— Пусть солдаты бегут. Ещё не хватало носиться за ними по этим подземельям, — махнул я рукой, — Нужно найти источник проклятья.

— Ты можешь это сделать?

Я молча выпустил наружу свои энергожгуты, но быстро понял, что проклятье было везде. Оно пульсировало в стенах, сочилось из потолка, поднималось из-под пола.

— Нет! — я высосал очередную тварь, попытавшуюся добраться до меня, — Оно разрослось, как грибница! Нужно найти первый след!

— А если его уже нет? — Лейла отпрыгнула от щупальца, вырвавшегося из стены.

— Должен быть! — я вцепился в энергетику ещё одной твари и принялся отделять некоторые её структуры от общего фона.

Но это было как искать иглу в стоге сена — когда весь стог пытается тебя убить.

Камень под ногами снова дрогнул — и вдруг раскрылся, как пасть.

Я едва успел отпрыгнуть, но один из оставшихся солдат провалился вниз с коротким вскриком.

— Нам нужно отступать! — Джамал отбивался посохом, но его движения становились медленнее.

— Да охренеть же! — я резко развернулся, — Мы идём вперёд.

— Ты с ума сошёл⁈

— Именно там, в глубине, где эта хрень сильнее всего, и будет источник!

Лейла взглянула на меня всеми тремя глазами — и вдруг кивнула.

— Звучит разумно.

Откровенно говоря, мне было плевать на её согласие. Я хотел только одного — поскорее закончить дело и вернуться в Александрию. И хрен что меня остановит!

Разведя руки в стороны, я разорвал энергожгутами зеленоватый туман перед собой — и шагнул в очищенный проход.

Я шёл по лабиринту, время от времени потроша очередную частицу местной магии, и раз за разом след становился всё ярче, отчётливее!

Однако чем глубже мы забирались — тем больше проклятий становилось вокруг… Иногда я уже не успевал потрошить частицы проклятия (не говоря уже о «защищавших» меня Лейле и Джамале) — приходилось то и дело защищаться и отгонять от нас мерзкую магию…

Проклятье сжималось вокруг нас, как удав. Каждый шаг вперёд давался тяжелее — зелёный туман густел, превращаясь в липкую паутину, цепляющуюся за кожу, за одежду, за самое дыхание.

— Так дело не пойдёт! — психанул я в моменте, вытянул перед собой руку с родовым перстнем, и мысленно залез в хранилище Бунгамы, — Мунин!

Перстень вспыхнул ледяным огнём, и чёрный вихрь вырвался наружу, кружась, как торнадо. Он собрался в ворона, но я тут же послал ему мысленное разрешение на принятие второй формы.

— КА-А-А-АР! — обрадовался питомец.

А затем воздух затрещал, и ворон начал меняться.

Он резко увеличился. Кости хрустели, суставы выворачивались с противным скрипом. Лапы вытягивались, превращаясь в изогнутые, хищные конечности с когтями, впивающимися в камень. Крылья распадались, формируя тонкие, костлявые руки с пальцами, скрюченными, как у древнего скрипача.

А потом он встал.

Мунин повернул ко мне голову — уже не совсем птичью, но и не человеческую. Перья торчали, как взъерошенные волосы, а клюв щёлкнул, обнажая ряды мелких, острых зубов. Но самое жуткое были его глаза — огромные, угольно-чёрные, бездонные. Они смотрели на меня, не моргая.

— Ешь, — усмехнулся я, — Сколько сможешь.

И мой питомец не заставил себя ждать.

Он рванулся вперёд, как демон из кошмара, и его клюв раскрылся неестественно широко. Первое же щупальце проклятия он схватил, как спагетти, и всосал с хлюпающим звуком.

— Что за чёрт… — Джамал отпрянул, прижимаясь к стене.

— Мой зверёк, — спокойно ответил я, — Не мешай ему, пусть развлекается. Он почти четыре года не принимал такую форму.

Воздух теперь звенел, как натянутая струна, а Мунин продолжал жрать наседающие на нас частицы проклятья.

Он нырял в зелёный туман, разрывал его когтями, высасывал, словно это был нектар. Проклятие сопротивлялось — туман сгущался в шипящие клубки, бросалось на него, но Мунин лишь смеялся — хриплым, каркающим смехом, и продолжал есть.

И тогда я увидел.

Среди этого хаоса, в самой гуще зелёного марева, мелькнул тонкий, почти невидимый след.

— Вот ты где… — я стиснул зубы.

Это было оно — управляющая нить первого проклятья, которое заразило жену шейха! Совпадение по энергослепку почти полное!

И судя по всему, оно пряталось в самом центре лабиринта, пульсируя, как сердце.

— Мунин! — я указал вперёд, — Туда!

Человеко-ворон развернулся, его глаза сверкнули, и он рванул в указанном направлении, разрывая туман на своём пути, и опрокидывая создаваемых им тварей.

Я бросился следом, чувствуя, как проклятие вопит — не звуком, а самой магией, вибрирующей в воздухе.

Осталось только добраться.

Добраться и пленить его.

Мы неслись по лабиринту. Я мчался за Мунином, чувствуя, как каменные стены сжимаются вокруг, словно пытаясь перекрыть путь.

В какой-то момент мы отстали, из-за рухнувшей секции лабиринта, и пришлось задержаться, чтобы полностью её снести — но я без труда отыскал питомца. Обожравшийся проклятий, он оставлял после себя настоящий хаос — воздух гудел от переработанной магии.

Внезапно впереди раздался оглушительный треск — стена рухнула, и сквозь дыру в потолке хлынул тусклый свет.

— Мунин! — я увидел его гигантскую, раздувшуюся тень, мечущуюся в облаке пыли.

Мой питомец стал огромным.

Медлительным, бесконтрольным.

Его когти, теперь размером с мечи, скребли по камню, оставляя глубокие борозды. Из спины выросли крылья, непропорционально огромные телу. Они бились в конвульсиях, снося своды.

— Дерьмо космочервей! Как же я не уследил… Мунин, возвращайся в первую форму!

Куда там… Дёрнувшись, питомец рванул в сторону, снёс пару стен, и сожрал ещё несколько кубометров магического тумана… На ментальные команды он тоже никак не реагировал…

Мой план рушился на глазах.

Мунин должен был помочь мне добраться до источника проклятия, а потом втянуть его в себя! Но теперь он больше походил на разъярённого демона, чем на союзника…

С последним рёвом Мунин пробил потолок, несколько перекрытий верхних этажей — и исчез в вырвавшемся наружу потоке песка.

Тишина.

Проклятия больше не нападали.

Но и оно — то самое, изначальное — скрылось где-то в глубине гробницы.

Я замер, прислушиваясь.

Капли воды.

Шорох песка.

И…

Пульсация.

Слабая, но чёткая.

Оно было близко.

— Ну что ж… — я хрустнул пальцами, — Значит, придётся действовать самому…

Но как?

Только сейчас, оглянувшись, я понял, что рядом нет ни Лейлы, ни Джамала.

Отстали, или решили не следовать за мной?

На их месте я бы так и поступил…

Камень скрипел под сапогами, когда я заходил за очередной поворот лабиринта. Проклятие ускользало — невидимое, но ощутимое, как дрожь в воздухе перед грозой. Оно знало, что я иду за ним, и пыталось спрятаться.

Я резко остановился, и рассмеялся.

Вот же идиот! И как не подумал раньше⁈

Я вытянул ладонь. Пространство над кожей исказилось, и на ней материализовался Хугин — механический глаз из Тарима. Он ведь был чьим-то маледиктом — овеществлённым проклятьем! И умел всё то же, что и Мунин!

А может, и больше, если хорошенько постараться.

Зрачок сразу сузился, сканируя тьму.

— Тебе нужна моя помощь, Марк? — спросил он.

— Ищу вот это, — я не стал тратить время на предисловия, и «показал» ему энергослепок проклятья, и затем уходящий от него в глубину гробницы след, — Мне нужно захватить его. Не уничтожить, не переработать, не сожрать — просто захватить. Справишься?

Глаз повернулся ко мне. В его глубине мерцал холодный, расчётливый свет.

«Справлюсь», — прозвучало прямо в сознании, голосом, напоминающим скрежет старых механизмов — «Более того… это даст мне тело. Минимальное, но достаточное».

Я усмехнулся.

— Повторюсь — не жри его сразу! Мне нужен именно исходный образец!

«Обещаю» — ответил Хугин, и его зрачок вдруг раздвоился, превратившись в вертикальную щель, как у змеи, — «Позволь я буду направлять твою руку, чтобы указать направление…»