Я повернулся к старику и с вполголоса поинтересовался:

— Либертал? Разве это не те террористы, о которых все говорят? Как они смогли затесаться в доны

— Омни, видимо. — пожал тот плечами. — Революция стоит не дешево, и её надо финансировать, но вообще ты прав. Редко среди донов можно встретить Либертал, да и в целом, донаты обычно сугубо анонимны, так как мало кто хочет связывать себя с подобным развлечением. В верховном аппарате такое не терпят, видите ли, не слишком чистокровно.

— Говоришь так, словно лично в этом успел убедиться, — отметил я, замечая, как браслеты узников коротко запищали, а они растянулись в кровавых улыбках, закрываясь от ударов мясозаборников.

— А, ты как думаешь, я сюда попал? — рассмеялся старик. — У меня, между прочим, уровень генетического импринта почти один и три! По закону Кодекс Генетика я подхожу для работы в аппарате, где я, собственно, и трудился на благо этих тварей целых десять лет. А сюда попал как раз за то, что пристрастился к азартным играм и Чёрному узлу. Донатил всё, что зарабатывал, а что не зарабатывал, то в долг брал и донатил дальше.

Я повернулся и, прищурившись, спросил:

— А теперь сам здесь оказался за то, что занимался этим делом. Ну что, не жалеешь?

— Жалею, что меня поймали! — уверенно ответил тот. — Или ты думаешь, все аппаратчики — это ярые приверженцы догмата Кодекса Генетика? Пф… ты бы видел, что там иногда устраивают! Настоящие выходки биошлака и никакого тебе генетического профилирования перед развратом. Втроем, вчетвером, прикинь, бывает, даже впятером! Так что да, жалею, но не о том, о чём ты подумал. В общем, ты брать что-нибудь будешь, или просто поглазеть зашёл?

Я осмотрел товар старика и задумался. Копья, пилы, ножи — всё, с помощью чего можно не просто убивать, а делать это как можно кровавее и безумнее. Всё это можно было приобрести за метрику, которой у меня было ровно ноль. Да и не то чтобы она мне была нужна. Перед добровольным пленом я обильно запасся не только продуктами питания, но и личным арсеналом. Зачем мне копья да ножи, когда в инвентаре лежит огнестрел с гранатами, а в предплечьях покоятся верные клинки?

Я улыбнулся напоследок, махнул старику рукой и, уходя, услышал в спину:

— Ну и зря, прошлая группа ещё не вышла, видимо, серьёзное испытание предстоит.

Я посмотрел на дверь и увидел над ней красную лампочку. Значит, внутри ещё кто-то проходил испытание и, видимо, придётся подождать. Чёрт, ну и долго мне сидеть без дела? Каждый раз складывалось такое ощущение, что, пускай, я и сумел проникнуть в Чёрный узел и даже попал в башню, но всё ещё на шаг позади.

Не сомневаюсь, что ватага продвигается к вершине, попутно уничтожая всех на своём пути, иного быть не может. Однако, если так всё и продолжится, мне придётся подниматься до самой верхотуры, и лишь там удастся их нагнать, а это ещё девять уровней. В теории, у меня хватало боезапаса, чтобы зачистить всю башню в одиночку, избавившись при этом от мясозаборников, но смысл?

Отвращение к этому месту подмывало разнести здесь всё на кусочки и вместо прохождения найти главную реакторную и уничтожить всё это место. Причём раздражало не само деление по генетическому импринту, что несомненно вызывало отвращение, а то, как лицемерно всё это реализовывали.

Кодекс Генетика напрямую запрещал чистокровным не только общаться с биошлаком, но и взаимодействовать любыми способами. В то время как Чёрный узел, существующий на месте бывшего Чистилища, напрямую зарабатывал деньги на том, что люди использовались в качестве живых игрушек. Чистой воды парадокс и лицемерие.

Однако я не герой-спаситель и никогда себя таким не воспринимал. Не мне рубить оковы и разбивать кандалы. Если уничтожить этот Чёрный узел, на этом месте вырастет другой, и цикл продолжится, но, признаюсь, мысли о сжигающем изнутри купол пламени, чьи языки пробиваются через чёрный корпус, вызывали несравнимое удовольствие.

Из размышлений меня вырвал короткий писк, и сначала показалось, будто предыдущая группа закончила прохождение. Я размял шею, потянул мышцы спины и медленно выдохнул, приготовившись к очередному кровопролитию, как над дверью загорелась жёлтая лампочка, а на экране телевизора появилось изображение.

Сердце пропустило удар…

«Группе выживших выпал уникальный случай выполнить дополнительное задание. У всех донов появилась возможность выбрать своих любимчиков или одарить фракционными бонусам. Они будут учитываться даже при смерти узников. Старт!»

Элли, Седьмая, Трев и Приблуда… Я протёр глаза, подумав, вдруг мне мерещится, а затем расслаблено выдохнул. Живы… значит, паскуда, живы… но, может, и ненадолго. Элли едва стояла на ногах, Седьмая, почему-то без своих любимых наушников, крепко сжимала окровавленный нож и прикрывала девушку спиной. Приблуда, как обычно, показывал неприличный жест, а Трев крутил головой по сторонам, словно искал альтернативный выход.

Ежи! Против них выпустили трёх ежей, и один из них был в чёрной маске. Это не может быть обычным совпадением. Я посмотрел на дверь и понял, что нас разделяют какие-то полметра стали и два десятка мясозаборников. Зеки мной в качестве союзников даже не рассматривались, поэтому что мне остаётся?

Понадеяться на то, что ватага справится самостоятельно, и попробовать настичь их перед следующий испытанием, как и планировал ранее. Им явно понадобится отдых, а судя по тому, как высокие этажи башни превращались в настоящие жилища, думаю, они задержатся на двенадцатом. Было бы идеально.

Однако, судя по их состоянию и по размеру ежей, они вряд ли выживут. Лишенные доступа к имплантам и системе… Седьмая, может, и сумеет выбраться, как самая опытная, но вот Элли и Трев? Они никогда не были бойцами и сражались исключительно в КиберСанктууме. Я присмотрелся повнимательнее и понял, что так называемое дополнительное испытание, на самом деле, было казнью. Кто-то решил, что они зашли и слишком далеко, и на их смерти можно заработать, так как цифры донатов сходили с ума.

Пальцы инстинктивно потянулись к оружию, а сердце отбивало бешенный ритм. У меня есть минута, может, две, прежде чем пойдут первые трупы. О незаметности можно забыть, слишком мало времени. Хотя, может, и не полностью. Я покрутил головой и насчитал четыре камеры, через которые доны следили за предстоящим. Сколько было внутри, мне неизвестно, но, прежде чем начну массовую резню, неплохо бы ослепить ублюдков.

Нейролинк замаскировал импульс под пакеты обслуживания и попутно запустил в систему червя. Он быстро получил контроль сначала над одной камерой, а затем распространился и заразил всю изолированную ячейку, предоставляя мне полноценный доступ. Сенсорный сигнал отозвался в коре моего головного мозга, рисуя проекции, которые проще воспринимало сознание, но этого было недостаточно.

Имплант со мной живёт достаточно давно, чтобы мозг начал тренироваться воспринимать сигналы на низких чистотах без визуальной картинки. Я мысленно отбросил её в сторону и ощутил, как получая контроль. Так-то лучше. Достаточно было отдать команду, и червь устроить короткое замыкание, от чего помрут проводящие пути и сгорят главные чипы камер. Этого будет достаточно, чтобы начать резню, но я внезапно почувствовал, будто смогу пойти дальше.

Сигнал всё ещё маскировался под пакеты обслуживания, которые пытались изолировать с другой стороны. Видимо, аномалию уже успели заметить, но пока ещё не поняли, что это мой червь. Вместо того, чтобы их уничтожать, пакеты пытались скачать и внимательно рассмотреть под лупой. Ну что же, я не против.

Секунда, другая, и камеры потухли, вместе с экраном, на котором перестали бегать цифры. От резких щелчков электричества замерли даже мясозаборники. Моя маскировка вот-вот сорвётся, поэтому я жестом приказал старику спрятаться за прилавком и достал дробовик.

Выстрел!

Черепушка охранника разлетелась вместе с шлемом, и оглушительный грохот разошёлся по всему этажу. Я шёл вперёд и передёргивал затвор после каждого выстрела, убивая одного заборника за другим. Они не сразу поняли, что происходит, и лишь когда у меня закончилась картечь, увидели, откуда ведётся огонь.