Он задумчиво покрутил на пальце родовой перстень.

— Когда-то ты вырвал из меня этого червя, духа Распутина. Не просто изгнал — уничтожил его суть, освободив меня от кабалы, в которой я провёл большую часть жизни, — Его голос был ровным, но в нём звучала сталь, закалённая в страдании, — Ты сделал для меня больше, чем кто-либо. Дал то, что даже я сам себе дать не мог — чистый лист. И ничего не попросил взамен…

— Почти ничего, — снова усмехнулся я.

Да, наши профессиональные отношения с Русланом были весьма… Странными.

— Поэтому я и говорю: если кто-то и может совершить невозможное, разорвать логику этого безумия — так это ты, Апостолов. Потому что ты уже делал это. Не с миром — с одной искалеченной душой, — Он резко выдохнул, — Так что иди. И сделай это снова. А я… я буду здесь. На случай, если придётся прибирать за тобой.

Это было максимально тёплое прощание, на которое был способен Великий Инквизитор.

— Спасибо, Руслан.

Он лишь хмыкнул и отступил обратно в тень, дав понять, что разговор окончен.

Однако вернуться к «Ворону» не удалось и сейчас — ко мне шли Аврора и Эммерих. На них была форма Пятого Корпуса. Лица, когда-то отмеченные надменностью, пороком и жаждой мести, теперь были спокойны и суровы.

Я улыбнулся, глядя на их приближение — благодаря мне брат с сестрой Каселёвы прошли путь от палачей, посланных убить меня и моих братьев, до тех, кто защищал Империю ценой собственной крови.

— Барон, — произнесла Аврора. Её голос был чистым, без прежней ядовитости.

Эммерих лишь сухо кивнул.

— Что ж… Вижу, и вы решили со мной проститься? Сильно ждёте моего ухода?

— Не сильнее, чем вчера, — философски заметил Эммерих.

— Мы бы хотели пойти с вами, барон, — добавила Аврора.

Я лишь покачал головой.

— Это бессмысленно… Друзья.

Услышав это слово, они удивлённо распахнули глаза. А поднял руки, не произнося заклинаний вслух. Внутри меня сдвинулось, высвободилась тонкая, колючая нить силы — та самая, что десять лет держала их в узде. Я увидел, как оба вздрогнули, почувствовав её движение.

— Клятва, данная под страхом смерти и скреплённая кровью, — произнёс я тихо, но так, чтобы каждое слово прозвучало чётко, — Ныне расторгается. Сила, что связывала ваши души с моей волей, разрывается. Вы свободны. От долга. От присяги. От меня.

Я сделал резкий, разрывающий жест руками. В воздухе щёлкнуло, будто лопнула невидимая струна. Аврора ахнула, схватившись за грудь. Эммерих закашлялся, на его лбу выступил пот. Они чувствовали, как что-то тяжёлое и чужое отрывается от самой сердцевины их существования, оставляя после себя странную, зияющую лёгкость…

Они несколько секунд стояли, переводя дыхание. Потом Аврора выпрямилась.

— Спасибо, — сказала она просто, — Спасибо… Марк.

— Теперь вы свободны. Вы доказали, что честь и совесть не пустой звук для вас. Вы защищали меня, вы были верны и… Я очень надеюсь, что я показал вам, насколько приятнее быть «хорошими» людьми.

— Это был… Долгий путь…

— Я не буду просить у вас прощения за десять лет кабалы, — чуть усмехнулся я, — Всё-таки, вы пару раз пытались меня убить… Но надеюсь, что вы не вернётесь к прежней жизни. А теперь… Можете быть свободны. Вы вольны делать то, что хотите, и направляться туда, куда пожелаете.

— Так-то оно так, — прищурилась Аврора, — Но мы не уйдём, барон.

— Не понял? — удивился я.

— Наше место здесь, — добавил Эммерих, — Мы сражались за эту землю. За людей, которых когда-то презирали. Мы искупили часть вины, но не всю. Искупим, только защитив это до конца.

— Мы остаёмся в строю, — закончила Аврора, — Не по вашему приказу — а по собственному выбору.

Я смотрел на них, этих двух сломленных и заново выкованных людей, и чувствовал… Гордость. Они стали теми, кем должны были стать. Не из-под палки, в конце-концов — а потому, что нашли в этом смысл.

— Тогда удачи вам, — сказал я.

Они обменялись со мной последними, короткими кивками и, повернувшись, пошли прочь — к своим новым подразделениям, к своей войне, к своему выбору.

Уже возвращаясь к «Ворону» я увидел, что рядом с ним стоит ещё одна группа. Не солдаты, не маги в полной боевой выкладке, а… люди из другой жизни. Из жизни, которая казалась теперь бесконечно далекой и хрупкой, как сон.

Первой отделилась от них и приблизилась ко мне высокая, стройная фигура в темном плаще с меховым воротником.

Варвара Долгорукая, ну надо-же!

Её черные, как смоль, волосы были убраны в строгую, но изящную прическу, а глаза, цвета янтаря, смотрели на меня с тем же смешением отстраненности и пронзительной ясности, что и много лет назад.

Она пережила падение своего дома, когда её отец и брат подняли мятеж, и вышла сухой из воды — не по счастливой случайности, а потому, что действительно ничего не знала.

А может… Благодаря силе своего дара? Она ведь всегда видела чуть дальше и чуть больше, чем остальные.

— Барон Апостолов, — её голос был низким, мелодичным, и в нем не было ни волнения, ни страха, — Мы с тобой давно не пересекались.

— Княжна, — я кивнул, — Рад тебя видеть… Церемонии нам ни к чему, не первый день знакомы. Жаль, что так давно не виделись…

— Жизни разошлись, — кивнула она, — И у нас не так много времени, так что не будем предаваться воспоминаниям… Скажу лишь вот что, Марк… Ты ведь помнишь, что я дважды видела твою смерть? Четко, ярко… И оба раза ты от неё ушёл.

В её глазах светилось странное любопытство, как у ученого, столкнувшегося с аномалией, нарушающей все законы.

— Не самое лучшее время для подобных речей, — нервно рассмеялся я.

— После того, как ты избежал смерти во второй раз, мои видения почти исчезли. Но недавно… Они вернулись. И я думаю, что дело снова в тебе. В твоей… инаковости. Ты — как свободная переменная в уравнении судьбы.

Я ничего не сказал, просто ждал.

— Вчера у меня было новое видение. И в нём ты снова умер, — выдохнула она, — Но на этот раз… картина была смазанной. Как будто кто-то провел мокрой кистью по еще не высохшей краске. Я видела Пустоту. Видела свет, который гас. И слышала… тишину. Такую тишину, после которой уже ничего не может быть.

Она посмотрела на меня, и в её янтарных глазах впервые за всё время нашего знакомства я увидел не предсказательницу, а женщину, сбитую с толку и напуганную тем, что вышло за рамки её понимания.

— Я не знаю, что это значит, Марк.

Я вздохнул, и моё дыхание превратилось в клубящееся на ветру облако.

— Старуха с косой, видно, настойчивая, — сказал я, стараясь, чтобы в голосе звучала легкая усмешка, — Но, как говорится, Бог троицу любит. Может, и в третий раз мне удастся её обмануть. Спасибо за предупреждение, Варвара.

Она кивнула, еще раз внимательно, почти по-хозяйски оглядев меня с ног до головы, словно пытаясь запомнить.

— Постарайся, — произнесла она просто, — Мир без тебя… будет куда скучнее и предсказуемее.

Повернувшись, она направилась к зданию аэродрома так же бесшумно, как и появилась.

И сразу же ко мне ломанулась целая делегация из прошлого — люди из «Арканума», Императорской магической академии.

Впереди, с горящим взглядом, шагал Левшов, молодой (десять лет назад) преподаватель артефакторики. Его руки, вечно испачканные магическими реагентами и маслом, теребили край пальто.

— Марк! — заговорил он, не дав мне открыть рот, — Я всегда говорил… у тебя дар! Не к грубой силе, нет! К пониманию сути! Помнишь тот твой первый стабилизатор, который ты собрал из хлама на первом курсе? Все смеялись! А он работал! На двадцать процентов эффективнее стандартного!

Он схватил меня за руку, и его пальцы, цепкие и сильные, сжали её.

— Ты должен вернуться! У меня столько идей… после войны… мы сможем построить новый мир! Без этих проклятых МР-сетей! Настоящую, чистую артефакторику!

— Вы всё так же непосредственны, профессор, — рассмеялся я, пожимая ему руку, — Вернёмся к этому разговору через несколько дней.