Сердце… сердце могло находиться там, где всё началось — в США. Или…

Нет! Ведь туда «Шестёрка» тоже пришла откуда-то! И я знал, что она использовала Урочища ещё до заражения наших «заокеанских партнёров»… Урочища… Всё упиралось в эти язвы на теле мира… Что в прошлый раз, с Ур-Намму, что сейчас…

И тут меня осенило — будто молнией ударило!

Где «Шестёрка» могла скрываться и проводить свои эксперименты, где её никто бы не заметил? Где больше всего конверсии и мощности для их дел? Какое самое крутое Урочище они могли использовать?

Дерьмо космочервей… Неужели это… Тарим⁈

Место, которое после победы над Ур-Намму стало невозможным к посещению? Самое крупное Урочище планеты… Неужели они прятались там⁈

Но как это проверить? Как быть уверенным в этой догадке?

Я открыл глаза и позвал:

— Руслан?

Юсупов, сидевший напротив меня, поднял взгляд.

— Что, Марк?

— Мне нужны все данные, всё, что у нас есть по Тариму. Энергетические снимки до, во время и после победы над Ур-Намму. Любые аномалии в радиусе тысячи километров за последние… с момента первого появления «одержимых». Вообще всё.

— Думаешь, ответ там? — в голосе Великого Инквизитора не было ни надежды, ни сомнения. Только усталая готовность к работе.

— Думаю, что мы искали не там, где нужно, — сказал я, чувствуя, как в груди разгорается крошечный огонёк надежды, — Думаю, что мы пытались рубить ветви, а надо было искать корень. И отравить его к хренам собачьим!

Я закрыл глаза, и снова откинулся на спинку кресла.

Мысли сплетались в жёсткий каркас плана.

Первый шаг: усиление. Я уже был проводником Пустоты, но проводником слишком слабым. Моё сознание, моё тело — это был соломинка, через которую я пытался влить океан Пустоты в реку реальности. А нужно было стать шлюзом, плотиной, которая откроется разом!

Для этого нужна была структура. Не просто ритуальный круг, как в Ватикане. Схема. Фрактальная, многослойная решётка, вытканная из самой ткани Пустоты и заякоренная на чём-то стабильном в нашем мире. На чём-то, что могло бы выдержать обратную связь. На ком-то.

Призраки? Дед, Вальтер, даже призраки Пап — они были якорями, точками доступа, но не усилителями. Их природа — быть «узниками межстенья», их связь с Пустотой пассивна. Мне нужно было активное звено. Динамический преобразователь.

Значит… Я сам должен был стать таким преобразователем… Но и этого могло быть мало — значит, потребуется больше сильных магов… И поможет мне в этом ритуал «Одержимости Пустотой» — тот, что описан у фон Майнца.

Чем прочнее получится создать связь, чем больше воли, памяти, душ и энергии будет разорвано и запечатано — тем мощнее получится выброс энтропийной силы.

Нужно не просто изолировать кого-то одного. Нужно изолировать что-то колоссально и… связанное. Что-то, что было узлом воли, памяти, энергии такого масштаба, что его разрыв породил бы волну, способную сжечь нейронные сети «Шестёрки» по всему миру.

И второй шаг: доставка. «Вирус» не может быть просто сгустком энергии. Он должен быть приглашением. Иллюзией обновления, улучшения, которое система сама захочет принять, втянуть в самое своё нутро. Значит, упаковка. Оболочка из… из их же кода? Из паттернов лиловой магии, из логики их сети?

Технически… это было ужасно, сложно, на грани возможного. Но в моей голове уже вырисовывались контуры рун, не геометрических, а живых, пульсирующих, написанных не чернилами, а замороженными сгустками воли. Круг, вписанный в круг, пронизанный каналами-отводами, где роль кристаллов-накопителей будут играть…

Я мысленно остановился. Да… Несмотря на всю ужасность идеи, я подозревал, что это может сработать…

Третий шаг: запуск. Чтобы моё «обновление» ушло в самое ядро, нужно было создать резонансный канал. Звено, которое «Шестёрка» посчитала бы своим. Что-то, что было бы неотъемлемой частью её сети, но при этом… пустым внутри. Готовым сосудом.

План выстраивался. Чудовищный, многоходовой, где каждый этап был шагом по канату над пропастью безумия.

Но каждый из пунктов этого плана упирался в одну, простую, физическую проблему.

Энергии.

Чтобы создать структуру такого масштаба, чтобы запустить процесс «перепрошивки», чтобы пробить брешь в защитах ядра «Шестёрки» и доставить туда вирус — нужен был импульс.

Не просто мощный — колоссальный! Сравнимый с… со взрывом сотни ядерных боеголовок, но не в физическом плане, а в магическом. Энергия, способная на миг затмить собой фон всего мира, создать всплеск, который «Шестёрка» воспримет как катастрофу, как угрозу системного уровня — и на который бросит все ресурсы на анализ, на ассимиляцию, на контроль.

В этот миг отвлечённого внимания, в эту щель в её обороне, и нужно было протолкнуть троянца.

Где взять столько силы? Маги наших миров были истощены. Артефакты — на исходе. Энергокристаллы, даже самые чистые — словно спички перед лесным пожаром.

И…

Ответ пришёл сам. Очевидный. Ужасный.

Я знал, где взять эту энергию.

Я резко открыл глаза, вжавшись в спинку кресла. По спине пробежали ледяные мурашки, а в горле встал ком. Не страх, нет. Хуже — отвращение. Глубокое отвращение от того, что мне предстояло совершить.

Хотя в какой-то момент жизни в этом мире я ведь задумывался об этом… Но Ур-Намму и теперь «Шестёрка» показали мне, насколько это отвратительно…

Но я всё же собирался это сделать — чтобы спасти планету…

Мне это совсем не нравилось. Это было хуже, чем смерть. Это была цена, которую, возможно, мир был не готов заплатить.

Но… Тиски «Шестёрки» сжимались, и у нас не было времени искать другой способ.

Я стиснул зубы до боли, чувствуя, как скулы напряглись, как в висках застучала кровь. План был. Грязный, чудовищный, отвратительный план.

Но он был единственным…

8 января 2042 года. Кремль, тайный кабинет Императора.

Мне провели через потайной ход — узкую, выложенную старым кирпичом галерею, пахнущую сыростью и ладаном. Не всем известный рабочий кабинет, не тронный зал.

О нет, эти покои, скорее, напоминали келью: голые стены из темного дерева, полка с книгами в потертых переплетах, тяжелый дубовый стол, заваленный картами и донесениями. Единственное окно было забрано стальными ставнями, сквозь щели которых пробивался тусклый свет ночных прожекторов с внутреннего двора.

Император стоял у этого окна, спиной ко мне. Сегодня он был без мундира, в простой тёмной рубашке и (неслыханно!) потёртых джинсах, а в его ссутуленной, неподвижной фигуре читалась невероятная усталость.

— Ваше Величество, — тихо произнес я, останавливаясь на пороге.

Он не обернулся.

— Здравствуй Марк. Говори. И прошу, отбрось титулы. Мы одни, — его голос был хриплым, лишенным всякой театральности.

Голос человека, стоящего на краю пропасти…

Я закрыл за собой дверь.

— Мы атаковали не там, где нужно, — начал я, подходя к столу. Пальцы сами потянулись к краю карты, где багровое пятно «Шестёрки» уже растекалось по северу Империи, — И не тем. Уничтожение узлов — это бессмысленный бег по кругу. Они распределены и адаптивны. Отрубишь один — функция перекинется на другой. Мы будем носиться по планете, как пожарные, пока не сгорим сами.

— Я это уже понял. Надеюсь, ты пришёл не озвучивать очевидное, а предложить… Хоть какое-то решение?

— Я предлагаю не тушить пожар, — я медленно сел в кресло, — А пустить встречный пал.

Александр V молчал, давая мне продолжить. В его глазах не было ни надежды, ни сомнения — только выжидающее внимание.

— Теперь у меня есть… понимание, — я выбрал слово осторожно, — В Исландии я вбросил в узел «Шестёрки» микроскопическую частицу Пустоты — и это сработало, но локально. Чтобы заразить всю систему, нужен не укол, не шприц. Нужен… выброс в самый главный их «узел». Вспышка такой мощности, чтобы её почувствовала вся сеть «Шестёрки» одновременно. Чтобы она восприняла это как системный сбой, угрозу ядра — и бросила все ресурсы на анализ, на ассимиляцию, открыв на мгновение самый глубокий уровень своей защиты. В эту щель я и протолкну новый вирус, которым стану сам. В этот раз — безо всяких ограничений…