Они здесь в почёте, да — прямота громилы, сложенная с точностью скальпеля. Индия не приемлет слабых — но благоволит сильным.

Мунин по-прежнему следил за Девикой — и показал мне, куда она отправилась. Не в номер, который мы с капитаном сняли для неё — а в огромный «человейник» на востоке города.

Через час я был там.

Убежище Девики оказалось не роскошными апартаментами и не университетской общагой, а скромным, почти убогим пансионом в одном из тех кварталов, где небо было затянуто гирляндами из спутанных проводов, а с балконов свисало выстиранное бельё, образуя подобие саванов.

Дверь была заперта на простой механический замок с несложным магическим секретом — насмешка для любого мало-мальски обученного мага. Я приложил ладонь к холодному металлу, послал короткий, сокрушительный импульс — внутри что-то щёлкнуло, и створка бесшумно отъехала, а «секрет» оказался сожран моей Искрой.

Внутри пахло пылью. Одна комната, застеленная циновкой, маленький столик, уставленный дешёвой косметикой и голографическим проектором. Девика стояла спиной ко мне у окна, глядя на вечерний город, и её плечи вздрогнули от звука открывшейся двери. Она обернулась — и на её лице не было ни страха, ни удивления. Только холодная, мгновенная ярость.

— Ты! — её голос прозвучал неестественно низко и резко, без намёка на прежнюю робость, — Идиот! Ослеплённый любопытством щенок! Ты понятия не имеешь, в чьи игры ты…

Она не закончила. Мои энергожгуты выстрелили, обвили её, сдавили, вырвав из груди воздух и парализовав голосовые связки. Девика рухнула на колени, глаза вытаращились, губы беззвучно двигались, пытаясь выкрикнуть угрозу, проклятие, предупреждение.

«Тебя найдут, убьют, тебе конец!» — я почти физически слышал эти слова, застрявшие у неё в горле.

— Мне надоел этот спектакль, — тихо произнёс я, подходя ближе, — Пора посмотреть, кто же на самом деле скрывается за кулисами.

Я опустился перед женщиной на корточки, глядя в её широко раскрытые, полные ненависти глаза. Мои пальцы коснулись её висков.

Холодная кожа… Слишком холодная! Как у её связного, которого я допросил чуть раньше…

Я закрыл глаза, отсекая всё лишнее, и погрузился вглубь.

Те же ощущения — это было не похоже на сканирование живого человека. Не было привычного хаотичного вихря мыслей, эмоций, воспоминаний. Вместо этого — монотонное, ритмичное гудение, словно работающий мотор. И пустота. Глубокая, бездонная пустота, в которой мелькали лишь некоторые частицы и воспоминания Девики, обёрнутые в искусную, идеально сработанную оболочку человеческой энергетики.

Я копнул глубже, игнорируя бутафорскую личность «Девики Мисры», и пошёл по тончайшей, почти невидимой нити, что вела в самый центр этой конструкции. И там… я увидел Его.

Не человека. Не мага. Не пожирателя. Сгусток чужой, древней, подчиненной воли. Дух, прислужник. Бесплотное существо, вселённое в эту ещё тёплую, но уже мёртвую плоть, чтобы управлять ею, как марионеткой.

Девики давно не было. Её тело было просто сосудом, «шкурой», как метко называли это пожиратели, которую использовали для сбора информации, для заманивания в ловушку таких же любопытных, как я.

И этот дух-прислужник сейчас смотрел на меня из её глаз — нечеловеческим, лишённым всякой эмпатии взглядом раба, чья единственная функция — служить и докладывать.

— Нас… легион… — её голос, вернее голос того, что сидело внутри этой изящной оболочки, вырвался хриплым, шипящим шепотом, преодолевая паралич. Звук был похож на скрежет камня по стеклу, — Он… знает… Он уже идёт… Твой конец… мучителен…

Её глаза, широко раскрытые, смотрели на меня не с человеческим страхом, а с холодной, бездушной яростью пойманного зверька, который знает, что хозяин уже рядом. В них плескалась чужая воля, чужая злоба.

— Заткнись, — отрезал я без всяких эмоций.

Мои пальцы впились в её виски уже не для сканирования, а для жёсткого, беспощадного захвата.

Я не стал церемониться с бездушным духом-прислужником. Энергожгуты вонзились в энергетическое поле марионетки, разрывая тонкие нити чужой магии, что удерживали конструкцию, и принялись за «потрошение».

Это было похоже на вскрытие сложного механизма. Вспышки боли, чужие воспоминания, обрывки заученных фраз и реакций — всё это поплыло в обратном порядке, рассыпаясь под напором моей силы.

«Девика» забилась в беззвучных конвульсиях, её тело выгнулось дугой. Воздух затрещал от напряжения, запахло озоном и палёной плотью — не физической, а энергетической.

И среди этого хаоса, среди обломков искусственной личности, я начал выуживать осколки. Настоящие, тусклые, потускневшие, но подлинные воспоминания самой девушки. Без них дух не смог бы так убедительно играть свою роль — нужны были настоящие эмоции, настоящие знания, настоящие страхи, чтобы придать лжи вес.

Мелькали образы: смех над какой-то старой книгой, страх перед первыми раскопками, горящие глаза от неожиданной находки…

И боль. Дикая, всепоглощающая боль от потери чего-то… кого-то… Имя. Вриндаван. Оно всплыло, как клеймо, выжженное на её душе.

Имя махараджи — её создателя, её тюремщика, её убийцы, которое я уже слышал «в памяти» предыдущего духа.

Мне этот махараджа был не интересен — просто ещё один паук в этой паутине. Но след вёл к нему…

Всплыла ещё одна картина, яркая и чёткая, словно её намеренно сохранили для отчётов: роскошный кабинет в традиционном стиле, без окон, но с голографическими проекциями повисшими в воздухе. И в центре — массивный, резной сундук из тёмного дерева, испещрённый защитными рунами. Хранилище.

Тайник!

И я знал, знал с абсолютной уверенностью, вырванной из самой сути этого духа, что всё, что собрала настоящая Девика за годы своих исследований. Все её отчёты, карты, дневники — всё это аккуратно складировалось там, в особняке махараджи Вриндавана.

Не для уничтожения, а для изучения и использования.

Я закончил. Выдернул своё сознание обратно, оставив оболочку «Девики» бесформенной, дрожащей массой на полу. Дух был развоплощён, его связь разорвана. Тело медленно затихало, впадая в окончательную, беспробудную кому, из которой уже не было возврата.

Я медленно поднялся, чувствуя лёгкую тошноту от насилия над чужой сущностью и едкий привкус озона на языке. В ушах стояла звенящая тишина, контрастирующая с диким гамом города за тонкими стенами.

План в моей голове мгновенно перестроился. Сидеть и ждать, пока этот Вриндаван поймёт, что его глаза и уши в Мумбаи ослепли и оглохли, было самоубийством.

Значит, нужно было бить первым. Быстро и жёстко.

Придётся наведаться в гости к махарадже. Достать этот сундук, и пока весь улей не пришёл в движение — валить из Мумбаи, и отправляться к Варанаси. Там отыскать последнего связного, «бабулю» — да и до Вайдхана оттуда недалеко… Затеряюсь в сельской местности, изучу информацию капитана о крепости, а потом — вытащу оттуда Илону.

Но сначала — информация Девики. Надеюсь, там найдётся что-то полезное о @#$% Совете…

Воздух в кабинете махараджи был густым и тяжёлым.

Он вобрал в себя всё: сладковато-приторную вонь разложения, едкую гарь сожжённой проводки и пластика, острый запах озона от разрядов магии.

Древние персидские ковры были сожжены, полки разбиты, осколки хрусталя люстры усыпали пол, а обгоревшие обломки мебели ещё тлели…

Я сидел в массивном кресле из тёмного дерева, которое ещё час назад принадлежало махарадже Вриндавану. Он сам лежал в трёх шагах от меня, и от него пахло уже куда менее изысканно, чем когда я пришёл — обугленной плотью, спекшейся кровью и пеплом.

Роскошные, расшитые золотом одежды теперь стали обгорелыми лохмотьями.

Особняк был не просто разрушен — я, не сдерживая сил, просто его расхерачил. Двери снесены с петель, одна из них теперь торчала из противоположной стены, словно гигантский дротик.

Сами стены были испещрены трещинами и чёрными подпалинами от энергетических всплесков, кое-где зияли дыры, через которые был виден вечерний мумбайский смог. Огромное панорамное окно, выходившее на частный сад, теперь представляло собой груду искрящегося на полу стеклянного крошева.