— Что с ними? — прошептала Илона, содрогаясь, — Это твой дед сделал⁈
— Полагаю, что да… — я провёл рукой над телом, чувствуя исходящий от него холод и остаточные вибрации ушедшей жизни, — Тело уже остывает, но это произошло недавно — не больше часа назад.
Мой взгляд скользнул по другим телам. Та же картина…
— Но зачем⁈ Он что… — Илона запнулась, — Он что, потерял контроль?
— Не думаю, на него это непохоже… — я начал медленно обследовать трупы — запястья, ладони, предплечья, ключицы, одежда, карманы — в надежде найти что-то, что подскажет мне, что тут произошло…
У них не было личных вещей — вообще никаких! И если отсутствие документов я мог бы списать на осторожность деда, то всё остальное… Сигареты, зажигалки, носовые платки, телефоны, чеки, визитки, жвачки — что угодно! — но ничего не было…
Хмыкнув, я «провёл» своими энергожгутами по остаткам тел, по их затухшей, едва ощутимой энергетике…
И нахмурился.
А затем отогнул губу одного из мужчин, и хмыкнул.
Клыки — почти такие же, как у деда, но чуть меньше.
— Вампиры⁈ — ахнула Илона.
— Так и есть… Интересно, что тут произошло? Они отстаивали территорию? Следили? Работали на кого-то? Хм…
Я встал, закрыл глаза, отсекая всё лишнее — запах цветов, шорох листьев, учащённое дыхание Илоны — и сосредоточился на крови. На её медном зове, на её магии.
Моё сознание, обострённое до предела, проскользнуло в лужицы, впиталось в капли на траве, в мельчайшие брызги на листьях папоротника…
И я увидел. Не картинку, а направление. Тончайшую, алую нить, пульсирующую остаточной энергией жизни и боли. Она вела не к выходу из парка, а вглубь, а затем — к самому краю платформы, за которым зияла бездна и сияющий город далеко внизу…
Я двинулся за ней, как охотничий пёс.
Нить обрывалась у самого парапета, за которым простиралась пустота. И там, в щели между идеально подогнанными плитами, валялось то, что я никак не ожидал найти.
Сломанный пополам. Экран — в паутине трещин, клавиатура — разбита. Грязно-белый пластик был испачкан в нескольких местах алыми, ещё не до конца высохшими пятнами.
Одноразовый телефон моего деда, такой же «Сименс», как у меня…
Я поднял его. Что же тут произошло? Эти вампиры вышли на деда, устроили засаду? Он отбивался — тут была драка, я чувствовал остаточные всплески чужой, холодной магии. Он отбросил их сюда, к краю… а потом сорвался? Или его столкнули?
Я обернулся. Илона смотрела на меня, на окровавленный телефон в моей руке, и её лицо было белым, как бумага.
— Марк… это же…
— Да. Его телефон. Похоже, кто-то узнал о природе дедули… И похоже, что этому «кому-то» это всё очень не понравилось…
Теперь воздух в «Небесной Роще» не казался мне просто «сладким» от ароматов тысяч цветов. О нет, для моего нюха, обостренного до предела, он был расписан куда более мрачными нотами.
Медь, сладковатая вонь плоти и холодный, уже угасающий дух смерти. Я стоял на коленях у самого края парящей платформы, сжимая в пальцах обломки одноразового телефона деда. Пластик был липким от запёкшейся крови — но крови, как я успел понять, не одного, а нескольких человек.
Я провел рукой по каменному парапету, и мои энергожгуты, тонкие и невидимые, слизнули с шероховатой поверхности мельчайшие капли. Три разных энергетических отпечатка, три разных следа.
Один — холодный, знакомый до боли, с той самой вампирской ноткой, что была и у деда. Два других — чужие, чуть более теплые, но тоже не человеческие в чистом виде.
Гибриды? Полукровки? Охотники?
Сказать наверняк было сложно…
— Трое, — тихо произнёс я, поднимаясь, — Кровь троих. Одна из них… его.
Илона, слегка побледневшая, смотрела на меня, и в её золотых глазах читался завуалированный страх. Но на размышления и обсуждения времени нам не дали.
Резкий, нарастающий гул, похожий на рой разъяренных шершней, разорвал в идиллическую тишину парка. Из-за стволов малахитовых папоротников и хрустальных лилий выплыли три полицейских дрона. Сферы из матового черного поликарбоната, испещренные сенсорами, парившие в воздухе, приблизились к нам.
— Граждане! — раздался механический, вежливый голос, исходящий отовсюду сразу, сначала на мандаринском наречии, а затем и на чистешем русском языке, — В замечены на месте предполагаемого преступления! Сообщите, пожалуйста, цель вашего визита в эту зону!
Мои энергожгуты сжались в комок, готовые в любой миг превратить эти идеальные сферы в дождь раскаленного пластика. Но я не торопился привлекать к себе внимания. Это бы означало, что нам снова придётся куда-то убегать — а меня это изрядно достало.
Поэтому я ответил что мы туристы, и обнаружили тела и следы крови.
Дроны попросили нас остаться на месте, и буквально через пять минут, почти бесшумно ступая по упругому мху, появились двое патрульных. Их темно-синяя форма с серебряными нитями магических контуров идеально сливалась с полумраком. Лица — спокойные, почти отрешенные, но глаза, усиленные имплантами, сканировали нас с ледяной проницательностью. От них пахло свежестью ментола и холодным металлом.
Минут десять мы отвечали на сухие вопросы полиции. Я вжался в роль растерянного туриста, бормоча что-то о трупах и крови, о том, что мы хотели сделать фото ночной панорамы города, и нашли это место благодаря отзывам в сети…
Лучи сканеров скользили по нашим поддельным ID, выискивая малейшую трещину в легенде — но ничего не находили.
Ну ещё бы — все документы были «настоящими», а найденный мобильник деда я сразу спрятал в убежище Бунгамы.
Наконец, старший из патрульных, тот, что повыше, едва заметно кивнул.
— К вам вопросов не имеем, господин и госпожа Васильевы, — назвал он нас по вымышленной фамилии, и указал пальцем в сторону лифтов, — Вам туда. Если потребуется — мы свяжемся с вами для дополнительных показаний. Прошу не распространяться о случившемся в сети, и не покидать город в течение ближайших пяти дней.
— Конечно, — легко согласился я.
Уф! Как же всё-таки хорошо, что я заморочился дополнительными документами со всеми легендами, вплоть до следов активности в сети! В этот раз они прям лучше сработали, чем в Александрии… Был момент, когда я запереживал, что отсутствие «спутников» и линз вызовет подозрения — но полицейские удовлетворились нашими обычными смартфонами и сотовыми номерами.
Спустившись на лифте на улицу, я обошёл здание и отыскал то место, куда вели три кровавых следа из парка. Нужно было торопиться, пока полиция не оцепит этот участок и не нагонит сюда своих ищеек — вон, дроны так и шныряют вокруг, их стало раз в двадцать больше…
Впрочем, удалось отыграть лёгкую растерянность, и пока мы «метались» у подножия мегабашни, я обнаружил те три следа, что были в парке.
Смотреть на эти три алые нити, пульсирующие в моем сознании, было все равно что видеть развилки судеб трёх разных людей.
— Ты знаешь, куда нам дальше? — тихо спросила Илона.
— Два ведут в одну сторону, один — в другую.
Жаль, что определить наверняка, кому какой след принадлежит, я не мог… Но все три принадлежали вампирам — так что вариантов не было. Нужно было проследить за каждым.
Илона, услышав это, молча кивнула. Её пальцы сжали мой рукав, не в страхе, а в готовности.
— Думаю, дед не стал бы убегать с нападавшими, — пробормотал я, анализируя ситуацию, — Если он смог их убить, то либо добивал раненых, либо… его самого ранили, и он уходил, истекая кровью. Единичный след — скорее всего, его. Идем.
Я сделал шаг, и мир вокруг изменился. Сияние нефритовых светлячков, мелодия кристаллических деревьев, запах магнолий — всё это померкло, растворилось в фоновом шуме. Мое восприятие сузилось до одной-единственной алой нити, что тянулась через край платформы в бездну ночного города.
Мои энергожгуты вырвались наружу тонкими щупальцами чистой энергии. Они не парили в воздухе, а приникли к поверхностям — камню, стеклу, металлу — считывая мельчайшие частицы, невидимые глазу. Я шел, почти не глядя по сторонам, ведомый этим зовом, этим медным привкусом на языке, что становился то слабее, то резче.
