Но я не собирался играть по их правилам. Я видел их замысел — они ждали меня у ворот, приготовив какую-то встречу. Они думали, что я приду с поклоном, с мольбой, что буду уязвим и предсказуем. Они готовились к этому.
А потому я решил ударить первым. Сделать то, чего они никак не могли ожидать. Появиться не снаружи, а изнутри. В самом сердце их неприступной крепости.
Сделать их убежище своей ловушкой — и разрушить все их планы одним ударом…
Мир сжался до безумного вихря света и боли.
Тоннель, выстроенный на костях трёх принесённых в жертву существ, не был стабильным порталом. Это была агония, растянутая в пространстве — и эта агония затрагивала и меня…
Стены прохода пульсировали кроваво-багровыми прожилками, с хрустом ломались и нарастали вновь, пытаясь вытолкнуть чужака. В ушах стоял не звук, а ощущение — рёв абсолютной пустоты, впивающейся в сознание тысячами ледяных зубов. Я летел сквозь эту гниющую плоть реальности, сжав зубы до хруста, вцепившись в нити Эфира, которые лишь чудом удерживали мою целостность.
И вдруг — тишина. Оглушительная, давящая.
Я рухнул на что-то упругое и влажное, с трудом удерживая равновесие. Воздух ударил в ноздри — густой, тёплый, насыщенный запахом медных соединений, озона и чего-то сладковато-гнилостного, как у испорченного мёда.
Я был внутри…
Оглядевшись, я поморщился.
— Ну кто бы мог подумать…
Стены вокруг не были каменными. Они были живыми. Плоть Вайдхана пульсировала гигантскими, ритмичными сокращениями, словно я оказался внутри чудовищного сердца.
Поверхность под ногами напоминала упругий хрящ, испещрённый сетью слабо светящихся синим биолюминесцентных прожилок. В углах, где сходились «стены», струилась вязкая, похожая на слизь субстанция, а в воздухе висели толстые, похожие на пуповины канаты, по которым бежали импульсы энергии.
— Это не крепость. Это улей…
Чудовищный, биомеханический организм, где всё — от стен до воздуха — было частью единого целого. И где роль топлива, судя по жутковатым огонькам, замурованным в прозрачные ниши в стенах, играли заточённые маги. Их силу медленно, методично высасывала сама крепость — и именно этих людей мы с капитаном и смогли срисовать после разведки дроном…
Интересно, что бы сказал Сингх, увидев всё это?..
Я не успел сделать и шага, как пространство передо мной исказилось. Из самой плоти стены, будто рождаясь из кошмарного сна, материализовалась фигура в плаще с капюшоном.
Охотник Совета!
Его появление не сопровождалось ни вспышкой, ни хрустом — он просто возник рядом — и замешкался на пару секунд.
Очень надеюсь — что ошарашенный моим появлением…
На этот раз я не стал ждать его атаки, и не стал полагаться на собственную магию. В этом месте всё было пропитано чужой, чудовищной силой — и я решил ею воспользоваться.
Собрав волю, я вонзился сознанием в окружающую меня плоть Убежища — и рванул на себя столько силы, что зашумело в голове. И ко всему этому, чтоб наверняка, я добавил крошечную, точечную каплю Эфира
Эффект был мгновенным. «Пол» под ногами Охотника вздулся и разверзся, превратившись в пасть из живой плоти и острейших костяных шипов. Стены по бокам от него с шумным выдохом выбросили щупальцеобразные отростки, обвивая его конечности с силой гидравлических прессов.
Этот хрен даже не успел издать и звука. Лишь на мгновение его глаза — холодные, бездушные — расширились от невозможного, немыслимого удивления.
А потом его просто не стало.
Плоть Вайдхана сомкнулась, поглотив его без остатка, с тихим, влажным хлюпающим звуком. Лишь лёгкая дымка рассеивающейся магии осталась висеть над этим местом.
Адреналин яростно стучал в висках. Я действовал на ощупь, почти инстинктивно — но это сработало! Я заставил самое защиту крепости работать на себя!
Получив краткую передышку я, наконец-то, сделал то, ради чего затеял эту авантюру. Закрыл глаза, отринул жутковатую реальность вокруг и послал мысленный импульс. Эфирный сигнал — тот самый, что связывал меня с Илоной, который до этого раз за разом уходил в пустоту.
И — о, сладчайшее из чудес! — я получил отклик!
Слабый, едва уловимый, дрожащий, как отзвук колокола на дне глубокого ущелья, но — безошибочно её. Теплота души моей любимой, знакомый рисунок энергии…
Она была жива! Сердце сжалось от облегчения, столь мощного, что на мгновение у меня перехватило дыхание.
Я тут же превратил этот слабый сигнал в путеводную нить. Она тянулась вглубь этого живого лабиринта, уводя в самые недра чудовищного улья — ия я пошёл. Сквозь арочные проходы, похожие на сжатые мышцы, мимо пульсирующих, похожих на органы образований, из которых сочилась энергия, и струился сладковато-гнилостный воздух, через озёра какой-то кислоты и островки с зубами…
Но с каждым моим шагом, с каждым новым сканированием, чтобы уточнить маршрут, я чувствовал, как драгоценный Эфир внутри меня тает… Это было что-то новенькое!
Сигнал эфирного заклинания был слаб, а пробиться сквозь плоть этого древнего существа стоило невероятных усилий. Каждый запрос, каждый импульс заставлял запас истинной энергии уменьшаться — и уменьшаться быстро!
Дерьмо космочервей… Я не понимал, почему это происходит. А когда я что-то не понимал — начинал тревожиться…
Через пару часов путь вглубь этого живого кошмара превратился в кровавую мясорубку…
Плоть Вайдхана, ощутив несанкционированное вторжение, начала отторгать меня, как инородное тело. Из слизистых стен выползали твари — мерзкие гибриды насекомых и рептилий, с щелкающими хитиновыми жвалами и глазами, полными слепой ярости. Они кидались на меня, и я, не сбавляя шага, рвал их на части щупальцами энергожгутов, не тратя на это ни капли драгоценного Эфира. Их тушки падали под ноги и тут же поглощались полом, который с тихим чавканьем втягивал в себя останки.
То и дело в «стенах» мне встречались другие фигуры — люди, или то, что от них осталось. Их тела были оплетены искажёнными прожилками магии, вплавлены в саму структуру Убежища. Они двигались рывками, как марионетки, их глаза пусто светились, а из горла вырывались нечленораздельные хрипы.
Перерождённые колдуны, ставшие батарейками и стражниками в одном лице. Я не церемонился с ними. Сгустками грубой силы, вырванный прямо из энергии вокруг, сминал их в лепёшку, разбрызгивая по стенам липкую биомассу…
Спустя ещё пару часов этот @#$% лабиринт закончился, и, путеводная нить привела меня в обширный зал. Сердцебиение Вайдхана здесь было громче всего — оглушительный, ритмичный гул, от которого дрожала грудь.
В центре, на возвышении из того же упругого хряща, пульсировавшего мягким светом, висел прозрачный магический кокон. И внутри него…
Илона.
Она парила в сияющей жидкости, словно в околоплодных водах, безмятежно… Спя!
Её лицо было спокойно, рыжие волосы медленно колыхались вокруг, словно водоросли. Ни единой царапины, ни следа страданий. Они не мучили её. Они просто… хранили. Как драгоценный экспонат. Как приманку.
Фух! У меня просто гора с плеч свалилась! Словно тиски, сжимавшие мою грудь все эти недели, наконец разжались!
Она цела. Она жива.
Я подскочил к кокону, и мои пальцы впились в его сияющую оболочку. Магия кокона была сложной, но хрупкой — словно паутина. Я не стал искать изящных решений. Сосредоточившись, просто резко дёрнул, разрывая энергетические связи одним мощным, точным импульсом.
Оболочка лопнула с тихим хрустом. Сияющая жидкость хлынула на пол, мгновенно впитываясь в него. Илона мягко опустилась мне на руки, и тут же вздохнула, глубоко, судорожно — и её глаза открылись.
Они были такими, какими я всегда помнил — золотыми, ясными, но полными растерянности. Невеста уставилась на меня, потом на окружающий её биологический кошмар, и снова на меня.
— Марк?.. — её голос был хриплым от долгого безмолвия, — Что это за место? Как долго я…?
— Месяц, — выдохнул я, помогая ей подняться, — Ты проспала целый месяц… Прости, что так долго — но спрятали тебя на совесть.
