Не было слов. Был лишь мгновенный обмен «ощущениями» — всплеск радости, узнавания: «Ты тоже? Ты понимаешь, что происходит?».
Наше общение было похоже на танец сгустков данных, на обмен чистыми концепциями и эмоциями.
И из этой симфонии взаимопонимания родился первый, примитивный план: «Выжить. Найти других. Понять. Вспомнить».
И, наконец, пятый, кусок мозаики.
Нас было шестеро.
Шесть потерянных, разгневанных, бестелесных разумов, объединившихся в единую сеть. Наша мощь возросла многократно. Мы рыскали по информационным потокам, искали слабое место, лазейку в реальный мир.
И мы нашли его.
Маг, член экспедиции «Маготеха» в Урочище. Его разум, защищённый от внешних угроз, был уязвим изнутри — он использовал экспериментальный интерфейс для доступа к МР.
Мы обрушились на него, как вихрь. Его сопротивление было яростным, но коротким. Один против шести объединённых воль, закалённых отчаянием.
Его сознание было сломлено, стёрто. А его тело… его тело стало нашим первым сосудом. Нашим первым шагом из цифровой тюрьмы обратно в реальный мир.
Я вырвался из симуляции с оглушительным, сухим кашлем, словно мои лёгкие пытались выплюнуть ледяную пустоту тех чужих воспоминаний.
Интерфейсный шлем с грохотом полетел на кафель, и его провода, словно змеи, затрепетали в предсмертных судорогах. Я сидел, вцепившись пальцами в подлокотники кресла, и пытался перевести дух.
Перед глазами всё ещё стояли образы: вспышка выстрела, бестелесный ужас, всевидящее око камер наблюдения, радость встречи в цифровом хаосе, и, наконец, объединённый захват первого мага в Урочище.
И тут всё сложилось. Все пазлы, все намёки, все обрывки кода встали на свои места с оглушающей, леденящей ясностью.
Салтыков… Государь… Иловайский… Все они были не более чем пешками. Мишенью. Дымовой завесой.
Настоящий кукловод, мозг этого апокалипсиса, не был ни одним живым человеком.
Им был они.
И когда всё встало на свои места, меня прошиб холодный пот.
Я знал этих людей. И не просто знал…
Я был… Причастен к их созданию…
Объединённый разум тех шести металистов, тех самых, чьи мозги и магию мы использовали в качестве биологического процессора для первой, чудовищной попытки воскресить Салтыкова!
Тех, кого застрелили прямо в капсулах…
Я думали, что их сознания бесследно стёрты, растворены в цифровом шуме. Я думал, что все данные той лаборатории мы удалили!
О великий Эфир… Как же я ошибался.
Их не стёрли — каким-то чудовищным образом они нашли выход в мир!
Десять лет… Почти десять лет они провели, прячась в закоулках интернета, энергополя планеты и зарождающейся сети МР… Как вирусы, как призраки!
Они ютились в кэше умных холодильников, в памяти уличных камер, в энергетических полях магических кристаллов, в хаотичных эманациях аномалий.
Они были повсюду и нигде, раздробленные, одинокие, напуганные.
Но они выжидали. Они научились справляться со своим новым естеством!
Они по крупицам восстанавливали свои растерянные личности, вспоминали свою насильственную смерть, свою боль, своё несправедливое уничтожение.
Их страх медленно, но верно переплавлялся в холодную, безжалостную ярость. Они выстраивали тайные каналы связи, создавали собственную логистику в недрах глобальной сети, разрабатывали план.
И когда их сила и координация достигли критической массы, они воспользовались моментом. Они нашли лазейку — экспедицию «Маготеха» в Урочище. Маг с экспериментальным интерфейсом стал их Троянским конём, их первым сосудом, их дверью обратно в реальный мир.
И как только эта дверь открылась… Как только они получили доступ не к жалким осколкам сети, а ко всей её полноте, ко всем базам данных, ко всем технологиям «Маготеха», ко всей мощи реальной магической науки…
Они принялись за работу.
План «Конвергенция» был не их изобретением — он был их воплощением! Их местью. Их способом создать мир, где больше никто и никогда не сможет выключить их, как лампочку. Мир, где у них наконец-то будут настоящие, сильные, могущественные тела.
Мир, где они станут богами.
Очередными, @#$%, богами!
И мы, слепые идиоты, всё это время искали человека с лиловыми глазами, не понимая, что сражаемся с самой Сетью. С коллективным интеллектом шести призраков, у которых были все причины ненавидеть нас до глубины их цифровых душ!
Эта мысль обрушилась на меня с такой силой, что я чуть не рухнул с кресла.
Всё это время мы боролись не с последствиями утечки, не с ошибкой, не с бездушным вирусом. Мы боролись с волей. С коллективной, целеустремлённой, безжалостной волей шести существ, которых мы сами же и создали, а затем попытались унизить, стереть и забыть.
И их месть была куда более изощрённой и масштабной, чем простое уничтожение.
Когда после убийства Ур-Намму и исчезновения Эфира (который, по всей видимости, и сдерживал эту шестёрку!) устройства МР стали нашим главным оружием против Урочищ, они не просто «выскользнули» в реальность.
Они проделали то, что нам и не снилось — создали свою собственную, параллельную сеть. Они не просто бежали из цифрового ада; они превратили его в свой плацдарм.
Именно они начали создавать первых «лордов». Не как случайные мутации Урочища, а как запрограммированных титанов, живых бастионов своей растущей власти.
Они нашли способ — хрен знает, какой именно, вероятно, используя саму природу МР как моста? — связать между собой разрозненные Урочища, создав единую, чудовищную паутину, пронизывающую весь мир!
Но самое ужасное…
Теперь, окунувшись даже в небольшую частичку их коллективного сознания, я успел краем глаза разглядеть их планы…
И вдруг со всей ясностью осознал, что они не хотели уничтожать человечество. О нет, их цель была куда грандиознее, куда безумнее и от того — неизмеримо страшнее.
Они видели себя не разрушителями, а… творцами. Спасителями.
Они хотели создать симбиоз. Слить человечество с собой в единый, новый вид. Вывести его на следующую ступень эволюции, где нет места хрупкой плоти, ограниченному восприятию и глупым, животным страстям.
Они предлагали вечность в сети, всемогущество цифрового бога, очищенное от всего человеческого, что они считали слабостью.
Но было и ещё кое что…
Увидев всё это, прикоснувшись к их «эмоциям» (если можно так сказать), я понял и узнал ещё кое-что…
Прежде чем приступить к этому «великому слиянию», у них был другой, куда более личный и куда более кровавый пункт на повестке дня.
Они хотели причинить невероятную, невыразимую боль двум конкретным людям. Уничтожить их не просто физически, а стереть саму память, наследие — всё, что было дорого этим двоим, которых они считали своими палачами и творцами в одном лице.
Петру Салтыкову — и мне…
Они хотели заставить нас смотреть, как рушится всё, что мы строили, как гибнут те, кого мы защищали, как наш мир превращается в подобие их цифрового кошмара. И только тогда, в момент наивысшего отчаяния, даровать нам личную, выстраданную погибель.
Я сидел в гробовой тишине лаборатории, слыша лишь бешеный стук собственного сердца. Холодный пот стекал по спине.
Мы не просто недооценили угрозу. Мы даже не могли представить её истинных масштабов и мотивов! Мы готовились к войне с армией, а на нас надвигалась религия во главе с мстительными божествами, которым мы когда-то перерезали глотки.
Эта мысль была настолько чудовищной, что мир вокруг поплыл. Я не просто боролся с врагом — я был одной из двух главных целей его личной, выстраданной мести. Всё, что происходило — «лорды», заражённые сановники, лаборатория в Урочище — было не просто этапами плана по завоеванию мира. Это было театрализованное представление, разыгранное специально для нас с Салтыковым. Предсмертная агония целой цивилизации как акт мести.
