— Может, просто предложить им подписать договор о ненападении? — вставила Илона, и в её голосе прозвучала горькая ирония, — С печатями, с гербовой бумагой. Уверена, папенькины дипломаты с радостью возьмутся за такое дело.

Мы рассмеялись. Этот слегка циничный обмен репликами был для нас обычным делом.

Никто не подозревал, что взрослая и высокопоставленная жизнь окажется такой… Условной.

В этот момент дверь в столовую бесшумно отворилась и на пороге возник мой управляющий, Андрей Игнатьевич. Его тёмный костюм был безупречен, а поза — воплощение почтительности.

Но в глазах, обычно спокойных, я уловил едва заметную искру беспокойства.

— Барон, — его голос был тихим, но идеально чётким, нарушая уютную атмосферу застолья, — Прошу прощения за вторжение. К вам прибыл курьер от господина Салтыкова с пакетом документов. Настаивает на срочной личной встрече.

Я кивнул, поднялся из-за стола, отодвинув тяжелый дубовый стул с глухим скрежетом по паркету. Легкая улыбка, вызванная мрачным юмором, мгновенно испарилась с моего лица, сменившись привычной маской собранности.

В глазах Илоны я прочел понимание, а во взгляде Ани — что-то неуловимое, какую-то тень, которую я счёл простой усталостью.

— Простите, дамы, — бросил я, направляясь к выходу, — Дела не ждут. Я скоро вернусь.

Андрей Игнатьевич ждал в коридоре. Мы молча прошли через холл к парадному выходу. Воздух за дверью был прохладен и свеж, а на гравийной дорожке, небрежно прислонившись к темному, без опознавательных знаков, гравициклу, стоял молодой парень в простой уожаной куртке жёлтого цвета, и с глазами, в которых читалась сталь и привычка к быстрому принятию решений.

Он молча протянул мне плоский, матово-черный крипто-накопитель.

— Моё почтение, барон. Вам посылка от Петра Алексеевича, — коротко сказал он, — Срочно и только вам в руки.

Магическим зрением я просканировал накопитель на предмет «сюрпризов», ничего не обнаружил, и взял холодный прямоугольник, почувствовав под пальцами легкую вибрацию — шло автоматическое сканирование моего биометрического ключа, встроенного в маго-крипторный браслет на запястья.

На экране накопителя на секунду вспыхнуло зеленое свечение.

— Передайте, что получено.

Курьер кивнул и, попрощавшись, сел обратно за руль гравицикла. Он бесшумно тронулся с места и растворился за поворотом дорожки парка.

Накопитель жёг мне ладонь. Ну наконец-то ответ от Салтыкова!

Все мои мысли сузились до этого маленького устройства, до тайны, которая могла быть на нём записана. Я вернулся в дом, и пошёл по коридору, чтобы пройти в кабинет и погрузиться в данные, но когда проходил мимо столовой, до меня донеслось:

— Марк.

Это была Илона. Её голос был… странным. Негромким, ровным, без единой эмоциональной ноты. Таким же спокойным, как поверхность озера перед бурей.

Ледяная игла беспокойства вонзилась мне под ребра мгновенно.

С ней было что-то не так…

— Марк, дорогой, зайди на минутку, — снова позвала она, и это неестественное, отстраненное спокойствие заставило моё сердце пропустить удар, а затем забиться с бешеной силой.

Я резко толкнул дверь — и застыл на пороге.

Лисицына стояла за спиной у Илоны. Ее иссиня-чёрные волосы выбились из хвоста, и одна прядь спадала на лицо, а в зелёных глазах не было ни капли прежней усталой иронии.

Только холодная, бездушная концентрация. В правой руке подруги был короткий изогнутый кинжал с клинком, отливавшим синевой магического отравления. Лезвие с легким нажимом упиралось в кожу Илоны на шее, и я уже видел тонкую алую полоску струящейся крови…

А левой рукой Аня с убийственной небрежностью держала компактный импульсный пистолет.

И его дуло было направлено через стол прямо на моего сына. Дмитрий, ничего не понимая, смотрел на меня своими огромными золотистыми глазами, сжимая в руке игрушечного деревянного дракона.

Илона стояла абсолютно неподвижно, её дыхание было ровным, а невероятно спокойный взгляд был прикован ко мне.

И тут Аня усмехнулась.

— Ну что, барон, — её голос был сладок и ядовит одновременно, — Поиграем? Думаю, тебе придётся выбрать — кто сегодня умрет?

Время застыло, превратившись в тягучую, вязкую субстанцию. У меня внутри всё замерло в ледяной пустоте, оставив лишь один инстинкт — защитить своих.

А затем накатило слабое и отдалённое осознание того, что сейчас произойдёт…

— Долго думаешь, барон…

Щелчок импульсного пистолета прозвучал оглушительно громко в звенящей тишине столовой. Но мое тело уже двигалось, опережая мысль. Я не стал бросаться вперёд — вместо этого рванул в сторону, содрав со стены взглядом декоративный бронзовый щит.

Ну… Почти декоративный — на самом деле он мог выдержать попадание ракеты.

Воздух взвыл, и выстрел, предназначающийся моему сыну, попал в мелькнувший щит.

Повторно Лисицына выстрелить не успела — вихрь магии Искры вырвался из меня и ударил не в Аню, а в стол, стоявший между нами.

Массивный дуб с треском взлетел в воздух, опрокидываясь на Лисицыну и Илону. Это был расчёт, отчаянный и точный — и жена всё поняла сразу. Она рванула назад и вбок, ударив по Ане ментальным и воздушными импульсами одновременно.

Сорвавшийся кинжал оставил на шее моей прекрасной Илоны тонкую, кровавую полоску…

Я отметил это краем глаза, не прекращая движения. Время спасти жену будет — минут пять, примерно…

А вот упускать Лисицыну никак нельзя! Аня, с рычанием сделав сальто, отшвырнула меня звуковым импульсом, и бросилась к огромному окну в дальней части столовой…

Я не ждал. Влил в мышцы чистой энергии, ускорился — и в мгновение ока оказался рядом с подругой. Её глаза, пустые и нечеловеческие, встретились с моими. В них не было ни страха, ни ненависти — лишь холод и механический расчёт.

Моя рука, обёрнутая сгустком силового поля, перехватила её руку с пистолетом — хруст сухожилий прозвучал приглушённо… Вторая рука Лисицыной с ядовитым кинжалом метнулась навстречу, тоже ускоренная, но я ударил по ней концентрированным воздушным кулаком…

Кинжал звякнул о паркет.

Аня сопротивлялась с нечеловеческой силой — её тело изгибалось, пытаясь вырваться, ноги брыкались, целясь мне в пах.

Но я был сильнее, грубее и безжалостнее.

Да, это была моя подруга, одна из немногих людей, которым я доверял — но сейчас это не имело значения… Я повалил Аню на пол, пригвоздив коленом к груди, и сжал её горло так, что бездушное лицо начало синеть.

— Папа! — детский, испуганный крик Димы пронзил адреналиновый туман. Илона, прижимая к шее окровавленную салфетку, уже закрывала собой сына и чуть пошатывалась…

Проклятье… Дерьмо космочервей!

Одержимым мог быть кто угодно. Самый близкий человек, самый верный друг. Теперь доверять было нельзя никому…

— Прости, Аня, — прошептал я хрипло, ощущая, как под пальцами бьётся её пульс — ровный и спокойный, несмотря на удушье.

Я заключил Лисицыну в саркофаг изо льда, вызвал охрану и метнулся к жене. Убрал её руку, которой она зажимала порез на шее, приник к нему губами…

Фу, некротический яд!

Зарычав от злости, я прижал руку к порезу, и влил в энергетику жены столько целительной энергии, обёрнутой выжигающим заразу заклинанием, что хватило бы на роту солдат…

— Сможешь сама управлять заклинанием? — спросил её.

— Д-да, — ответила Илона, чуть бледная, и слабо поцеловала меня в щёку, — Разберись… с ней… Со мной всё нормально.

— Останьтесь пока тут…

Я потрепал всё ещё испуганного, но тихого Диму по волосам, подмигнул ему, и вернулся к Ане — как раз в момент, когда по ледяному саркофагу пробежала сеть трещин…

В ту же секунду дверь в столовую с грохотом распахнулась. Ворвались гвардейцы во главе с Громовым, с оружием наготове, их лица были искажены шоком.

— Барон!..

— Хороши же вы, защитники, @#$%! — рявкнул я, заставив их втянуть головы в плечи, — Ладно, не заметили одержимость — сука, почему так долго реагировали⁈ Две минуты прошло!!!