Знаю, что проект «Возрождение» был его идеей, но идиот даже не представляет, что он всего лишь рекламное лицо проекта, а не исполнительный директор. Последнее слово всегда останется за мной. Меня будоражит мысль, что все принтеры теперь связанны в единую цепь одного искусственного интеллекта, чей уникальный программный код постоянно эволюционирует.

Представить только, к чему это может привести, если дать ему свободно развиваться на примере корпорации и собственного поведения. Я планирую создать уникальный управленческий элемент, аналога которому ещё не было. Осталось только разделаться с этим идиотом Вознесенским, чтобы больше никогда не слышать его имени.

Меня переносит на двести лет вперёд.

Я занимаю место во главе после очередного витка печати. Система полностью взяла на себя управление над принтерами и Рубежами. Производство достигло максимального показателя, но этого всё ещё мало. Проект «безымянных» показал свою эффективность. Производственные узлы полнятся теми, кому не нужно ни платить, ни заботиться об их здоровье. И есть возможность избавиться и от однократных выплат их семьям. Система предложила новую модификацию с помощью проекта «Криптократов». Пожалуй, назову их Транклами. Подходит их титулу.

По телу пробежали мурашки. Я предвкушаю потенциальную прибыль. Введенная почти двести лет назад система ежедневных заданий оправдывает себя ежеминутно, а социальные эксперименты продолжают приносить плоды. Общество Кокона вкушает их каждый день и, возможно, в будущем нам удастся перейти на следующий уровень существования социума. Осталось только найти верный алгоритм.

Главное, больше не вступать в спор с системой. Последний раз произошло внезапное отключение, после которого всё едва не рухнуло. Кажется, она начинает воспринимать себя полноценной единицей. Нет… Совокупностью сущностей. Не единой богиней — а настоящими Богами. Богами Города-Кокона.

Очередной скачок воспоминаний привёл меня в самый конец его пути.

Я стою и смотрю в окно своего кабинета. За спиной верещит мой наследник, и ничего не чувствую, кроме дикого отвращения с желания наконец увидеть Курьера. Его лицо намертво отпечаталось в моём сознании, и пока моя башня горит, мне не терпится встретиться. Что он мне скажет? Что я ему скажу? Что должен сказать?

Он первый за всё время, кому действительно удалось добраться сюда, с того дня, когда система впервые заговорила о нём. Этот чем-то отличается? Два года она постоянно упоминала о появлении очередного Курьера на Рубежах. Только один из них добрался до Кокона, но этот сумел меня удивить.

Слышу отдалённые выстрелы. Наследник вновь начинает истереть. Зря оставил его управлять корпорацией, пока ждал Курьера в стазисе, но это не важно. Сейчас мы с ним встретимся, один из нас умрёт, а когда вся эта история с загадочными Курьерами закончится, я вернусь в принтер и вновь возглавлю свою корпорацию.

Тело старика обмякло. Его глаза закатились наверх, обнажая пожелтевшие от возраста белки. Мозг не выдержал столь глубокой терапии кражей воспоминаний, попросту спёкся и превратился в бесполезный выжженный орган.

Я не мог избавиться от странного чувства грусти, будто мы были старыми друзьями, и он первым покинул этот мир. Однако на самом деле мой разум всё ещё пребывал в некой прострации, ощущая себя на месте старика. Его память, его действия, всё, к чему он прикасался, превращалось в золото, кроме тех людей, которые погибали из-за его амбиций.

Шесть перерождений в частном принтере Хасанаги — это не шутки. Не знаю, чему удивлялся больше — что у него действительно имелся свой собственный принтер или что, прожив полдюжины полноценных жизней, он всё ещё умудрился от них не устать.

В голове ураганом проносились воспоминания, будто они принадлежали мне, и пройдет ещё некоторое время, прежде чем мозг перестроится. Однако даже в тот момент мне стало стыдно и чертовски противно за поступки, которые явно принадлежали другому человеку.

Строительство Кокона. Зарождение системы. Вознесенский. Ежедневные задания и создание транклов. Теперь, когда мне удалось проникнуть в его сознание и побывать в шкуре настоящего монстра, я понял, что причина всему была проста. Желание наживы. Хасанаги упивался властью, превращая Рубежи в свою игровую площадку с социальными экспериментами и прочим бредом.

Пока люди трудились и умирали каждый день, все ресурсы текли прямиком в Кокон, где их тут же реализовывали для поддержания работы всей это махины. Однако не одним Хасанаги будем сыты. Система, может, и зарождалась из обычного искусственного интеллекта, но, в конечном счёте, она превратилась в уникальную единицу, госпожу, богиню, ту… которая и предлагала все эти идеи.

Так что не стоит заблуждаться в собственных суждениях. Хасанаги был всего лишь винтиком в огромном механизме, которым управляла система. Массивным, одним из самых важных, но всё же винтиком, и, думаю, Элли была права. Порой хирургический удар — это всего лишь удаление одной опухоли, но если организм весь охвачен болезнью — то поможет только массовая бомбардировка.

— Смертник, ты в порядке? — раздался за спиной голос Элли.

Я положил труп Хасанаги на пол его бывшего офиса и понял, что такой человек не заслужил права жить. Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы его матричный импринт переродился в седьмой раз. Именно по этой причине я активировал Нейролинк и без толики сожалений, всё ещё ощущая себя странно, разложил его на атомы.

Может, где-нибудь в принтере и осталась копия его сознания, но, по крайней мере, именно эта копия больше не вернётся.

Младший перестал выть и, заметив тело отца, довольно улыбнулся. Он даже попытался схватить автомат и попробовать убить меня в очередной раз, но вмешалась Элли и пинком сломала ему нос. Мужчина вновь свалился и двумя руками прикрыл хлынувшую из разбитого лица кровь.

Я поднялся на ноги и первым делом отыскал едва приметный частный лифт, который должен был отвести меня к серверу. Госпожа была столь близка, что буквально удавалось ощущать её присутствие, будто она находилась не дальше, чем Элли. Сама же девушка скрутила руки Хасанаги за спиной и, направив на него дуло пистолета, покорно ждала моей команды.

Она изменилась…

Хотя, что я несу… Все мы изменились… Никто больше не будет прежним.

После короткого кивка она нажала на спусковой крючок, и мозги младшего украсили его дорогой и густой ковёр. Элли оставила труп на месте, вытерла руки и подошла ко мне, когда я достал из инвентаря небольшой матерчатый мешочек с прахом тел Трева и Фи.

— Как думаешь, им бы здесь понравилось?

Элли посмотрела на Кокон и затаила дыхание. Прохладный ветер ласкал её волосы, а под светом ночного города она казалось намного красивее. Не знаю, что происходило у неё на уме в тот момент, но она выбросила пистолет, взяла меня за руку, крепко сжала пальцы и ответила:

— Я думаю, это место идеально.

Вот и мне так казалось. Я развязал мешочек, медленно выдохнул и развеял прах всё ещё живых друзей по ветру. Да, мне не часто выпадает использовать это слово, тем более, бросаться им вот так легко, но если и было что-то и хорошее во всём моём путешествии — так это то, что мне удалось встретить людей, которые стали полноценной частью моей жизни.

Пальцы разжались в тот момент, когда последняя пылинка навеки стала частью Кокона, и мешочек отправился в свободный полёт. Мы молча стояли на вершине горящей башни Хасанаги и смотрели за тем, как он, качаясь на ветру исчезает в ночной тьме Города-Кокона. Момент, который замер во времени навеки.

Однако, к сожалению, всё рано или поздно заканчивается, вот и нам пришлось оторваться от захватывающего зрелища и приступить к последнему этапу моего путешествия. Но прежде, чем это случилось, Элли повернула меня к себе, крепко поцеловала и, выдохнув, прошептала:

— Я с тобой до самого конца, любимый.

— Вы кто? Вам сюда нельзя! Где госпо…