Салтыков кивнул, его пальцы уже будто бы ощупывали невидимую голограмму протоколов.
— Не думаю, что нужно уточнять, но лучше проговорю вслух — «Маготех» должен свернуть все исследования в области сетевой магии и сосредоточиться на одном: создании «антивируса». Не детектора, а именно инструмента для очистки заражённого сознания, — Я снова посмотрел на Петра, — В данных из Урочища были намёки на ядро их кода. Я думаю, нужно искать уязвимость не в защите, а в самой их сущности. В их памяти о том, кем они были. В их человечности, которую они так старательно выжигают.
Салтыков медленно кивнул.
— Третье: удар. Мы не можем просто уничтожить сеть. Но можем попытаться уничтожить «Шестёрку» как единое целое. Их сила — в коллективном разуме. Что, если его… расколоть?
— Расколоть? Как? — спросил Государь.
— Чёткой идеи у меня пока нет. Есть… Намётки плана.
— Излагай, барон.
— В их воспоминаниях, которые я видел, было кое-что — чувство одиночества в самом начале. Страх и потерянность. Они нашли друг друга и объединились, чтобы выжить. Их союз основан на общей травме и общей ярости. Но что, если… показать им, что их месть ведёт не к триумфу, а к вечному повторению того же кошмара, в который они попали? Что, создавая свой «рай», они становятся такими же безликими палачами, какими были те, кто их убил? Нужно найти способ обратиться к каждому из шести индивидуально. Взломать не защиту, а их нарратив, общую идею, которая их и объединила. И… воспользовавшись этим, посеять раздор в их идеальной, общей воле.
— Предлагаешь психологическую войну с искусственным интеллектом, — усмехнулся Иловайский. Впрочем, в его голосе я услышал не осуждение, а заинтересованность.
— Они не ИИ, Сергей Андреевич, — ответил я, — Они — люди. Искалеченные, бессмертные, могущественные, но в основе — люди со своей болью. И это наша единственная точка опоры. Мы не пересилим их мощью — а потому должны переиграть их логику. Для этого мне нужен доступ ко всем архивам по тому старому проекту. Всё: биографии металистов, их психологические портреты, записи сеансов синхронизации. Всё, что могло сохранить крупицу их прежних личностей.
— И что потом? — спросила Лагунина, — Допустим, вы найдёте эту… ахиллесову пяту. И что? Как нанести удар?
Я замолчал. Потому что ответ, который я должен был дать, был самым безумным.
И единственно возможным.
— Погрузиться, — тихо сказал Салтыков за меня. Все вздрогнули. Он смотрел прямо перед собой, и в его глазах горел тот самый опасный, голодный огонь гения, — Чтобы расколоть их коллективный разум, нужно попасть в его эпицентр. Не атаковать извне через заражённого носителя, как Марк делал с пленными. А… пригласить заразить себя. Создать такую угрозу, такой соблазнительный объект, что они будут вынуждены сосредоточить на нём значительную часть своего внимания. Стать троянским конём внутри их собственной сети.
— Это самоубийство, — покачал головой Юсупов.
— Скорее всего — так и есть, — я пожал плечами, — Но пока что это единственный план. Единственный вид атаки, для которого у них, возможно, нет готового ответа. Они ждут от нас страха, обороны, попыток уничтожить эпицентры заражения грубой силой. Но явно не рассчитывают, что мы попытаемся до них… достучаться.
В кабинете снова повисло молчание, но теперь оно было иным — не шоковым, а напряжённо-аналитическим.
— В этот третий пункт я также хотел бы добавить ещё две вещи.
— Говори, — разрешил Государь.
— Разведка — вот что важно. Сейчас мы, фактически, слепы. США — чёрная дыра. Мы не можем действовать, полагаясь только на мои предчувствия и имеющиеся крохи опыта. Нужен приток новых, свежих данных. У нас есть, думаю, неделя, пока «Шестёрка», консолидируют захваченное и готовит следующий шаг. За это время нужно любыми способами добыть информацию о том, что происходит внутри, — Я посмотрел на Иловайского, — Сергей Андреевич, вам нужно использовать все, все дипломатические, шпионские и прочие каналы. Не для помощи — её уже не оказать — а для сбора данных. Связаться с Канадой, Мексикой, Нефритовой Империей, Египетской Деспотией, Эмиратами, Австралией, Империей Ацтеков. Их разведка на границе, их спутники, их перехваты — всё, что есть. И… мы должны поделиться с ними тем, что знаем.
Иловайский поднял голову, и его брови поползли вверх.
— Раскрыть наши знания об «одержимых»? Об их природе? Это чудовищный риск! Это признание нашей причастности, нашей уязвимости! Нас разорвут на мировой арене!
— А если мы промолчим, и завтра та же стена лилового тумана встанет на их границах? — спросил я, не повышая голоса, — Они будут застигнуты врасплох, как США. Мы можем попытаться создать хоть какой-то коалиционный пункт обмена информацией. Передать им методы детекции, данные о поведенческих паттернах заражённых, о «лордах». Исключая, — я сделал паузу, — происхождение «Шестёрки». Эта тайна остаётся здесь, в этой комнате. Объясним всё утечкой из Урочищ и мутацией магии МР. Это правдоподобно, и является истиной в какой-то мере. И скрывать это — значит собственными руками готовить плацдарм для врага у наших границ. Вместе шансов больше.
Иловайский хотел что-то сказать, но Император прервал его взмахом руки.
— Что-то ещё?
— Полный запрет на вылазки людей в Урочища. Сами понимаете — там сейчас подхваить «заразу» проще всего, так что нужно минимизировать риски.
Государь смежил веки на мгновение, а затем обвёл взглядом всех собравшихся.
— Итак. Я услышал тебя, Апостолов. И твой план… Принимается. Эмбарго на МР вводим указом сейчас же. Чистка высшего эшелона сегодня же, с этой комнаты. Выходим на контакт с соседями. Успокоим их, но дадим достаточно информации, чтобы они поняли уровень угрозы. И чтобы они знали, что первыми удар приняли мы, и у нас есть опыт. План, в общих чертах: максимальная цифровая и ментальная гигиена, поиск средства очистки и психологического оружия, и… диверсионная операция в сознании врага, — Александр Пятый произнёс это без тени иронии, как будто обсуждал строительство новой крепости у Урочища, — Салтыков, вы берёте на себя «антивирус» и анализ архивов. Юсупов — тотальную изоляцию критической инфраструктуры и безопасность каналов. Лагунина — адаптацию протоколов магической защиты под новую угрозу. Иловайский — постарайтесь удержать мир от сползания в хаос, хотя бы создать видимость, что мы контролируем ситуацию, — Он снова посмотрел на меня, — А вы, барон… Готовьтесь к путешествию. Похоже, вам снова предстоит отправиться в ад.
На этом совещание было закончено.
Все расходилось в гробовом молчании — никаких прощальных кивков, обменов мнением, перешёптываний. Каждый уносил с собой груз чудовищных решений, которые теперь предстояло воплотить в жизнь.
Я поднялся наверх, в коридор, пахнущий старым камнем и пылью, затем покинул здание оружейной палаты и оказался во дворе, где долго стоял, прислонившись к холодной стене, пытаясь привести мысли в порядок. В ушах гудело от напряжения, а перед глазами всё ещё стояла карта США, усеянная алыми язвами.
Тяжёлые и размеренные шаги, заставили меня обернуться.
Юсупов. Он не сказал ни слова, лишь жестом указал в сторону выхода к внутренним посадочным площадкам.
Чёрный, со знаком Инквизиции на борту, АВИ с характерными угловатыми формами уже ждал, его двигатели глухо урчали на холостых оборотах. Юсупов открыл шлюз, пропустил меня внутрь богатого салона, дождался, пока я сяду в кресло и сам занял место напротив. Дверь закрылась с глухим щелчком, отсекая внешний мир.
АВИ плавно оторвался от земли.
— Эмбарго на МР недостаточно, — голос Верховного Инквизитора прозвучал в тишине, безо всяких предисловий.
— Достаточно, чтобы выиграть время, — ответил я, глядя в затемнённое стекло, за которым проплывали огни кремлёвских башен.
— Время для чего? Для того, чтобы они адаптировались? — Юсупов наклонился вперёд, и слабый свет выхватил его жёсткие, иссечённые морщинами черты, — Марк, ты сам сказал — они учатся! И пока мы будем возиться с отключением, они уже найдут обходные пути. МР — их родная стихия, их плоть и кровь. Пока эта «кровь» течёт по венам нашей цивилизации, они будут находить лазейки. Один забытый терминал, один ребёнок, у которого забыли отобрать игрушку, один автономный генератор в глухой лаборатории, один артефакт с зашитым МР-ядром… и они уже внутри. Снова.
