Цена была заплачена — ужасная, невосполнимая цена. Но у меня появился шанс. И я не собирался его тратить впустую.

Я видел, как лицо Юя, искажённое чуждой ему яростью от заражения кровью Варг'Шада, поворачивается ко мне. В его глазах читалось не просто раздражение, а первое за тысячи лет недоумение.

Мыслей не было. Был только холодный, ясный расчёт, отточенный веками боёв в этом и прошлом мирах. Вся боль, вся ярость, всё отчаяние были сжаты в алмазный кристалл решимости.

Я не кричал. Я просто отпустил ВСЁ.

Весь собранный Эфир, каждую его крупицу, украденную у духов рек и из глубин затонувшего города. Всю магию моей Искры, выверенную до предела. Всё моё мастерство пожирателя, всю способность видеть структуру энергии. Всё это слилось в один, точечный, сконцентрированный удар.

Мои энергожгуты не просто вырвались наружу. Я отрезал их от себя, испытав страшнейшую боль.

Они стали проводником, копьём. Пронзительным, изумрудным копьём, которое метнулась не в физическое тело Юя, а в саму его энергетическую структуру — в то самое «сердце», где сходились нити, связывающие его с Ядром.

В сердце, которое на мгновение открылось через щели, выжженые кровью деда.

Не было взрыва, не было вспышки. Был лишь тихий звон, похожий на лопнувшую струну.

Юй замер.

Его меняющееся лицо застыло в маске внезапного, абсолютного шока. Древний Пожиратель попытался сделать шаг ко мне, поднять руку. Но его плоть начала рассыпаться — в миллиарды мерцающих частиц, как голограмма, потерявшую источник питания.

— Не… может… быть… — его голос в моём сознании стал прерывистым, искажённым, — Ты… паразит… А я… архитектор…

Он попытался было снова ухватиться за нити Ядра, но я не дал. Следующий мой удар только что поглощённой бездной энергии перерезал все каналы. Удар, точный, как скальпель хирурга.

Форма Юя дрогнула, поплыла и окончательно развеялась, как дым на ветру. Не осталось ничего. Ни праха, ни воспоминания. Только оглушительная, давящая пустота.

И в центре этой пустоты, там, где только что стоял Повелитель Ся, остался виться маленький, сложный узор из чистого света. Он напоминал то ли иероглиф, то ли квантовую схему.

Ключ! Код доступа к Ядру!

Я потянулся к нему. Мои пальцы сомкнулись, и в тот же миг всё Хранилище Стихий взорвалось.

Это был коллапс. Без воли Юя, удерживавшего баланс, гигантская энергия Ядра, ставшего вдруг видимым, хлынула наружу, и единственным доступным ей каналом был я.

А ключ в моей руке стал воронкой.

Сила, сравнимая с рождением звезды, обрушилась на меня. Она не наполняла — она ломала, рвала, перемалывала. Я чувствовал, как моя собственная энергетическая структура трещит по швам, не выдерживая напора.

Это была словно не победа — а казнь через утопление в океане безбрежной мощи! Я помню, что кричал, но не слышал собственного крика. Я помню, что мир превратился в сплошной белый шум боли и света.

И когда казалось, что ещё секунда — и я рассыплюсь в прах, поток внезапно иссяк. Ядро было опустошено.

Выпито досуха.

Я рухнул лицом вниз, едва сознавая себя. В ушах звенело, перед глазами плясали чёрные пятна. Внутри бурлил целый океан, спрессованный в одну Искру, покрытую толстым слоем эфира…

Термоядерная бомба, готовая к бою…

Но вот физические силы покинули меня полностью. Каждая клетка тела кричала от боли и истощения. Рядом оказалась Илона и что-то приговаривая, помогла мне доползти до тела деда.

Он лежал на спине, его глаза были закрыты, на груди зияла ужасная рваная рана. Никаких признаков жизни…

Я положил руку ему на холодную грудь, и моё собственное дыхание перехватило спазмом. Пустота внутри стала абсолютной.

Ну почему мне так жаль⁈ Он ведь даже не был моим настоящим родственником!

— Кажется на этот раз… — мои губы едва шевельнулись, выдавливая хриплый шёпотом, — … тебе не удалось обмануть смерть, старик.

— Кто тебе такое сказал, внук?

6 сентября 2035 года. Где-то в Индийском океане.

Если бы мне год назад сказали, что я буду стоять на палубе яхты в Индийском океане с призраком собственного деда, который невозмутимо попивает эфирный коньяк… я бы, наверное, подофигел, но не особо удивился.

Потому что к тому моменту моя жизнь уже давно напоминала вирт-боевик. Но вот так, чтобы вот именно вот это…

Даже для меня это было весьма… Оригинально.

«Илона» плавно рассекала изумрудные волны, солёные брызги долетали до лица и высыхали на коже почти мгновенно под палящим тропическим солнцем.

— Ну что, внук, давай честно — как тебе мой новый образ? — раздался хрипловатый голос, в котором теперь звенел лёгкий, буквально физически ощутимый магнитый резонанс, — Без костей, без крови, которые вечно приходилось где-то добывать… Одна чистая сущность! Элегантно, ничего не скажешь.

Я обернулся.

Дед парил в полуметре над палубой, отбрасывая на полированный пол слабую, переливающуюся тень. Он был полупрозрачным, сквозь его знакомые очертания можно было разглядеть саму яхту и синее небо.

От Дмитрия исходило мягкое свечение, в котором угадывались оттенки его старой вампирской мощи и бирюзовые всполохи моего Эфира, вплетённые в его душу. Он выглядел как голографическая проекция.

— Элегантно — это громко сказано, — фыркнул я, но не смог сдержать ухмылки. Честно — я был рад, что дед выжил — пусть даже в таком виде, — Больше похоже на сбой в матрице.

— Зато экономично! — парировал дед, его призрачная рука прошла сквозь спинку кресла, и он тихо рассмеялся, — Ни есть не надо, ни пить. Хотя, знаешь, я до сих пор чувствую вкус. Вот тот твой кофе, например… пахнет отвратительно. Ты как не умел его варить, так и не научился.

— Эй, это вообще-то я приготовила!

С нижней палубы поднялась Илона, неся три кружки с кофе. Две для нас, а одну, пустую, поставила перед парящим дедом.

— Издеваешься?

— Для антуража, Дмитрий Андреевич, — произнесла она, усмехаясь.

— О, благодарю, дорогая! — дед с комичной важностью сделал вид, что отхлёбывает из несуществующего стакана, — М-м-м… Иллюзия вкуса просто восхитительна. Но знаете, какое главное преимущество бестелесного существования?

— Какое?

— Теперь я могу читать книги, просто пролетая сквозь них! Правда, пока получается только с старыми фолиантами, от которых исходит сильный магический след. Современные книжки — просто серая масса.

Я покачал головой, прислонившись к поручню.

Да уж… Несмотря на то, что дед, фактически, был мёртв, несмотря на то, что, он потерял всю свою вампирскую мощь, всю свою магию — он по прежнему был здесь. Тем же самым едким, мудрым и слегка безумным стариканом, что и всегда.

— Ничего, дед, — сказал я, глядя на горизонт, — Отыщем тебе какое-нибудь новое тело попозже. Нефритогового голема или… Золочёного инкского идола, что скажешь? Или попробуем вырастить клона в лаборатории Салтыкова.

— О, нет, внук! — Дмитрий запротестовал, проплывая сквозь стол и вызывая у меня лёгкий приступ дезориентации, — Я только начал привыкать к лёгкости бытия! Летать, проходить сквозь стены… Это же мечта любого старика, если вдуматься! Вечность открылась передо мной с совершенно новой стороны. И знаешь, что я понял?

— Что жизнь после смерти — это сплошной карнавал? — предположила Илона, прищурившись от солнца.

— Именно! — призрачное лицо деда расплылось в широкой улыбке, — И мы, дорогие мои, идём на этом карнавале в первой шеренге! А твой жених, — он кивнул в мою сторону, — так вообще несёт главное знамя. Скучно точно не будет. И мне в этом веселье совершенно ничего не грозит. Так что спасибо за предложение, Марк, но я, пожалуй, лучше останусь в таком виде.

«Скучно не будет».

Это звучало как наш новый девиз. У меня внутри пылала невероятная сила, в куртке был заточён легион призраков, под ногами — яхта, полная магического барахла. И теперь ещё и призрак деда, который шутил о преимуществах небытия. Враги были могущественны как боги (коими они когда-то и являлись), а мы плыли в неизвестность, руководствуясь лишь моим наитием.