Второе… Второе было адом.
Публичное выступление в Царицыно. Никому не известный маг-стажёр, стоявший в толпе неподалёку от Императора, вдруг превратился в монстра. Его плоть и кости ломались и перестраивались с хрустом ломаемых ветвей. Из человека он превратился в нечто — демона с кожей цвета варёного мяса и когтями, оставляющими на камне ядовитые, дымящиеся борозды. Он рванулся к трибуне, издавая звуки, от которых кровь стыла в жилах. Инквизиции пришлось применить всё своё умение, прежде чем удалось понять, как одолеть эту тварь.
Ведомство Юсупова потом пять дней проверяли каждого присутствующего на площади — на чернокнижие и следы одержимости. Ничего. Чисто. Как будто это был спонтанный, ничем не спровоцированный взрыв из ниоткуда…
Третье покушение оказалось тоньше.
Яд. Не в бокале, не в еде — на документах, которые ему подали на подпись. Без цвета, без запаха. Ни одна страж-руна не сработала! Император бы уже был если не мёртв, то изрядно ранен, если бы в тот момент в кабинете не оказался Салтыков. Пётр, бледный как полотно, вдруг резко дернулся и, не говоря ни слова, вырвал листы из рук Государя, невзирая на этикет и секретные допуски.
«Простите, Ваше Величество» — его голос дрожал, когда он пытался объяснить свой поступок — «Я почувствовал… лёгкий душок некроза. Едва уловимый».
Последующий анализ показал, что яд был синтезирован из энергии распада, не принадлежащей ни к одной известной магической школе.
Салтыков не зря был одним из самых сильных некромантов Империи — у него через час всего лишь сгнили руки, невзирая на всю защиту, но заражение удалось остановить, и конечности получилось спасти.
И финальное — самое наглое. Атака на кортеж на Рублёвском шоссе.
Из придорожного леса вышли люди. Маги с пустыми глазами и чёрными дырами вместо Искр. Они расстреляли двигавшиеся впереди машины конвоя шквалом ледяных шипов и некротического огня. Император бы справился с ними и в одиночку — это был откровенно слабый наскок.
Но на самом деле это был лишь отвлекающий манёвр. Пока его гвардия отбивала эту атаку, из складок реальности, прямо позади бронированного мобиля Государя, начала материализовываться вторая группа. Их магия была иной — плотной, целенаправленной, смертоносной. Заклинание, которое они готовили, могло пробить его личную защиту. Он это почувствовал кожей.
И тогда произошло необъяснимое.
Рядом с ним, на спинке сиденья, из пустоты возник чёрный ворон. Тот самый, птица Апостолова — Мунин. Без звука, без предупреждения. Его блестящие бусины-глаза уставились на Императора, и в сознании Государя прозвучал чужой, но знакомый по роликам голос, обтекаемый и насмешливый:
«Слева, из складки. Три секунды до залпа».
Он не раздумывал — не было времени на сомнения. Воля метнулась в указанном направлении, и щит, который он возвёл, встретил вырывающийся из небытия сгусток уничтожающей энергии.
Удар был чудовищным. Броня мобиля испарилась, его собственный барьер затрещал. И в этот миг он увидел, как чёрная птица с криком бросилась вперёд — не в атаку, а прямо под вторичный, точечный выстрел, который он проморгал.
Удар, предназначенный ему в затылок.
Ворон принял его на себя. Раздался не птичий крик, а звук лопающегося хрусталя. Существо рассыпалось снопом чёрных перьев и искр, которые тут же погасли, не оставив и пепла.
Выжил ли он? Император не знал. Ворон исчез, как и нападавшие, когда гвардия, опомнившись, обрушила на них всю свою мощь.
Стоя сейчас под Великим Древом, Государь сжал кулак. Он был жив благодаря серии невероятных совпадений. Или… не совпадений? Апостолов не просто вёл свою игру — он влез в игру Императора.
Был ли он причастен к этим покушениям, чтобы устроить спектакль?
Возможно. А возможно и нет.
Но теперь Александр был вынужден ждать, когда этот самопровозглашённый спаситель человечества почтит его своим визитом.
И, несмотря на все мрачные мысли, Государь был готов к этому.
Весь последний месяц прошел под знаком взрывного развития протоколов безопасности. Его личная охрана, архимаги Тайной Канцелярии, даже инженеры «Маготеха» работали на износ, перелопачивая горы данных. И основой для этого послужили разработки Салтыкова.
Да и, чего уж греха таить, самого Апостолова.
Еженедельно, словно по расписанию, через зашифрованные, абсолютно анонимные каналы поступали пакеты информации. Сначала — обрывки, намёки. Потом — целые отчёты, схемы, тактические прогнозы. Новые данные про Урочища, их пульсацию и «поведение». Глубинный анализ магии Пожирателей, их слабых мест и мотивации. И всё больше — про Ур-Намму, его возможную тактику, структуру его чужеродной силы.
Каждый такой пакет вызывал в лабораториях Кремля небольшую революцию. Рушились старые парадигмы, возникали новые, безумные теории, которые, к ужасу учёных, оказывались верными. Протоколы безопасности переписывались с нуля, исходя из того, что законы физики и магии могут быть в любой момент отменены противником.
Но самое страшное приходило не от Апостолова.
Сводки внешней разведки ложились на стол тяжёлыми, пропитанными страхом листами. С каждым донесением становилось яснее — по миру начинает твориться такая странная хрень, которую один-единственный пожиратель, пусть даже и гениальный, не мог бы спровоцировать.
Не везде разом.
Сначала — пара африканских стран. Не просто стёртых с лица земли, а… исчезнувших. Поглощённых вихрями аномальных магических бурь. С воздуха были видны лишь клубящиеся массы радужного тумана, из которых доносился рёв стихий, не подчиняющихся никаким известным законам. Никаких сигналов. Никаких следов миллионов людей.
А потом… Потом был удар, от которого содрогнулся весь мир. Английские острова.
Император помнил тот отчёт наизусть.
Всё началось с резкого роста магического фона по всему архипелагу. А через шесть часов Урочище, существовавшее на месте древнего Стоунхенджа, разрослось и усилилось всего за одну ночь. Оно не просто поглотило землю — оно изменило её. Теперь на спутниковых снимках была лишь бесформенная, пульсирующая масса искажённого пространства, где время текло вспять, гравитация менялась случайным образом, а из разломов в реальности выползали твари, не имеющие названия.
Спастись удалось единицам. Тех, кто успел вырваться на сверхзвуковых перехватчиках или находился на побережье рядом с яхтами и кораблями. Целая страна, великая держава, исчезла в мгновение ока!
И сейчас, размышляя над этим, Император окончательно отбросил последние сомнения. Марк Апостолов был многим — авантюристом, провокатором, гением, исчадием ада.
Но он не был богом. Он не мог управлять Урочищами и менять законы мироздания такими темпами и в таких масштабах. Эта угроза была старше, больше и безразличнее к ним, людям, чем всё, что Государь мог представить.
И это значило, что Апостолов, каким бы невыносимым он ни был, с самого начала говорил правду…
Стоило об этом подумать, как по внутренней связи с Императором связался один из «Соколов»:
— Они пересекли границы Москвы. Расчётное время прибытия — семь минут.
Дверь АВИ отъехала беззвучно, впустив внутрь запах Москвы — промёрзлого камня, выхлопа магических двигателей и того особого, густого воздуха, который бывает только в центре запечатанного куполом города.
— Ну, вот и родина, — хмыкнул я, делая шаг на трап и окидывая взглядом оцеплённую Красную площадь, — Встречают с размахом.
Илона вышла следом, её пальцы на мгновение сжали мой локоть. Она молчала, но я чувствовал, как её ментальный щит, отточенный и прочный, уже развёртывается, сканируя окружение на предмет скрытых угроз.
— А я и не сомневался, что для моего внука устроят достойный приём! — сзади раздался весёлый, голос деда, — Смотри-ка, и родственнички в сборе. Как на парад прибыли!
Мы сошли с трапа и двинулись вперёд, к группе людей под Великим Древом. Во мне не было ни капли страха. Только холодная, пульсирующая уверенность. Я буквально чувствовал, как океан силы — поглощённое Ядро Юя, легион в куртке, резервы Эфира — бурлит внутри.
