Сначала подумал, может, дело не во внешнем виде, а в их роде деятельности, но, по словам здоровяка, они промышляли обычными заказными убийствами, вымогательством и торговлей людьми. Ничего из рамок вон выходящего, что делало бы из них больших и страшный злодеев всех трущоб, однако голос Черники говорил о многом.

Он даже несколько раз пытался меня отговорить и попросить отпустить его одного, но каждый раз я резко ему отказывал. Как минимум, по той причине, что пообещал найти его сестру, но, не стану врать, где-то на середине рассказа мне до жути стало интересно, кто же они такие — эта Чёрная тысяча, и почему Черника вырисовывает из них эдаких стереотипных монстров.

— Хорошо, что ты отпустил Фокс, — после долгого молчания заговорил мой спутник. — Чем нас меньше, тем лучше. Ты уверен, что…

Я звучно выдохнул, устало потёр переносицу, едва сдерживаясь, чтобы не отвесить тому оплеуху и раздраженно произнёс:

— Если ты ещё раз поднимешь эту тему, клянусь, Черника, я тебе втащу. Ватага или нет, но ты уже откровенно начинаешь бесить одним и тем же вопросом. Ты меня понял?

— Я понял, Смертник, но…

— Никаких «но», я тебе уже всё сказал и повторять не собираюсь, — ответил ему всё тем же голосом и вдруг заметил, что мы остановились. — И вообще, что мы делаем на пустыре?

Черника указал пальцем в уходящую под землю лестницу посреди абсолютной пустоты и ответил:

— Вот. Нам туда.

Опять эта дрожь в его голосе. Имей я такие габариты и, что уж там, скажем прямо, рожу формы кирпича, уж точно не стал бы трястись перед обычной уличной бандой. Мне приходилось и раньше встречать людей комплекции куда менее внушительной, но с более крепким внутренним стержнем. Тот же самый Мышь — маленький, суетливый, но чертовский злобный — был прекрасным примером до своего незадачливого превращения. Таких людей я обычно называл безжалостными пи…, впрочем, это не имеет значения.

— Соберись, тряпка! — хлопнул по массивной спине, которая наощупь казалась бетонной стеной. — Хочешь сказать, что твои монстры из страшилок живут под землей? И никто не охраняет вход или даже не пытается его замаскировать?

— От кого? Оглянись, Смертник, здесь никого нет. Это единственный вход, который я знаю, и ни один человек в здравом уме не полезет в логово «копателей».

— Был бы я в здравом уме, Черника, сидел бы сейчас где-нибудь дома у Фокс и попивал бы кофе, глядя на панораму ОлдГейта, так что, если ты его ищешь, то явно вступил не в ту ватагу. Ладно, пошли посмотрим на твоих бабаек.

— Что, вот так просто возьмём и зайдём? — задумчиво прошептал мужчина, потирая пальцы правой руки.

Я оставил его с собственными сомнениями и начал спускаться по пыльным ступенькам. Естественное освещение очень быстро сменилось на искусственное, и меня поприветствовала решётчатая дверь станции метро. А вот это уже интересно.

Подо всем городом проходили подземные туннели с всего тремя ветками, а эта выглядела заброшенной. Неужели когда-то её планировали пустить вход, но потом передумали и превратили этот район в трущобы? Я подошёл поближе, вгляделся во тьму уходящей вниз лестницы и принюхался. Пахло формалином.

Ни камер, ни каких-либо сигнализаций мой Нейролинк не обнаружил, и с первого взгляда могло показаться, что вход действительно не охраняется. Однако из тьмы на меня смотрели две пары идеально белоснежных глаз. Да, именно белоснежных. Никаких горящих в ночи огненных глаз, изумрудных зрачков и тому подобного, две пары абсолютно белых бельм.

— Парни, не против, если мы войдём? — спросил я, вежливо постучав костяшкой пальцев по решётке. — Хотим обсудить вопрос выкупа одной рабыни.

Холодные точки, от которых веяло загадочностью, продолжали на меня смотреть, при этом абсолютно не моргая, а из тьмы едва слышалось человеческое тяжёлое дыхание. Согласен, обычный человек бы дважды подумал и скорее всего развернулся бы и ушёл, но мне было до жути интересно. Я подождал пару секунд, дабы убедиться, что они услышали мою просьбу, но, когда ответа не последовало, присел на корточки и одной рукой поднялся решётку, напрочь сорвав оба замка.

Не успел я похвалить себя за повышенную силу, как две пары точек наконец моргнули и бросились на меня из тени. Перед глазами выросла спина Черники, который поймал их обладателей на ходу и одним движением свернул обоим шеи. Вот это я понимаю, телохранитель. Может, он сумел преодолеть свой страх?

Я обошёл здоровяка, посмотрел на два абсолютно обычных трупа в его руках и хмыкнул.

— Вот видишь, умирают, как и все остальные. Пошли, пока сюда не набежали другие.

Черника некоторое время смотрел на убитых людей, словно спрашивал себя: «Что я наделал?», а затем аккуратно положил их у стены и закрыл за собой решётчатую дверь.

Вниз вели ступеньки замерших во времени эскалаторов, по которым пришлось шагать самостоятельно. Каждый шаг улетал длинным эхом вниз, но чем ниже мы спускались, тем хуже получалось воспринимать окружение на слух.

— Старые звукопоглощающие плиты в стенах, — пояснил Черника, когда мы спустились на платформу метро. — Они должны были гасить грохот поездов, а теперь они поглощают любой шум.

Я отошёл от него на метров десять, не больше, однако его голос звучал одновременно отовсюду. В такой темноте, когда единственным источником ориентации в пространстве являлся слух, передвигаться будет проблематично. Благо со мной всегда был верный фонарик и несколько фосфорных ХИС-палочек.

Запах формалина исходил из глубины туннеля, и я, убедившись, что из тьмы на нас не налетит состав метро, спрыгнул с платформы и побрёл вдоль рельсов. Далеко идти не пришлось. Вскоре на стенах начали появляться опознавательные знаки банды, невнятные слова и фразы, восхваляющие их божество, и прямые угрозы для тех, кто решит двигаться дальше.

Ещё через несколько минут надписи сменились на механические жилы проводов, которые, сплетаясь в толстые канаты, переползали со стен на потолок, образовывая что-то вроде образа логово монстров впереди. Краткие вкрапления тускло мигающих лампочек создавали видимость освещения, но вокруг всё ещё было темно.

Вдруг впереди моргнул одинокий лучик фонаря, и отовсюду послышался звук приближающегося транспорта. Он был слишком тихим, слишком размеренным для поезда, и больше напоминал обычную дрезину, на которой могли разъезжать бандиты. Я убрал свой фонарик, прижался спиной к стене и на всякий случай закрыл глаза.

Транспорт приближался с внушающей скоростью вместе с голосами нескольких человек. Я приготовил клинки, кивнул Чернике, и, когда он оказался рядом, здоровяк выпрыгнул из тени и снёс троих с передвижной платформы. Я запрыгнул следом, убил одного, пронзив клинком гортань, а второго отправил в полёт мощным апперкотом.

Умирали бандиты действительно легко, и пока мне не посчастливилось встретить тот самый ужас, который поселился в голове спутника. Мы оба запрыгнули на дрезину и медленно поехали вглубь по туннелю. Я всё думал, когда мы доберёмся до следующей станции, так как запах формалина становился всё сильнее, а Черника угрюмо молчал.

Впереди показались первые огни, и донёсся грохот железа вместе с частыми голосами людей. Пришлось остановить транспорт, спрыгнуть и пойти вдоль стены. Все эти походы по подземным туннелям напоминали фронтир Второго рубежа, и за каждый поворотом я ждал появления монстров. Однако здесь обитали уроды другого калибра, и вскоре мне пришлось в этом убедиться самостоятельно.

Мы дошли до начала новой станции, где находился передвижной кран на колёсах, с которого сгружали какие-то контейнеры. Логично предложить, что внутри либо рабы, либо наркотики, но Черника настрого уверил, что, в отличие от других банд, Чёрная тысяча не притрагивалась к этому мусору. Пришлось поверить на слово, отчего ещё больше стало интересно насчёт содержимого контейнеров.

Я присел на одно колено и, выглядывая, прошептал:

— Жди здесь и держи ухо востро, я прошмыгну вперёд и гляну что там.

— Что?! — слегка повысив голос, возмутился человек. — Ты хочешь, чтобы я тут отсиживался? Смертник, ведь речь идёт о моей сестре, моей ответственности! Откуда вдруг такое решение?