Репортёрша откинула волосы, её лицо сияло.

— Мир за полгода изменился до неузнаваемости. Не благодаря приказам сверху, а благодаря тому, что сила — настоящая, меняющая реальность сила — оказалась в руках у тех, кто действительно хотел созидать, помогать, исправлять! Марк Апостолов не стал навязывать свою волю. Он просто… дал нам инструмент. И миллионы обычных, достойных людей, этим инструментом воспользовались. Они не строят империй — они строят дома, лечат, кормят, чистят. Они исправляют ошибки прошлого, в том числе и ошибки старого магического порядка. И в этом — величайшая справедливость новой эры!

Репортёрша выдохнула, будто сбрасывая напряжение от перечисления невероятных свершений, и её выражение лица сменилось на торжественно-заговорщическое.

— Но всё это, все эти чудесные перемены, — продолжила она, — до сих пор порождали споры. Этические, философские, политические. Кто управляет системой? Где гарантии, что критерии «достоинства» не будут изменены в чью-то пользу? Не станет ли сам Апостолов новым абсолютным монархом?

Она посмотрела прямо в объектив, и в её глазах вспыхнули огоньки азарта.

— Однако, судя по тому, что происходит сегодня, по тому, кто уже прибыл к стенам Конклав-Центра, — её кивок был едва заметен, но камера тут же поймала в толпе группу людей в дипломатических мундирах разных, некогда враждующих, держав — они покидали Конклав-центр, — все эти споры подходят к своему логическому, мирному и поистине эпохальному концу. Потому что сегодня здесь произойдёт нечто, перед чем меркнут даже чудеса исцеления и строительства. Событие, которое перечеркнёт саму карту мира.

Алина сделала театральную паузу, наслаждаясь вниманием — счётчик зрителей давно перевалил за сто миллионов человек. Это был новый рекорд телеканала.

— Прямо сейчас в главном зале этого здания подписывается проект договора, не имеющего аналогов в истории человечества. Проект «Единение». Его суть проста и одновременно невероятна. С сегодняшнего дня — точнее, с момента ратификации, которая, как уверяют источники, является формальностью — перестают существовать отдельные, суверенные государства в их привычном понимании. Да, вы не ослышались! Не будет больше Нефритовой Империи, Российской Магической Империи, Египетской Деспотии, Халифата, Европейского магического Союза… Все границы, все таможни, все армейские доктрины, направленные друг против друга — всё это уходит в прошлое. Всё человечество объединяется под единой эгидой — Планетарного Совета, в который войдут более двухсот представителей существующих ранее стран. Не по праву силы или наследственной власти, а избранных делегатов от всех бывших стран, регионов и народов. Каждому гарантирован голос. Каждому — право быть услышанным.

Камера показала экран, на котором уже демонстрировалась символика проекта — стилизованное изображение Земли, обвитое оливковой ветвью и сияющей нитью магии.

— Цели Совета, — зачитала Алина с планшета, но без всякого канцеляризма, а с горячей убеждённостью, — будут заключаться исключительно в развитии и безопасности всего человечества. Создание равных условий для жизни, труда, самовыражения. Координация глобальных проектов по восстановлению экологии, освоению космоса, развитию науки и, конечно, магии. Единая система безопасности, направленная не против соседей, а против любых внешних и внутренних угроз. Распределение ресурсов на основе потребностей, а не политических амбиций. Это… Честно говоря, я даже не до конца верю, что это правда! Ведь это — мечта поколений, воплощённая в жизнь на пепелище самой страшной войны!

Она снова повернулась к камере, и на её лице появилась лёгкая, почти сожалеющая улыбка.

— Конечно, остаётся главный вопрос. Вопрос, который задаёт себе, наверное, каждый наш зритель. Какова роль в этом всём самого Марка Апостолова? Он — архитектор этой новой реальности? Гарант? Создатель системы, на которой всё теперь зиждется? Что он думает об этом «Единении»?

Репортёрша развела руками в красноречивом жесте.

— Пожалуй, это самое обидное. У нашего телеканала, да и, полагаю, у любого другого, пока нет возможности задать этот вопрос лично ему.

Стоило этим словам только прозвучать, как пространство рядом с Алиной Соколовой содрогнулось едва уловимым колебанием воздуха.

Марк Апостолов стоял рядом с репортёршей, отступив на полшага вправо от ошарашенной девушки, словно всегда был там всегда. На нём была обычная чёрная кожаная куртка поверх рваной майки с ярким принтом, потёртые джинсы и походные ботинки. Никакого величия, никакой парадной формы. Только лёгкая искра веселья в глазах и уверенность в позе.

Алина Соколова, профессионал до кончиков пальцев, лучший репортёр «Певрого планетарного», на секунду остолбенела. Её глаза расширились до предела, рот приоткрылся. Кто-то на площади, внизу, под нависающей площадкой, тоже заметил Марка, и по толпе прокатилась волна ошеломлённого, сдавленного шёпота, который тут же перерос в гул тысяч голосов.

— Вы… вы… — выдавила Алина, и её голос, только что звучавший так уверенно, превратился в хриплый шёпот.

Марк повернул к ней голову, и улыбка на его губах растянулась шире.

Счётчик просмотров мигом скакнул на десять миллионов вверх.

Через секунду — ещё на пятнадцать, и продолжал расти.

— Здравствуйте, Алина. Простите за столь бесцеремонное вторжение в ваш эфир… — усмехнулся Марк, — Я не хотел вас пугать. Просто услышал, как вы говорили, что неплохо бы спросить у меня пару слов для зрителей «Первого планетарного». А у меня как раз образовалось несколько лишних минут.

— Н-несколько… М-минут… — благоговейно прошептала Алина, пожирая Марка глазами, — Н-но…

— Переговоры завершились чуть раньше, чем ожидалось.

Репортёрша, наконец, пришла в себя. Профессиональный инстинкт сработал, она сделала глубокий вдох, выпрямилась, и её глаза загорелись невероятным, лихорадочным восторгом.

— Господин Апостолов! Марк Григорьевич! Это… это невероятная честь! Спасибо, что откликнулись! Вопросы… у меня миллион вопросов! Договор, «Единение», ваша роль во всём этом! Что вы чувствуете в этот исторический момент? Как вы оцениваете…

Марк тихо рассмеялся и мягко поднял руку, и поток слов Алины оборвался.

Он не делал резких движений, но в этом жесте была такая неоспоримая власть, что не только Алина, но, казалось, и вся площадь за их спинами замерла в ожидании. Народ перестал шуметь — все хотели уловить хоть слово, хоть полслова Марка.

— Не волнуйтесь, Алина, — произнёс Апостолов, и его голос прозвучал почти по-отечески. Он даже слегка хлопнул девушку по плечу, и от этого простого жеста у Алины на глаза навернулись слёзы.

— Я помещу эту блузку под бронестекло…

— О, не стоит, она вам очень идёт, — снова рассмеялся Марк, — Итак, вопросы? О подписании договора?

— Да! Как всё прошло, в двух словах, Марк Григорьевич!

Апостолов повернулся к камере, и его взгляд, тёмный и глубокий, будто бы смотрел не на объектив, а прямо через него, в миллионы глаз по всей планете.

Впрочем, для тех тысяч людей, что стояли на площади он усилил свой голос — безо всякого грохота — просто они слышали каждое его слово.

— Переговоры прошли… прекрасно, — начал Марк, — Без срывов, без ультиматумов. Представители всех существующих — вернее, теперь уже бывших — стран и объединений планеты, подписали документы о создании Планетарного Совета. Подписали единогласно — без единого воздержавшегося и отказавшегося

Он сделал небольшую паузу, давая этим словам проникнуть в сознание людей.

— Старая карта мира, со всеми её границами, противоречиями и поводами для конфликтов, с этого момента перестаёт существовать. Не потому, что кто-то её завоевал. Просто… Теперь она стала неактуальной. Угроза, которая заставляла нас сбиваться в стаи и строить стены, повержена — и тщу себя надеждой, что больше и не появится. Инструменты для созидания, для преодоления любых ограничений, — он слегка развёл руками, — теперь есть у каждого, кто готов их использовать во благо. В таких условиях цепляться за старые флаги было бы просто глупо.