевшие в голове, не затянули меня в пучину меланхолии и размышлений, я подошёл к двери и дёрнул за ручку. В нос ударил резкий запах машинного масла и формалина. Мы оказались в просторном помещении водоотливного узла метро. Как я об этом узнал? По огромной надписи на балконе второго этажа, где стояло с десяток татуированных фигур.

Все они внезапно замерли, когда увидели, что из двери вышли не их товарищи, а двое неизвестных. Я повернул голову и внимательно осмотрелся, раз уж нас теперь заметили. В центре старого водоотливного узла, когда-то принадлежавшего станции метро, находилась огромная чаша округой формы, вырубленная в бетоне. Она уходила вниз метров на пятнадцать, а может, и глубже. Стены обшиты древними шумопоглощающими панелями, которые всё ещё матово блестели, будто их совсем недавно натёрли машинным маслом.