Глупым мой ребёнок не был — повезло. На меня он взглянул с пониманием, кого видит. Какое-то время мы стояли и рассматривали друг друга, а потом парень исчез.
— Ранимый мальчик, — пояснила стоящая рядом женщина, — и ранний… Очень ранний.
Вроде бы она сдержала довольную усмешку.
Задумался над вопросами, но Олеся опередила меня неожиданными очень крепкими объятиями.
«Какая она… горячая.»
Тепло человеческого тела я не ощущал очень долго, лишь стылость безжизненного пространства окружала меня годы. А тут близко знакомая красивая женщина — неудивительно, как отреагировало тело.
— Тебя не было двенадцать лет, Мирослав, и я невероятно рада твоему возращению.
— Не представляешь, как я рад!
— Дома ты не был, как я понимаю?
Она отстранилась и принялась рассматривать моё лицо. Даже погладила ладонью, дав мне почувствовать давно забытую нежность прикосновений.
«Двенадцать лет во внутреннем пространстве, а на лице нет даже щетины.» — отметил для себя необычность этого факта.
— Ты же не ко мне явился?
— Решение взять тебя на службу семье Старза было абсолютно верным. Ты за эти годы стала ещё умнее, — отметил её умение понимать ответы без слов.
— Скажешь, что к тому же ещё и красивее? — усмешка скрывала под собой серьёзность вопроса.
— Куда ещё красивее? — улыбнулся широко, вспоминая это умение, — отметить могу, что не потеряла ни частички своей притягательности. Мой сын не даст мне соврать! Он дорожит твоей заботой, как я понял.
— Видно, ты простоял за нашими спинами довольно долго, — лицо семейной слуги сделалось серьёзным, но глаза по-прежнему выдавали весёлый настрой.
— У вас просто был насыщенный разговор.
— Такое бывает…
Сделала от меня шаг назад Олеся, продолжая изучать меня.
— … Если ты помнишь, я заботилась обо всех мужчинах в семье Старза, как я могла прервать эту традицию на твоём сыне? О нём трудно заботиться простым людям, больно подвижный…
Теперь она заигрывала со мной, явно намекая на особое качество своей заботы. Хотела вызвать во мне ревность? Определённо да.
— … Ты стал немногословен, Мирослав, — не стала она тянуть паузу, — и приобрёл большую выдержку ума, хотя тело твоё все такое же отзывчивое.
Да, реакция моя никуда не делась, но я не обращал внимания.
— С твоим сыном я никак не могла удержаться, — серьёзно ответила моя подруга и служанка, — пытаться сблизиться с тобой в новом качестве было бы катастрофой для моего положения, твои жёны очень важны для меня, а стали ещё важнее после твоей пропажи. А Горислав вырос очень привлекательным молодым человеком, который сразу осознал свою тягу к женщинам и научился добиваться своего.
— Не осуждаю.
— Я вижу. И чувствую. И мне немного обидно, уж прости за откровения, что не испытываешь ты ревности, учитывая наше с тобой прошлое, — Олеся искренне надула щёки.
— Могу тебя утешить, что всё же ревную.
— Вот как, — оживилась моя соотечественница, — а виду не скажешь. Всё же сильно ты изменился. Так и я не помолодела, чтобы ты не говорил…
— У тебя скрытый дар, который сохраняет твою красоту.
— Дар? Я догадывалась, — сделала шаг ко мне светловолосая, — а про красоту давно не слышала из твоих уст.
Совершенно очевидно было, что Олесе хотелось раскрыть в полной мере наше воссоединение.
— Дар, — повторил я, — не знаю, как он у тебя проявится — мне не видно, но с этим ты сама потом разберёшься. Сейчас я просто помогу тебе его пробудить.
Раньше бы у меня заняло какое-то время воздействие на едва заметное ядро Силы в человеке. Без связи такие манипуляции проходили ещё сложнее. Сейчас всё прошло за пару вдохов: стоило только собрать энергию со всего тела объекта и сжать в месте не закончившего формироваться ядра.
Олеся почувствовала жар в груди и всё поняла. И вздохнула с грустью.
— Не мог подождать немного с этой Одарённостью.
Она правильно трактовала мои действия как отказ. Выглядело обретение дара наградой, но теперь никакой близости без опасности быть замеченной Агнес быть не могло. Олеся же очень хотела воспользоваться возможностью и ухватить себе ещё один кусочек счастья. Не изменился её характер, да оно и было видно по отношениям с младшим мужчиной нашей семьи.
— Теперь ты, видимо, опять исчезнешь?
— Да, — подтвердил, — но мы ещё увидимся.
— Конечно увидимся, — она кивнула, — теперь я вернусь в поместье!
Олеся вновь осмотрела меня, явно подозревая трудности, предстоящие мне.
— Удачи, Мирослав! И костюм у тебя интересный, кстати!
Так сильно я не волновался с момента обряда венчания с двоими своими жёнами. Но, как и тогда, сомнения не помешали мне действовать.
В этом рабочем кабинете я не бывал. Можно было бы подумать, что княгиня теперь по праву занимает рабочее пространство своего отца, но тот угловой кабинет в горном замке я хорошо знал. Вид из окна был определённо другой и не соответствовал, в том числе, городской резиденции Старза в столице Роматии.
Это был кабинет Её Светлости Агнес Старза, который был расположен в незнакомом мне поместье.
Конечно, здесь была и сама хозяйка этих стен, занимающая главное место за широким деревянным столом, инкрустированным вставками из серебра и меди. Лакированное покрытие столешницы и боковин этого внушающего почтение изделия покрывали гербы нашей семьи.
Было чуть неловко, что я так много времени уделил части интерьера помещения, а не супруге, но мне хватило пары мгновений, чтобы уловить мельчайшие детали её облика. Побоялся снова уйти в себя, сравнивая настоящую женщину с представленными в голове образами.
Светло-кремовое платье свободного кроя прихваченное под грудью. Такое нежное и невесомое, что для приличия требовалось надеть под низ сарафан на бретельках. Прекрасный вариант домашнего облачения, который прежде не доводилось мне видеть. Ничего вызывающего, кроме горячего чувства родства в груди.
Изящный профиль с акцентом на изгиб прекрасно чуть задранного вверх носика. Непослушный локон волос, стремящийся отвлечь хозяйку от заполнения важных документов. Откуда бы ему взяться, этому нарушителю спокойствия, если прочая густая грива волос заплетена в косу цвета едва занимающегося огня.
Из украшений на статной и так молодо выглядящей красавице только золотые серьги с бриллиантами и лента алого цвета, змеёй вьющаяся в переплетениях причёски.
Везло мне появляться в стороне от взгляда персоны, к которой осуществлял перемещение. У меня был запас по времени, чтобы осмотреться. В случае первичного прорыва к Гориславу пришлось даже обратить на себя внимание, чтобы не стать свидетелем интимных моментов, а сейчас меня быстро заметили. Да как заметили! Вспомнил, что такое — восхищаться любимой женщиной.
Выводя что-то на листе, Агнес как-то почувствовала взгляд, и на мгновение оторвалась от письма. Расфокусированный взор оглядел мою фигуре, остановился на лице, поймал встречный взгляд. На какое-то мгновение мы оба замерли. Ощущение времени ко мне вернулось вновь, когда супруга вновь занялась делами.
Не отвлекая её больше необходимого, сделал небольшой круг по кабинету, приглядываясь к деталям обстановки, а потом занял место напротив стола на довольно жёстком стуле, выполненном в общей меблировке.
Её Светлость, судя по документам, имела небольшой запас важной рабочей документации, которую намерена была выполнить вне зависимости от моего появления. Показывала мне таким образом, что жизнь идёт своим чередом и в моё отсутствие, но я ни сколько за это не обижался.
— Ты вернулся, — произнесла Агнес разделяя слова, когда отложила последний лист бумаги.
— Да. И первым навестил Горислава, — сразу поделился и сделал намёк на некоторое понимание ситуации вокруг фигуры сына.
— Не удивлена почему-то…
Мало насыщенные смыслом фразы хорошо объясняли нашу взаимную неуверенность друг перед другом.
— … Ты одет в сют, — заметила она, осторожно нащупывая общее.
