— Именно, — не став юлить, открыто признался агент.

— И награда за мою башку в пятьдесят кусков — тоже явно не дело рук Хасанаги. Слишком маленькая сумма.

Агент улыбнулся ещё шире.

— За такую сумму возьмётся, пожалуй, только посредственный убийца. Я знал, что никто из нижних слоёв Кокона не сможет одолеть убийцу Агента. Всё, что от них требовалось, — это подсадить тебя на постоянную паранойю и заставить думать, что за тобой следят, и рано или поздно ты бы совершил ошибку. Например, вместо того, чтобы защищать любимую, ты оставил её одну в огромном и беспощадном Городе. Ошибка, которую ты совершил, слишком понадеявшись на свои способности.

Только я подумал, что он закончил, как на лице ублюдка появился издевательский прищур, а затем он кивнул в сторону лежащих у ножки стула очков виртуальной реальности. Я их не сразу заметил, так как они были похожи на те, которые носил с собой Трев, однако через мгновение их истинное предназначение обрушилось на меня входящим сообщением. Оно было от неизвестного, коим явно являлся мой будущий противник.

Я нехотя открыл сообщение, увидел вложенную в него видеозапись и открыл. Элли, раздетая ниже пояса, привязанная цепями к бетонной стене. Даже несмотря, что её лицо было залито кровью, а скомканные волосы закрывали её глаза, она даже не шмыгнула. Вокруг неё стояло трое мужчин, включая того, который снимал всё происходящее на видео.

Перечислять то, что там происходило, означало для меня потенциально потерять контроль. Над ей издевались, били, унижали, а судя по количеству синяков на ногах, уже успели надругаться. Разум говорил, нет, он кричал и требовал, чтобы я закрыл видео и перестал на него смотреть. Более того, удалить его к чертям и больше никогда не касаться этого дерьма, от которого откровенно смердело ненавистью. Но я досмотрел до конца. До самого последнего момента, где её бросили, словно использованную куклу, и оставили в тёмной и сырой комнате.

Я закрыл интерфейс и увидел, как агент, показывая мне спину отошёл к дальней стене и дёрнул за ручку двери. Единственная болтающаяся на длинном проводе лампочка осветила истерзанное тело Элли. Девушка, всё ещё обнаженная ниже пояса, стыдливо поджимала под себя стёртые в коленях ноги и боялась поднять голову.

Первый удар. Моё сердце пропустило толчок, выплеснув в кровь такое количество адреналина, что я едва не сошёл с ума. Второй удар. На глаза опустилась красная пелена, а разум продолжал кричать: убей, убей, убей! Третий удар. Я ощутил, будто у меня из глаз хлынула кровь, а стиснутые зубы скрежетали и жаждали вцепиться во вражескую плоть.

Вдруг Элли подняла голову, посмотрела на меня испуганными глазами, полными сожаления, а затем едва тихо прошептала:

— Прости меня.

Агент резким движением захлопнул дверь и, расплывшись в самодовольной улыбке, произнёс:

— Я не хочу, чтобы ты себя сдерживал. Ямидзава рассказывал, какой ты на самом деле зверь, так что давай, скотина, зверей! Я хочу, чтобы ты бился со мной так же, как бился с моим Ямидзавой! Зверей! — прокричал он последнее слово, будто выданный бешенному псу приказ.

Четвертого удара не произошло. Я закрыл глаза, медленно выдохнул и напомнил себе больше никогда не совершать ошибок. Никогда не доверяться случаю и больше никогда не выпускать из виду Элли. Даже если придётся уничтожить весь этот сраный Кокон, я сделаю это с широкой улыбкой на лице, лишь бы она была в безопасности.

Моя рука подалась вправо, будто указывала направление, как через секунду пальцы сжимали голое тело Ямидзавы. Засохшая кровь на его туловище, из которого торчали провода и шипы, осталась точно там же, где и в момент нашей битвы. Тело повисло безжизненным сосудом, устало опустив болтающиеся руки. Одним движением я бросил труп к ногам агента и выдвинул раскалённые клинки.

Улыбка пропала, исчезла — и сменилась гримасой ужаса. Я поднял голову и нащупал его матричный импринт. Вот он, тёпленький, на расстоянии вытянутой руки. Я мог сорвать его как созревший плод и раздавить так быстро, что он даже не поймет, что случилось. Но нет. Это слишком быстро, слишком человечно и слишком просто. Вместо этого я направил клинок в его в сторону, оскалился и злобно прохрипел:

— Эта была твоя самая большая ошибка в жизни.

Выпущенный Нейролинком импульс моментально убил всех, кто находился в радиусе двухсот метров. Собранные в единую сеть сознания разом перегорели, будто новогодние лампочки, ровно тогда, когда агент меня атаковал. Удар получился мощным. Я полетел назад, пробивая спиной стену за спиной, при этом не отводя взгляда от противника.

Агент следовал за мной. Он нанёс крепкий удар кулаком в печень, затем ещё один в челюсть и замахнулся для третьего. Когда мы оказались достаточно далеко от Элли, я на ходу схватил его кулак, со всей силы вывернул и засадил клинок в правый бок. Агент даже не поморщился. Он продолжил бить свободной рукой, поэтому пришлось провернуть клинок и заставить того замедлиться.

Однако даже этого оказалось недостаточно. Разъяренный ублюдок, вместо того, чтобы вывести меня из равновесия, сам стал жертвой собственной ярости и лупил во все стороны не глядя. Я ощутил, что, несмотря на бешенный напор с его стороны, преимущество всё ещё было за мной. Он попытался атаковать мой Нейролинк, прощупывая его киберзащиту, но выстроенная имплантом стена не дрогнула.

В сравнении с Ямидзавой, которому практически удалось дотянуть свои невидимые пальцы до моего мозга, ублюдок, чьё имя я даже не спросил, действовал совершенно иначе. Хвалённая стойкость и хладнокровие должны было работать в связке с другими тренированными качествами и умениями агента. Вместо этого он бросал в меня всё, что попадётся под руку, стараясь брать не качеством, а количеством.

Наконец мы достигли обратного конца этажа, и силы агента оказались не такими уж и впечатляющими. Мне удалось затормозить, отбить нейронное нападение и тут же контратаковать. Красные глаза ублюдка смотрели на меня с такой яростью, будто пытались взглядом испепелить на миллиарды маленьких угольков.

С правого бока противника капала синтетическая кровь, а клинок вошёл так глубоко, что практически мог дотянуться до сердца. Рот агента скривился в отвращении и ненависти, он плюнул мне в лицо, что-то яростно проревев.

Я мог бы убить его здесь и сейчас. Вонзить клинок глубже, ударить вторым и остановить его чёрствое и холодное сердце. Слишком просто, слишком быстро… слишком… слабо! Вместо этого я выдернул клинок, погрузил большие пальцы в его глазницы с искусственными имплантами и со всей силы ударил головой.

Ублюдок качнулся, но этого было недостаточно, чтобы вырубить агента. Пришлось пустить в дело Нейролинк, и, пока защита противника представляла из себя полный хаос и несобранность, коснуться его разума и погрузить в глубокую кому. Всего за одну секунду он из разъяренного зверя превратился в обмякший кусок дерьма, коим фактически и являлся.

Почему я его не стал убивать? Потому что он оказался пустышкой! Только и мог, что толкать пафосные речи да пускать скупую мужскую слезу по своему очень близкому товарищу! О, нет, у меня внутри бушевала такая буря, усмирить которую не в силах было банальное убийство…

А ещё у меня были планы на его счёт. Планы, узнав которые, в самое ближайшее время он успеет тысячекратно пожалеть, что коснулся тела моей Элли.

Я позволил телу упасть под ноги, а сам, переступив его, побежал в комнату, где всё началось.

Дверь не открылась. Она была вырвана к чертям — настолько мне было плевать на любые препятствия. Элли взвизгнула, попыталась ударить меня ногой, но я увернулся и, присев, крепко её обнял.

— Пусти! Пусти! — кричала она, пытаясь от меня отбиться.

— Тихо, спокойно. Элли, это я, Смертник.

Вдруг девушка перестала биться, обмякла, а затем, оторвав голову от моей груди, посмотрела в глаза.

— Смертник?

Что же они с тобой сделали? Я буквально не мог её узнать. Даже когда ей пришлось пройти через Чёрный узел и оказаться в плену на фронтире, готовясь к превращению в монстра, она всё равно казалась спокойной, но не сейчас. Из глаз девушки потекли слёзы, которые так и не смогли стереть с её лица кровавые пятна, а сама Элли крепко меня обняла, вцепилась пальцами в спину и, заплакав, прошептала: