Он сделал шаг. И ещё один. По льду, который теперь трещал не от мороза, а от внутреннего напряжения, к гигантскому, пульсирующему сердцу нового Урочища. За ним, словно оттаявшая после его воли, двинулась стальная лавина «Витязей» и тысячи боевых магов…
Горы Загроса, подступы к Багдаду.
Здесь пахло пылью, кровью и… ладаном.
Арсений Кабанов стоял на уступе скалы. Его чёрный плащ сливался с тенью, лицо было неподвижным. Внизу, в узком ущелье, кипела битва. Легионы эмиратских жрецов, закованные в стёганые, пропитанные артефактными солями доспехи, сражались не с тварями, но с самой землёй.
Камни оживали, сминаясь в каменные кулаки, земля проваливалась под ногами, затягивая людей в жидкую, липкую грязь, насквозь пропитанную лиловым излучением.
Жрецы не отступали — они пели. И это низкое, гортанное пение сливалось в единый гул, а в такт ему пульсировали тяжёлые цилиндры «Песчаных Сердец», воткнутые в стратегически важных точках. Каждый пульс заставлял лиловые прожилки в камне тускнеть, а землю — на мгновение замирать.
Но за всё приходилось платить…
У одного из жрецов, поддерживающего ритм, из носа, ушей и уголков глаз сочилась алая пена. Он пел, даже когда его ноги по колено ушли в предательский грунт. Перед тем как каменная волна накрыла его с головой, он успел крикнуть последний слог заклятья.
Арс наблюдал за этим с ледяной яростью. Его работа была иной. Его глаза, наблюдающие за происходящим через мечущихся над полем битвы духов воздуха, выискивали не рядовые проявления, а источник — точку, откуда «Шестёрка» управляла этим локальным апокалипсисом.
И он обнаружил его. На противоположном склоне, в тени огромного валуна, стояла… статуя. Нет — фигура, вылепленная из спрессованного песка и гравия, с едва уловимыми чертами лица. Из её раскрытой «ладони» струился тонкий, невидимый обычному глазу поток искажённых геомагических команд.
Арс не стал спускаться. Он снял со спины своё оружие — посох, когда-то сделанный для него Марком.
Кабанов перехватил посох, словно ружьё, и прицелился. Выдох. Разряд…
По посоху проскочила искра магии и сорвалась с его конца спрессованным потоком воздуха, несущим крошечный кристалл упакованной Пустоты — одним из сотни «боеприпасов», сделанным Марком перед прощанием.
Полёт этой «пули» был беззвучным в шуме битвы.
Попадание! Песчаная фигура на противоположном склоне просто рассыпалась в обычный песок, будто её внутренняя связь с реальностью оказалась мгновенно перерезана.
На несколько секунд каменные кулаки в ущелье замерли, а земля перестала дрожать.
Этого мгновения хватило — жрецы рванули вперёд, вонзая новые «Сердца» в землю и отбивая небольшой участок битвы.
А духи Арса уже искали следующую цель…
Гибралтар.
Море было фиолетово-чёрным, маслянистым, и с его поверхности поднималась густая, стелющаяся по воде плёнка, похожая на нефтяную — но «живая». Из неё то и дело вытягивались щупальца и пытались вытащить на берег что-то огромное.
Впрочем, прибрежная линия и так кишела самыми разномастными тварями…
Над проливом бушевала воздушная битва. АВИ «Пангеи» и египетские боевые ковчеги, похожие на каменных скатов, сшибались с роями лиловых кристаллических «насекомых», вылетавших из-за скал африканского берега.
А на самой земле, на укреплённой наскоро линии из мешков с песком и зачарованных баррикад, держали оборону разномастные войска. Испанские терции с магическим автоматическим оружием, египетские наследники фараонов в золотых нагрудниках, и… группа людей в чёрной, без опознавательных знаков, форме Пятого Корпуса.
Иван Апостолов, с перекошенной от напряжения улыбкой, вёл непрерывный огонь из тяжёлого импульсного гранатомёта. Каждый выстрел оставлял в наступающей липкой массе кровавую воронку, но на этом месте почти сразу образовывались новые твари…
— Иго-о-орь! Левее, мать твою, бьёшь мимо! — орал Иван.
Старший из братьев Апостоловых, стоя в полный рост, будто игнорируя свист энергии и летящие пули из слизи, методично расстреливал из двух пистолетов-пулемётов мелких, прущих на укрепления монстров. Его лицо было невероятно спокойным для такой ситуации — как у человека, чистящего картошку. Только глаза метались по сторонам, находя всё новые и новые цели.
— Прикрывай левый фланг, они прорываются к испанцам! — рявкнул он в ответ, даже не обернувшись.
Их действия было отточенным, почти телепатическим, как в лучшие годы охоты в Урочищах. Они не были магами — но они были профессионалами. Военными, плоть от плоти, кость от кости, кровь от крови. И в этой жестокой мясорубке их холодная, циничная эффективность оказалась тем самым якорем, который не давал обороне на их участке рассыпаться в панике.
Глядя на грубоватых, но таких отчаянных и твёрдых братьев Апостоловых, испанцы не смели даже и думать о том, чтобы оставлять позиции…
— Получай! — заорал Иван, отправляя гранату прямо в основание самого толстого щупальца, всё-таки закрепившегося на берегу и вытягивающего из воды что-то ужасное….
Взрыв разорвал щупальце пополам, и в тот же миг на берегу закрепился целый десяток таких же…
Нефритовaя Империя, подступы к Гуанчжоу.
Несмотря на звуки кипящей битвы, тут стояла оглушительная тишина…
По высохшему рисовому полю шла княжна Варвара Долгорукая. Её тёмный плащ слегка колыхался, янтарные глаза были прищурены, взгляд направлен не на физические угрозы, которых здесь, казалось, и не было, а сквозь них.
Она видела не тварей и не кристаллы, которыми занимался целый полк, прикрывающий сильнейшую провидицу Империи. Она видела сети. Тончайшие, невидимые паутины пси-резонанса, опутавшие пространство. Они вибрировали, навязывая тишину, апатию, готовность принять лиловый сон. Они исходили из неподвижных, стоящих как статуи фигур местных жителей и уже захваченных солдат, чьи глаза были открыты и полны лилового мерцания.
Варвара шла, и сети рвались вокруг неё. Её собственное сознание было аномалией для этой упорядоченной системы контроля. Там, где она проходила, тишина давала трещину. Начинал доноситься рёв боя, чей-то крик, звук падающего камня.
Из туманной дымки вышла фигура. Молодой китайский маг-даос, его лицо было абсолютно бесстрастным, глаза — пустыми озёрами. Он поднял руку, и пространство между ним и Варварой сгустилось.
Варвара остановилась. Она не стала атаковать — просто посмотрела ему в глаза и протянула в его сознание картинку. Мгновенный, яркий образ из потока её видений.
Не его смерть, нет. Обрывок чего-то другого — может быть, улицы его родного города до заражения, может быть, лица любимого человека? Что-то, что было не системой, а жизнью.
Лицо даоса дрогнуло. Всего на секунду. Пустота в его глазах исчезла, и в щели уязвимости на миг брызнула агония, растерянность, память.
Этого мгновения хватило. Из тишины позади Варвары вырвался сноп ледяных игл, пронзивший даоса насквозь. Он рухнул, не успев издать звука.
К Долгорукой подошла Маша Тимирязева. Её лицо было белым от напряжения. Дракончик, размером с крупного волка, висел рядом с ней в воздухе и шипел, оскалив пасть, с которого капала замерзающая на лету слюна.
— Сети слабеют на вашем пути, княжна, — голос Маши был ровным, но в нём слышалась глубокая усталость, — Думаю, мы можем продвинуться ещё на пару сотен метров.
— Пока этого будет достаточно, — тихо ответила Варвара, снова глядя в пустоту перед собой, где только ей были видны рвущиеся нити контроля, — Они перебрасывают ресурсы. Значит, давление в других местах ослабнет. Наша задача — держать этот путь открытым.
Над Берлином, на борту летящего АВИ.
Аня Лисицына не смотрела в иллюминатор на пылающие внизу города. Она сидела, прислонившись спиной к вибрирующей переборке, и её пальцы бесшумно перебирали струны гитары.
