Но в уголках его губ таилась лёгкая, сдержанная улыбка — не торжествующая, а скорее… понимающая.

Александр III повернулся к нему, и в глазах Государя, обычно ледяных, вспыхнул неподдельный, суровый огонь. Он сделал шаг навстречу, нарушив все протоколы расстояния.

— Марк Апостолов, — голос Императора прозвучал тише, но от этого лишь весомее, каждый отточенный слог был слышен на краю площади! — Империя… и я лично… в неоплатном долгу перед тобой. За спасение столицы. За спасение мира, который даже не ведал, какой клинок был занесён над его головой. За жизни сотен тысяч моих подданных, которые дышат этим воздухом сегодня благодаря тебе.

Он говорил, глядя Марку прямо в глаза, и в его словах не было ни казёнщины, ни лукавства. Была лишь голая, неприкрытая правда сиюминутного момента, выстраданная и выверенная потерей и болью.

— Благодарю тебя за честность, — продолжал Государь, и это прозвучало особенно горько и великодушно одновременно, — Даже в тот момент, когда остальные отказывались тебе верить. Когда твои слова казались бредом сумасшедшего. Ты шёл вперёд, невзирая на недоверие и клевету. И… И это привело тебя к сложнейшему выбору… К самопожертвованию, за которое я тоже благодарю тебя. Ты рискнул всем — не только жизнью, но и своей душой, вступив в схватку с существом, для которого мы все — лишь пыль. В этом — высшая доблесть и честь, какие только можно себе представить!

Марк склонил голову, его сдержанная улыбка чуть тронула губы.

— Я лишь выполнял свой долг, Ваше Императорское Величество, — голос молодго пожирателя был тих, но удивительно ясен, прорезая заворожённую тишину, — Долг перед своей родиной и перед человечеством. Но, вне всякого сомнения, ваши слова мне приятны, и я благодарю за них!

Император кивнул и продолжил — его голос вновь набирал силу и официальную торжественность, обращаясь уже ко всей Империи:

— И потому, по праву данной мне власти, и движимый чувством справедливости и благодарности, я объявляю следующее! Отныне все прежние обвинения, выдвинутые против Марка Апостолова, считаются аннулированными и не имеющими силы! Он получает полное и безоговорочное помилование!

По толпе прокатился одобрительный гул, но Александр поднял руку, требуя тишины.

— Кроме того! За беспрецедентные заслуги перед Короной и Отечеством, я возвожу его в дворянское достоинство Империи, с пожалованием титула барона и всех привилегий, сему званию присущих!

Гул нарастал, в нём уже слышались первые ликующие крики.

— И, наконец! — голос Императора гремел, затмевая всё, — Отныне и навсегда, мы официально признаём то, что прежде было для нас источником страха и неприятия! Марк Апостолов объявляется Первым Пожирателем Российской Империи! Но теперь это не клеймо — а высочайший титул и звание! Отныне он — Защитник Государства, и его уникальная сила, его искусство, будет служить щитом и мечом для всех нас!

Это было последней каплей.

Слово «пожиратель», веками бышее синонимом ужаса и предательства, было произнесено с высоты трона как звание героя.

И площадь взорвалась.

Оглушительный, срывающийся на вопль РЁВ восторга покатился от Кремлёвской стены к храму Василия Блаженного. В воздух полетели шапки, платки, люди обнимались, плакали, кричали его имя: «А-ПО-СТО-ЛОВ! БА-РОН!» Народ был в экстазе.

Они не просто принимали героя — они приветствовали новую эру.

Марк. Позднее.

Дверь захлопнулась за мной, отсекая оглушительный гул города, праздничные гудки и восторженные крики моего имени. Тишина в пустой квартире отца ударила по ушам, словно вакуум.

Фух… Как же утомительны все эти официальные мероприятия…

Я прошел в гостиную, сбросил с плеч новый, роскошный плащ, подарок от самого Императора, на спинку кожаного кресла. Ткань скользнула, шелестя, и этот звук казался неестественно громким в гнетущей тишине.

Я — герой. Барон Апостолов, спаситель человечества. Мое лицо на каждом экране, мое имя в каждой новостной сводке. Передо мной открылись все двери, все возможности. Весь мир лежал у моих ног, счастливый и благодарный.

Я подошел к огромному окну в гостиной, выходящему на вечернюю, сияющую огнями Москву. Город-победитель. Город, который я спас.

Я прислонился лбом к холодному стеклу.

«Обожают. Благодарят. Невероятные возможности» — пронеслось в голове — «Но…»

«Но» перевешивало всё. Оно было тяжелее всех титулов, громче всех аплодисментов.

Я сосредоточился, попытавшись заглянуть внутрь себя.

Туда, где еще три месяца назад бушевал бескрайний, яростный океан Эфира. Туда, где пылало украденное Ядро Юя. Туда, где дремала та самая черная дыра, ненасытная утроба Пожирателя, готовая вобрать в себя всю магию мира.

Теперь там была пустота.

Абсолютная, оглушающая, мёртвая тишина.

Я сжег всё — дотла. До основания.

Чтобы уничтожить Ур-Намму, мне пришлось пожертвовать всем… Я использовал его же силу, его же связь с Ядром, как детонатор. И детонатор сработал — Ур-Намму был стёрт.

Но вместе с ним я выжег из себя всю магию.

Весь Эфир. Всю накопленную, украденную, освоенную мощь. Все навыки Пожирателя, которые делали меня тем, кем я был. Я вернулся к исходной точке. К тому жалкому, «нулевому» уровню, с которого начинал, когда сознание настоящего Марка Апостолова только покинуло это тело…

Я даже не Адепт. Я — просто никто. Пустая оболочка с громким именем.

Ну что ж… Придётся начинать с самого начала.

Но теперь всё будет в тысячу раз сложнее.

Ур-Намму погиб — но схлопнувшееся червоточина втянула в себя много всего… Например — Эфир. Всю первородную субстанцию, всю праматерию, что была в этом мире! Ублюдочные действия богоподобного родственничка уничтожили моё преимущество… заставили Великое древо умирать, оставив после себя лишь скудные, привычные ручьи магии Искры.

Эх…

Придется выживать в этом обедневшем мире также, как всем… Дерьмо космочервей, да ведь мне предстоит заново проходить весь этот путь!

Полагаться лишь на обычную магию, по крупицам, как археолог, выкапывать из недр своей памяти, из мышечной памяти этого тела, обрывки навыков Пожирателя. Придется заново учиться поглощать, впитывать, трансформировать. Но теперь — без бездонного источника силы, что был у меня раньше…

Как учиться ходить заново — но с гирями на ногах и в полной темноте.

@#$%!!!

Ну… С другой стороны, могло было быть хуже — я мог просто умереть!

Я откинулся от стекла, и в полумраке комнаты моё отражение ухмыльнулось мне.

Герой, который не сможет защититься, если Император завтра передумает и решит устранить ставшую неудобной легенду. Бог, который не может зажечь свечу. Пожиратель, который не может поглотить даже чужое заклинание.

Страх? О да, какая-то его крупица во мне тлела.

Краткий миг леденящего, животного ужаса — но он почти сразу прошёл, сменившись чем-то иным. Холодной, трезвой яростью.

Азартом!

Я не унывал, потому что у меня по-прежнему есть друзья. Илона, чьи золотые глаза видели меня настоящего и, тем не менее, она всё ещё любила меня. Аня, Арсений, Маша. Петя Салтыков. Даже призрак деда, вечно язвящий и неугомонный.

У меня есть родовое существо, чья природа мне до сих пор не до конца ясна, но которое вызывает опаску даже у дракона Иловайского.

У меня есть два ворона-маледикта, верные и опасные.

У меня есть куча денег, титул барона и невероятные возможности.

И главное — остался мой разум. Мой опыт. Мой план по строительству собственной Империи, фундамент которой теперь будет куда более прочный.

Я повернулся спиной к сияющему городу и посмотрел в темноту пустой квартиры. Всё только начинается. С чистого листа. С нуля.

Но…

Хоть я и победил Ур-Намму, но напоследок он всё же успел подгадить мне…

Открытие и последующий коллапс червоточины не прошли бесследно. Эфир ушёл, и он, как якорь, держал энергетический каркас реальности. И теперь этот каркас трещал по швам.