***

Башня. Название говорило само за себя. Единственное здание высотой более десяти этажей, оно находилось на отшибе района ВР-3, которым заведовал Сервоголовый. Жилищный комплекс, если его можно было так назвать, с виду напоминал серую надгробную плиту.

Приблуда ранее упоминал, что местные могли снять здесь жильё или крышу над головой на одну ночь. От одного вида этой помойки мне резко захотелось развернуться и уйти, но выбора особо не оставалось. Мне нужен этот имплант. Просто необходим, если хочу выстоять против Мышьяка.

До этого момента я и не подозревал, что здесь могут жить люди, кроме рабов, шлюх и наёмников. Внешне, правда, они больше напоминали безжизненные и пустые оболочки, призраки, призванные вечно слоняться среди этих стен.

У фасада собирались женщины, посыпающие одежду золой для стирки, и мужчины с телосложением узников концлагеря. Мне понадобилось некоторое время, чтобы понять, кем они являлись на самом деле. Часть из них была чьими-то рабами, выполняющими обязанности за своих хозяев, а остальные — наёмники.

Такие же, как и я, с социальным статусом рабочего, они каким-то образом сумели избавиться от оков, но при этом застряли на уровне недочеловека. То ли им не хватало храбрости, чтобы сражаться в КиберСанктууме или присоединиться к рейдам, то ли этим людям попросту было всё равно. Ежедневных заданий хватало, чтобы прокормить себя на один день и оплатить комнату на ночь. Жалкое зрелище.

Я обошёл человека, копошившегося в грязи, и поставил для себя ещё одну заметку. Мужчины, женщины, белые, чёрные, азиаты. Все они были представлены в широком обилии, словно сборная солянка со всей планеты. Много, но никаких детей. За всё это время, учитывая, какой контингент обитал на ВР-3, мне так и не удалось встретить ни одного ребёнка.

Закон джунглей? Ребёнок – это всего лишь очередной голодный рот? Но как же другой закон? Наёмники драли шлюх с такой частотой, что визг разносился по всему ВР-3, а как известно большинству, от секса иногда появляются дети. Ответ напрашивался сам собой, и как бы жестоко это ни звучало, но, кажется, местные были стерильны как операционная комната.

Я постарался выбросить эту картину из головы, не захотев думать о том, чего ещё могла лишить нас система, и подошёл к подъезду. Восьмой этаж, квартира 829. Внутри пахло кислой прелостью немытых человеческих тел и чем-то едким, очень сильно похожим на запах щёлочи.

Лестница привела меня на восьмой этаж с широким коридором, проходящим сквозь здание, словно дорожная магистраль. По сторонам тянулись бесконечные ряды квартир, откуда доносились крики, стоны, вопли, ругательства и прочие признаки человеческой жизнедеятельности.

Гуталин ранее упомянул, что на заказ отправилось ещё три наёмника, и либо я опоздал, либо успел их опередить. Неудивительно, так как после нашего разговора я бежал с такой скоростью, что пятки заворачивались за уши. Однако всё же стоит быть начеку, вряд ли мои конкуренты с лёгкостью сдадут мне клиента.

До двадцать девятой квартиры удалось добраться без происшествий, лишь для того, чтобы понять, что вместо должника там меня ждало разочарование. Пусто! Вся квартира выглядела так, словно посреди неё взорвалась миниатюрная бомба. Мебель перевёрнута вверх дном, повсюду разбросаны рваные куски одежды, а в центре комнаты подсыхала всё ещё свежая лужа алой крови.

Опоздал…

Уходить с пустыми руками было бы глупо, поэтому я решил зайти и осмотреться. Кисловатый запах внутри оказался ещё сильнее, однако не это удивило меня больше всего. Где-то я его уже ощущал, но где? Слишком уж он казался мне знакомым.

Ящики вывернуты и брошены на пол. Единственный шкаф пустовал, а кухней не пользовались уже несколько недель. В единственной комнате была односпальная кровать без постельного белья с жёлтыми разводами на сером тонком матрасе. Здесь явно кто-то жил, причём совсем недавно.

В конечном счёте, ничего интересного обнаружить не удалось, и я хотел было сдаться, как вдруг при выходе заметил слегка приоткрытую дверь квартиры напротив. Она тут же закрылась, и за ней послышались спешные шаги и короткие, но частые ругательства. Я подошёл, занёс костяшку пальца для стука, как голос изнутри меня опередил:

— Занято!

— Да я не в сортир собрался. Есть пара вопросов, поговорим?

— Сказал же, занято! — голос зазвучал ещё громче, и тут уже настала моя очередь удивляться.

— Косой?

Шаги остановились, а затем послышался хруст дверной ручки. В проёме показался человеческий глаз, владелец которого явно не ожидал увидеть меня на своём пороге.

— Ты ошибся, — выпалил тот спешно и хотел закрыть дверь, но я его опередил.

— Да мне просто спросить!

— Да я особо и не знаю, в общем-то, ничего! — прилетел торопливый ответ, после чего я потерял остатки терпения и выбил дверь ногой.

От удара та вознамерилась слететь с петель, и если бы не Косой, то так бы и случилось. Наёмник злобно оскалился, но вместо того, чтобы атаковать, схватил меня за руку и затянул внутрь, закрыв за мной дверь.

— Твою мать, Смертник, надо тебе свой нос везде совать?

Я спокойно осмотрелся. Заброшенная квартирка на одну комнату, старая мебель, видавшая лучшие времена, недоеденная лапша быстрого приготовления на кухне и тело, накрытое серым, влажным покрывалом. Косой, чьё лицо побелело то ли от страха, то ли от изнеможения, явно не собирался вступать со мной в схватку, что уже неплохо.

— Что ты здесь делаешь? — я задал вполне очевидный вопрос, указывая на накрытый труп.

— Сухари сушу, разве не видно? — в привычной манере отшутился наёмник, а затем приложив ладонь к культе левой руки, с трудом присел на жёсткое кресло. — Зачем ты сюда припёрся? Тебе одного Мышьяка мало? Решил занырнуть ещё глубже?

Рана была серьёзная, и пускай руки он лишился ещё на червях, кто-то или что-то пыталось оторвать остатки. Не думал, что увижу его таким сломленным. Парень чего-то опасался, нет, он боялся. Причём боялся до чёртиков.

— Я здесь по заданию, — я ответил на его вопрос, а затем спросил: — Ты что тут делаешь?

— Заданию? — произнёс Косой, переходя на ироничный смех. — Вот же сука. Гуталин тебя отправил?

— Он самый, — диалог явно начал очередной круг безответных вопросов. — Что ты тут делаешь?

Косой выдохнул, достал сигарету и, закурив, ответил:

— А, да катиться всё к псам, смысл уже скрывать? Система выписала на меня повесточку, от которой никак не отмазаться, если ты меня понимаешь.

— Повестку? — повторил я, а затем подошёл ближе и попытался осмотреть его рану. — Какую повестку? Штраф?

— Угу, — поморщился от боли тот, когда я нашёл более или менее чистую тряпку и затянул жгутом на предплечье. — Посмертный штраф. Гуталин тебе не рассказал, кого валить собрался?

Я затянул рану как можно крепче и покачал головой.

— Я не за тобой пришёл. Мне надо найти какого-то должника и привести к Гуталину.

— Должника, значит? Интересно он выразился. Чёрт, Смертник, да не дави ты так сильно, больно, хоть волком вой. Я думал, ты по мою душу. Двое уже пытались, я едва спрятаться успел.

Я взял металлический стул с потёртой спинкой, присел напротив и заговорил:

— Может, уже расскажешь, что здесь происходит? Должник в углу лежит? Ты его завалил?

— Не я, и это не должник, — ответил тот, покуривая сигарету. — Этот помер пару дней назад. Всей ватагой завалили, ты там, кстати, тоже был.

Хватит недоговорок. Я встал, сорвал покрывало и увидел перед собой неожиданное. С виду человеческое, но на самом деле искусственное тело с множеством отверстий и разодранной грудной клеткой. Половина головы отсутствовала, словно её сбрили острым мачете, а электронные внутренности торчали как иглы дикобраза.

— Приложи индекс, — прошипел Косой, указывая на лицо синта. — Не переживай, он тебя уже не укусит.

Я посмотрел на собственную ладонь и выбитый на ней штрих код. Нет, совать пальцы куда попало не стану. Поздно. Косой появился из ниоткуда и, схватив меня на запястье, резко дёрнул вправо.