Я проверил активность мозга ублюдка, и, на удивление, он всё ещё был жив. Отлично, так даже лучше. Не знаю, сколько протянет имплант, но, думаю, самого главного мне всё же удалось добиться, поэтому, закончив с финальным штрихом своего представления, я вытер окровавленные руки о тряпку, швырнул её в сторону и, развернувшись, заговорил в одну из камер:

— Смотрите внимательно, очень внимательно. Это цена, которую заплатит каждый, кто перейдёт дорогу Курьеру.

Хасагани не просто шёл, он бежал. Как только мужчина услышал о начале трансляции, и что, возможно, в ней учувствует источник его кошмаров, то первым делом направился к проснувшемуся отцу. Его саркофаг извлекли из «Камеры Покоя», и он изъявил желание подняться в свой собственный кабинет. Конечно, теперь он принадлежал его сыну, который устроил из него настоящую крепость.

Нынешний лидер корпорации оттолкнул склонившуюся перед ним работницу, рявкнул на человека, который осмелился встать на его пути, саданул кулаком тому в челюсть и побежал дальше. Охрана сразу занялась наглецом и утащила его для допроса с пристрастием. Трансляция всего действия, которую смотрело практически сто миллионов человек, а это одна десятая всего населения Кокона, постоянно мелькала перед глазами, будто кто-то насильно вытягивал её из тёмных глубин киберпространства.

— С дороги! — рявкнул он на собственного охранника, который открыл перед ним дверь кабинета.

Старший сидел в его кресле и с интересом смотрел за трансляцией на широкой голографической проекции. На ней человек с грубым искусственным голосом уже приступил к эксплантации внутренних органов агента, и, стоило признать, получалось это у него мастерски. Хасанаги-младший заметно дышал, а на лбу выступила холодная испарина. Он вбежал в собственный кабинет, не стал кланяться и высокомерно спросил:

— Что ты здесь делаешь?

Старик, не отрывая взгляда от процесса, слегка повёл бровью и ответил:

— Что я делаю в собственном кабинете? Не задавай идиотский вопросов.

Мужчина стиснул зубы. Даже несмотря на то, что он занимал должность главы уже много лет, он всё ещё не мог отделаться, что отец жив и фактически является исполнительным директором всего Кокона. Но самое главное — это то, что он ничего не мог с этим поделать. Всё, что ему оставалось, — это закрыть рот и следовать его указаниям.

— Посмотри на то, как он держит нож, — задумчиво произнёс старик. — Как движется запястье, как кончик рассекает кожу. Это не просто безумный мясник, мой так называемый наследник. Этот человек — мастер своего дела, художник!

— Это Курьер? — спросил младший, попытавшись взять себя в руки.

Старик выдохнул.

— Пока не знаю, но очень на это похоже.

Они некоторое время молча смотрели за тем, как неизвестным с размытым лицом подвешивал туловище агента на собственные кишки, доставал внутренние органы и сбрасывал их в общую кучу мяса. Всё это время морщинистые и тонкие губы старика растягивались в довольной улыбке, будто он одобрял каждый шаг и умилялся тому, как работает неизвестный.

Наследник так и не сумел понять, что в этом такого нашёл его отец?! На его глазах фактически расчленяли штатного агента корпорации, выставляя их репутацию на посмешище всем, включая и дочерние филиалы. Нужно было срочно заниматься решением проблемы, оценкой повреждений и устранением источника трансляции, но вместо этого глава корпорации бездействовал. Бездействовал и улыбался.

Когда с представлением было окончено, а неизвестный обратился ко всему Городу, назвав себя Курьером, старик хлопнул в ладоши и сделал глоток теплого чая. Наследнику даже на мгновение показалось, будто его отец сбросил лет тридцать, а может, даже все сорок, настолько живы были его движения. Однако сам он не понимал, чему здесь можно радоваться.

— Это вызов всей корпорации! — вдруг заговорил младший первым.

Старик улыбнулся, поставил чашечку на стол, а затем повернулся и, посмотрев в глаза своему наследнику, поправил:

— Нет, не всей корпорации. Этот вызов напрямую направлен тебе, так что следующий ход за тобой, так называемый мой сын.

После произошедшего прошлым вечером, я думал, что так и не смогу сомкнуть глаз. Мне пришлось громко заявить о себе на весь Город и заставить каждую скотину понять, что ко мне не стоит соваться. Проблема с заказом была решена, и даже не понадобились неписи Трева. Он, конечно, ещё некоторое время атаковал сервис по раздаче заданий, но вскоре бросил эту затею, когда выяснил, что уже несколько часов никто, кроме его ботов, не брался за выполнение.

Однако из этого возникала следующая проблема — Кокон полнился не только отбросами низкого и среднего уровня. Это настоящий океан, в котором плава рыба, с которой они даже не могли сравниться. И теперь эти хищники знают о моём присутствии. Я даже не пытался тешить себя иллюзиями, что Курьер, о котором периодически говорила Система и кто совсем недавно стал единоправным диктатором ОлдГейта, появился в Городе незамеченным.

Если Хасанаги действительно являлись приёмными родителями госпожи и могли взаимодействовать с ней напрямую, то, думаю, мой титул пару раз точно попадал в объективы жадных глаз и камер. Кто-нибудь назвал бы моё действие безумным и, возможно, оказался бы прав. Променять анонимность на решение такой мелкой проблемы, как заказ на убийство, в противостояние чему? Потенциально разозлить целую корпорацию, в руках которой находилась небольшая армия из самых сильных бойцов? Вполне логично, только вот всё обстояло немного иначе.

В момент, когда моя милая мордашка окажется в объективах всех камер на территории корпорации, личность Курьера моментально станет достоянием общественности. Не существует способа проскочить незамеченным и добраться до сервера Системы, при этом нигде не наследив. Даже при моей частично вернувшейся памяти, я местами вспоминал, что выше тридцатого этажа башня Хасанаги превращается в настоящий форт. Тысячи датчиков, камер слежения, считывающих ЧСС работников, ритм дыхания и степень потоотделения для более грамотного управления всей этой махиной. Кто бы ни был главной безопасности корпорации, этот человек в своё время явно был параноиком.

Ну так что, всё? Сворачиваем операцию, всех благодарим, уходим со сцены и опускаем занавес? Нет, я проделал слишком длинный путь, чтобы теперь всё бросить и уйти в закат. Пока ещё рано, тем более, у меня был план, который требовал лишь небольшой доработки. Осталось добавить к нему один маленький элемент.

Я открыл глаза, ощутив, что впервые за долго время по-настоящему выспался. Сон на кровати, на которой могло поместиться без малого человек пять, был воистину волшебным. Миллионы на счету открывают безграничные возможности и покупают молчание даже самых ответственных сотрудников. Если уж вскоре придётся нырять в бассейн с акулами, то пускай хотя бы раз с самого ВР-3 высплюсь, как настоящий король.

Первое, что увидел, это шелковистые чёрные волосы Элли. Девушка прижималась ко мне спиной и медленно водила пальцем по моей шершавой ладони. Я заметил, что проснулся ровно в такой же позе, что и уснул, обнимая обнаженную девушку сзади. По моим движениям и дыханию Элли поняла, что больше не сплю, и решила удивить с самого утра.

— Он мучился?

Я медленно проморгался, расклеивая слипшиеся веки и переспросил:

— Кто?

Элли замолчала. Её дыхание участилось, будто она на меня разозлилась, однако ответила спокойным и ровным голосом:

— Ты знаешь кто.

— Элли, — я устало выдохнул, потягивая затёкшие мышцы. — Вот зачем тебе это знать?

Девушка резко обернулась, оказываясь на расстоянии поцелуя, и серьёзно посмотрела мне в глаза.

— Рановато для таких откровений, тебе не кажется? Может, сначала заваришь хотя бы кофе?

— Я смотрела трансляцию, — выпалила она как на духу, чем лишила меня слов. — Я всё видела.

Я молча смотрел на неё, пытаясь понять, что она чувствовала в этот момент, а затем ответил: