Наверное, я никогда не смогу произвести большего впечатления на девушку. Когда я всё это рассказал, Лина сидела и смотрела на меня широко раскрытыми глазами с не менее широко раскрытым ртом, а взгляд был совершенно ошалевший. Я уверен, что так же смотрелся, когда увидел её впервые, меня это сильно развеселило. Думая что она начнет спорить, я уже даже аргументы нашего учителя готовился повторить, но в этих удивительно больших и красивых глазах я видел абсолютное доверие, ни одного сомнения в моих словах. Так я приобрел благодарного слушателя и заодно и ученика на эти две недели. А аргументы я всё же привел позже, чтобы не быть бездоказательным … многое всё же сумел вложить мне в голову старый монах.
Лина не училась в школе, что в очередной раз доказывает, что школа вообще довольно редкое пока явление в малых поселениях. Но у нас то город! И я учился, а теперь мог делиться своими знания с подругой, а уж она пытала меня круглый день, ей всё было интересно, впитывала как песок воду. На ночь меня мучила, утром мучила - надо было что-то с этим делать, слишком много сумбура было в её вопросах, поэтому я начал вспоминать уроки и вспомнил самое простое, с чего мы все ученики начинали - чтение и письмо.
Так начались наши ежедневные занятия по алфавиту, чтению по слогам. Знания языка я чередовал с основами счёта, а когда красавица уставала, да-да, Лина тоже уставала от наплыва новых знаний, тогда я что-то рассказывал из уроков естествознания. По-началу было трудно объяснять буквы и рисовать цифры, приходилось выкладывать соломкой, немного её было много в кузове, или просто рисовать воображаемые фигуры. Но на первой остановке у реки Лине посчастливилось раздобыть большой кусок мела, она такая довольная тащила его в нашу клетку, что даже Саул не стал её останавливать, лишь немного скривил лицо и отправился проверить других невольников.
Саул … мне кажется он также чётко чувствовал мою неприязнь к нему, как я ощущал его неприязнь ко мне. Совершенно очевидно было, как он смотрит на Лину, потому девушка старалась в его присутствии замолкать, сжиматься и всячески пытаться стать менее заметной, во мне же это внимание вызывало раздражение и чувство опасности - ничего с этим сделать ни я ни Лина не могли.
А Саул проявлял к нашим занятия свой интерес, несколько раз за день он подъезжал к клетке и смотрел, чем мы занимаемся. Иногда мог вообще не смотреть, просто ехал рядом с неизменно кривой ухмылкой. Мне кажется, он бы уделял нам куда большее внимание, если бы за спиной не было Азада, который в свою очередь без пристального внимания со своей стороны умудрялся за всем следить.
- Ну вот зачем мне знать эту твою геометрию? - заканчивая очередной день занятий, мы как всегда разбавляли простые предметы чем-то нестандартным - сегодня я рассказал теорему Пифагора.
- Это не моя геометрия, мой учитель говорил, что геометрию придумал Евклид и жил он в стране Эллинов, - мы снова сидели в нашей передвижной тюрьме после очередного ужина на вечернем привале.
- Ну почему бы не узнать? Тебе хорошо даётся чтение и письмо, считаешь ты тоже очень неплохо, да понятие корня квадратного для тебя, возможно, и чем-то странно, но зато я показал тебе пример, где он используется.
- Но что я буду с этим корнем делать? Одно дело уметь читать и писать - попаду я к какому богатому господину, смогу написать письмо или почитать книгу. Считать тоже хорошо, буду знать насколько он богат. А квадратный корень то я куда буду девать?
- Не думаю, что тебя в первую очередь будут брать в дом за твою учёность, если уж ты повела разговор в такое русло, кроме того мы уже очень далеко от мест, в которых мы родились. Думаю и язык тут другой, а чем дальше мы продвинемся на запад - тем в большую сторону он будет отличаться. Ты просто умная девушка, Лина, и очень хорошо всё схватываешь, поэтому я и рассказываю тебе, что знаю сам. А геометрия … ну вот тебя же удивило, что наша земля круглая, а ведь это знание - прямое следствие геометрии, я же тебе уже говорил.
Лина о чём-то задумалась. В лагере сегодня было тише, большая часть охраны сегодня занималась чем-то в палатках. Азада и Саула тоже не было видно.
- И красивая, - такой ответ застал меня врасплох.
- О чём ты?
- Ты сказал, что я умная, но забыл сказать, что я ещё и красивая! - не громко, но с вызов сказала девушка.
- Не забыл, это подразумевалось в контексте.
- Но мог бы и сказать, знаешь ли, девушки любят, когда им говорят приятное.
- Не такой у меня богатый опыт, чтобы знать об этом. Мало, знаешь ли, довелось сказать приятного девушкам, - вспомнилась мне сцена с Матрёшей и цветами.
- Ну теперь у тебя возможность есть, мог бы и попробовать, - в голосе Лины звучала уже слабо различимая обида.
Я на мгновение замолчал. Зачем мне обижать свою спутницу? К тому же Лина и правда очень красивая, невероятно красивая, даже учитывая в каких обстоятельствах мы сейчас находимся и как это влияет на внешний вид.
- Ты самая прекрасная девушка, которую я когда либо встречал! В тебе всё идеально гармонирует, и кроме того, ты очень способная, мне очень приятно с тобой проводить время!
- Правда? - лицо озарила улыбка.
- Конечно, ты же чувствуешь, что это правда. - и глаза засияли.
- Спасибо, Мирослав! - Лина приблизилась ко мне и обняла, - мне ещё никто никогда не говорил такого.
А ведь действительно, со своей притягательной силой Лина никогда не могла долго находиться вместе с парнем, откуда же тогда услышать приятные слова в свой адрес. А ведь такие простые слова многое могут значить для юной девушки. Светящаяся от счастья красавица отстранилась и села снова недалеко от меня.
- Я рада, что встретила тебя, очень жаль, что из-за меня твоя жизнь так переменилась, но всё же до тебя моя жизнь была как-будто пуста. Надеюсь, что в дальнейшем тебе повезёт.
- Я тоже надеюсь, - думать про будущее было довольно тяжело нам обоим, мы не знали, что конкретно нас ждет, это пугало … может ещё и поэтому нас сильнее тянуло друг к другу.
- Должно повезти, ты всё же Сильный! Тебя не должны привлекать к рабскому труду.
- Как видишь я не совсем обычный Сильный, не ясно кому я понадоблюсь.
Оглушительно скрипнуло за спиной у Лины, девушка дернулась в сторону к ближней стенки клетки, я уставился на открытую дверцу клетки, в которую уже залезал Саул. Мы так увлеченно болтали, что не увидели работорговца.
Никогда Саул ночью не подходил к нашей тюрьме, не то чтобы открывать её. А сегодня он тут, и решил исполнить давно задуманное, это было очевидно как мне, так и моей спутнице, которая в ужасе жалась спиной к решётке.
Я рванул навстречу, думал что рванул, но удар ноги выбил из меня дух и отбросил на спину. Лина взвизнула. Я почувствовал тяжесть на груди, шею передавило, дышат стало тяжело. Тряпка легла на лицо.
- Заткни рот, Каштанка, иначе парню не жить! - девушка затихла, горло перестало сжиматься, я смог глубоко вдохнуть, но легче мне от этого не стало, наоборот я стал терять ясность ума.
- Вот так то лучше, сучонок, не рыпайся, поспи, а мы пока с твоей подружкой прогуляемся - посмотрим красоту окружающей природы. Ты так сладко, Каштанка, прижималась ночами к этому заморышу, что старина Саул посчитал это несправедливым. Ведь старина Саул тоже заслуживает немного тепла. Да тебе и горячее будет то с настоящим мужчиной. А ротик мы тебе прикроем.
***
Какая-то возня рядом, звук удара ног о землю, удаляющиеся шаги … встать не могу, голова тяжелеет, глаза давно закрыты … звуки ушли. Тишина.
Я пришёл в себя резко и вскочил прямо на ноги, больно ударился головой о деревянную крышу повозки, сел … дверь клетки заперта, Лина лежит перед дверью сжавшись лицом в свои колени, руки крепко прижимают ноги к животу и груди, всхлипы чередуются с тихим воем. Никакой ауры, нет Силы вокруг. Только боль, я могу её осязать.
- Лина …
- Не надо, - слова прервали всхлипы, - не подходи.
Вопросы роились в голове: почему сейчас… что я мог сделать, а мог ли? И стало ещё больнее, секундная мысль, что, возможно, я никак не повлияю на судьбу Лины или свою судьбу, что всё равно всё бы случилось бы и без меня … Слабак, трус, ничтожество. Взяв наше ночное одеяло я в одно движение раскрыл его в воздухе и накинул на девушку, и тут же сел на прежнее место. Тело под накидкой вздрогнуло, но само накинутое мною одеяло осталось на месте. Однако плач это не остановило, само собой.
