Администратор… Защитник-Управляющий.
Слова висели в моём разуме, обрастая смыслом, более страшным, чем любая битва с тварями.
Я не просто растворился в человечестве, дав им инструмент. Я… интегрировался в самую его основу. Стал системой, стражем!
Дерьмо космочервей… Неужели я стал тем, кто контролирует саму магию на планете⁈ Если так — я получил ключи от всего…
«Шестёрка» хотела подобного, а я…
Не выдержав иронии происходящего, я расхохотался безумным смехом.
А ведь это была моя первая мысль, когда я попал на Землю! Я хотел подчинить её, сделать первым доменом своей собственной Империи, хотел стать местным богом!
Я рассмеялся ещё сильнее.
Ну и ну!
Где там мои права, дайте посмотреть!
Перед моими глазами, прямо в пустынном воздухе, замерцали полупрозрачные строки, подтверждая мою безумную догадку.
// СИСТЕМА ЗАЩИТЫ ПЛАНЕТЫ «ЗЕМЛЯ» //
ИНИЦИАЛИЗАЦИЯ ЗАВЕРШЕНА.
ОБНАРУЖЕН НОСИТЕЛЬ ЯДРА УПРАВЛЕНИЯ.
ПРИВЕТСТВУЕМ, СТРАЖ!
ВАМ ПРИСВОЕНО ЗВАНИЕ «ЗАЩИТНИК»
ВАМ ПРИСВОЕНО ЗВАНИЕ «УПРАВЛЯЮЩИЙ»
ТЕКУЩИЙ СТАТУС ПЛАНЕТЫ: ВОССТАНОВЛЕНИЕ. УГРОЗА «ШЕСТЁРКА» ЛИКВИДИРОВАНА.
ДОСТУП К ПОЛНОМУ АДМИНИСТРАТИВНОМУ ИНТЕРФЕЙСУ ОТКРЫТ.
ВАША ВОЛЯ — ЗАКОН ДЛЯ ЭНЕРГЕТИЧЕСКОГО КОНТУРА МИРА.
ПРИМЕЧАНИЕ — ПРАВА НА МАНИПУЛИРОВАНИЕ ЭНЕРГИЕЙ ЗАБЛОКИРОВАНЫ У 7,4 МЛРД. НОСИТЕЛЕЙ. РАЗБЛОКИРОВКА ДОСТУПНА ПО ПЕРВОМУ ТРЕБОВАНИЮ.
ПРИМЕЧАНИЕ — ОБНАРУЖЕНЫ НЕЛОКАЛИЗОВАННЫЕ ПРОЯВЛЕНИЯ АНОМАЛЬНОЙ АКТИВНОСТИ (85 ЕДИНИЦ). УРОВЕНЬ УГРОЗЫ — ЖЁЛТЫЙ. РЕКОМЕНДОВАНО ВМЕШАТЕЛЬСТВО ЗАЩИТНИКА.
Интерфейс был простым, даже аскетичным. Голубоватые схемы, напоминающие древние руны, смешанные с чистой математикой. Я видел энергетическую карту планеты в реальном времени. Там, где некогда бушевали лиловые язвы, теперь зияли шрамы — области пониженного магического фона, но чистые.
Я видел те самые нелокализованные проявления аномальной активности — видимо, какие-то «баги», неструктурированные и опасные для людей проявления магии…
Я видел растущие точки — возрождающиеся места силы, первых новых магов, чей потенциал только начал пробуждаться.
Я видел их всех.
Каждого!
Миллиарды зелёных меток — «стабильные». Горстку жёлтых — «повреждённые, в процессе восстановления».
И судя по примечанию — этой магией пока никто не мог пользоваться… Пока… Пока я не разрешу!
От масштаба происходящего у меня закружилась голова от масштаба. Даже в мирах Титаноса не было подобного! Даже у него, самозванного «правителя вселенной», не было таких возможностей!
А затем я икнул — от ужасающей ответственности. От власти, которая теперь была сосредоточена в моих руках.
Я — Защитник Земли. И её Управляющий, по совместительству…
Что же получается — если я могу манипулировать всей магией, то…
Что я вообще хочу?
В голове сама собой возникла мысль о доме, об Илоне, о Диме. И стоило только подумать о портале к ним, как пространство вокруг содрогнулось. Я не знал, как это делается — не представлял никаких формул или жестов.
Я просто захотел оказаться там.
И мир сжался.
Не было ни вспышки, ни хлопка. Просто таримская пустыня растворилась, как мираж, и на её месте возникли знакомые стены. Запах старого дерева, воска, яблочной пастилы и духов Илоны.
Библиотека в поместье Апостоловых… Я стоял посреди комнаты, на ковре перед тлеющим камином.
Из-за угла книжного стеллажа показалась Илона. Она несла в руках поднос с чашкой и книгой. Её лицо было бледным, с тёмными кругами под глазами, но собранным. Она шла, глядя в пол, явно погружённая в свои мысли.
А потом подняла взгляд и увидела меня.
Поднос с грохотом рухнул на паркет. Фарфор рассыпался осколками, чай широким тёмным пятном растёкся по светлому дереву. Илона застыла, уставившись на меня.
Её золотые глаза были неестественно широко раскрыты, губы приоткрылись. Она не издавала ни звука — просто смотрела, будто увидела призрака. Призрак в грязной, разорванной куртке, стоящего посреди библиотеки.
— Привет, любовь моя, — произнёс я, и голос прозвучал хрипло.
Она вздрогнула, как от удара. Её рука потянулась к груди.
— Марк… — это был не голос, а выдох, — Это… Ты?..
Она сделала шаг, потом ещё один, неуверенно, будто боялась, что я исчезну. Я не двигался, давая ей привыкнуть. Позволяя увидеть, что это действительно я — загорелый, обветренный, в лохмотьях, но живой.
Она подошла вплотную. Её пальцы, холодные и дрожащие, коснулись моего лица, провели по щеке, по губам, по скуле. Прикосновение было осторожным, полным недоверия.
— Ты тёплый, — прошептала она, — Ты… настоящий!
И тогда в её глазах что-то надломилось. Она ахнула, бросилась мне на шею, вцепилась так, словно хотела вдавить в себя, растворить, чтобы больше никогда не отпускать. Её тело сотрясали беззвучные рыдания, пальцы впились мне в спину сквозь кожу куртки.
— Я знала… я чувствовала, что ты не мог просто… но все говорили… все считали… — она говорила, захлёбываясь слезами, прижимаясь лицом к моей шее.
Я обнял её, прижал к себе, чувствуя, как её мелкая дрожь постепенно утихает, сменяясь тёплой, живой реальностью её тела. Я зарылся лицом в её волосы, вдохнул знакомый цветочный аромат.
— Всё хорошо, милая… Всё хорошо. Я жив, это правда.
— Но как… Где… Почему так долго!
— Мама? Что случилось?
Тонкий голос заставил нас обоих вздрогнуть. В дверях библиотеки стоял Дима. Он слегка вырос. Всего за месяц (или сколько там прошло?) сын чуть вытянулся, его детские черты стали немного резче. Но в его широко открытых глазах читался всё тот же недетский ум и сейчас — чистейший шок.
Он смотрел на меня, на мать, и его лицо чуть побелело.
— Па… папа?
Это слово, произнесённое с такой надеждой и таким страхом, пронзило меня острее любого клинка. Я осторожно отпустил Илону, сделал шаг вперёд и опустился на колени, чтобы быть с сыном на одном уровне.
— Привет, командир, — сказал я, и голос мой снова подвёл, став тихим и срывающимся.
Дима смотрел мне прямо в глаза, и я видел, как в этом взгляде идёт борьба: детская вера в чудо против горького, взрослого знания о том, что отцы после смерти не возвращаются. Он медленно протянул руку и тронул мое плечо. Потом сжал пальцы, убеждаясь в твёрдости мышц.
— Ты… ты обещал вернуться, — выдавил он.
— Я всегда держу слово, — сказал я, проводя рукой по его тёмным волосам, — Хотя на этот раз… получилось немного странно.
Илона подошла, обняла нас обоих, и мы просто стояли так, втроём, в тишине библиотеки, слушая, как бьются наши сердца — три отдельных ритма, сливающихся в один общий, тёплый и живой.
А потом пришло время объяснений. Мы сели на диван у камина. Дима прижался ко мне боком, будто боялся, что я исчезну, если он отстранится. Илона сидела напротив, её взгляд был пристальным, требовательным.
— Что произошло, Марк? — спросила она без, — Где ты был всё это время? Все… все почувствовали тот всплеск. А потом наступила тишина. И магия… она просто исчезла. У всех. У меня, у Димы, у оставшихся магов. Как будто кто-то выключил рубильник. Мы думали… мы думали, это конец всему. И что это и есть цена твоей… победы. Мы думали, что ты как-то «обнулил» её, чтобы заставить «Шестёрку» исчезнуть.
Я глубоко вздохнул. С чего начать? С того, как я разорвал себя? Как стал сетью? Как растворился в миллиардах? Рассказать ей, что я видел последние мысли Маши, последний взгляд Игоря? Что я чувствовал, как гаснут их огни?
— Я использовал силы самых сильных магов и… Разорвал себя на милиарды частиц. И внедрился в каждого из людей. А затем заразил «Шестёрку» и одолел её, — начал я медленно, подбирая слова, которые можно было бы произнести вслух, — И цена этого была моей жизнью. Я… Решил что ваше будущее и будущее целой планеты этого стоят… Но то, что случилось потом… Всё смешалось — привычная нам магия, Пустота, силы «Шестёрки», которые я вобрал в себя… Я не собирался уничтожать магию. Я…. Я отдал каждому выжившему инструмент. И сделал что-то вроде системы контроля, чтобы подобные Ур-Намму или «Шестёрке» вещи больше не случались. Но что-то пошло… По иному. Не знаю, почему — но я выжил и… — я замялся, глядя на свои ладони, — … стал тем, кто контролирует магию. Стал… вроде как администратором этой новой системы.
