— Я всё-таки не понял, — неуверенно произнёс Лев. — Для чего покупать такие обширные земли и зачем столько охранников? Соглашусь, что моим заводам требуется десяток охранников. Однако сорок и тем более пятьдесят — слишком много.

Логичное замечание. У Демидова вообще толковый отпрыск. Ещё он окончил Лейпцигский университет, где изучал горное дело, а затем проходил практику в Богемии, работая на металлургическом заводе инженером. Аммос тоже прошёл похожую подготовку. Прокофий, конечно, редкостный дурень, чуть не похоронивший талантливых детей. Впрочем, пока у меня нет доверия к его сыну.

— Лев Прокофьевич, все необходимые сведения вскоре получит ваш отец и дядя. Через месяц ждите указаний, заодно людей. Зная вашего батюшку, он среагирует быстро. Ваша задача — провести переоборудование заводов к лету и начать плавить металл. А чуть позже мы обсудим ситуацию снова.

Младший Демидов обиделся, но виду не показал. Он умеет держать эмоции в узде. С таким-то папашей!

— Тогда я вас покину. Хочу немного поработать над бумагами. Ещё моя супруга недавно сообщила, что непраздна и находится в немного возбуждённом состоянии. Ей постоянно требуется моя поддержка, — Лев правильно понял, что у нас намечается серьёзный разговор, и решил откланяться.

— Поздравляю! — вскакиваю и трясу руку удивлённого мужчины. — Антип, вина!

— Испанского изволите, барин? — уточнил мой домовитый слуга.

— Конечно! Открывай главный подарок дона Хабьера.

Баск привёз мне чуть не полвоза отличного вина из разных испанских провинций и два десятка бутылок отличного портвейна из славного города Порто. Для этих мест — это настоящее сокровище.

Присутствующие сразу возбудились в предвкушении выпивки. Я обычно народ вином не балую, предлагая свои настойки различной крепости.

Когда Антип налил рубиновую жидкость в хрустальные бокалы, мы все дружно поднялись.

— Дети — это лучшее, что может случиться со здравомыслящим мужчиной. Дуракам и эгоистам этого не понять! Поэтому желаю вашей супруге удачно разродиться, затем порадовать вас новыми ребятишками! Мой доктор в вашем полном распоряжении. Мы как раз привезли акушера, думая о пополнении семейства.

Выпили, ещё немного пообщались. Атмосфера стала менее официальной. Младший Лугинин тоже не мой друг, но у нас есть договорённость с его отцом. За много лет работы на Урале Ларион Иванович никогда не нарушал слово.

В итоге Лев ушёл повеселевший и немного пьяный. Оказывается, он практически не пьёт. Оно и правильно, нечего растрачивать жизнь на глупости с пороками.

— Николай Петрович, я полностью одобряю ваш проект. Край требует порядка и благоустройства во всех сферах. Скажу больше, у меня уже есть отряд из двадцати бойцов, подготовленных по вашей методике, это не считая охраны. В последнее время дворянам стало небезопасно: то бунты, то какие-то варнаки убивают помещиков, — улыбнувшись, произнёс Трубецкой. — И мне нравится система безопасности, полагающаяся на постоялые дворы как опорные точки. Это ведь ещё подспорье в перевозке наших и чужих грузов. На последнем мы можем заработать. Однако караван-сараи не покроют расходы на содержание пяти десятков бойцов. Им ведь надо не только платить жалование, но и обеспечить амуницией, провизией, лошадьми, а также жильём. Тем более вы вербуете людей женатых, что логично, но семьи также требуют дополнительных расходов. Мы обязаны достойно платить людям, дабы требовать верность и дисциплину взамен. Может, расскажете о настоящей причине переполоха? Насколько я знаю, вы уже начали строить целую цепочку постоялых дворов и несколько складов вдоль Сибирского тракта.

Вот жук! Нельзя недооценивать князя и подобных ему людей. У них тоже есть своя разведка или способность сопоставлять факты. Я ведь не могу скрыть масштабное строительство. К тому же грамотные люди давно поняли, что надо внимательно следить за моими телодвижениями. Там, где граф Шереметев, там деньги. Однажды именно Дмитрий Юрьевич так и выразился.

— Вы уже догадались?

— Золото?

Князь аж подался вперёд, отчего его хищные черты лица заострились ещё сильнее. Лугинин также скинул маску невозмутимости.

— Да, — отвечаю улыбнувшись.

— Позвольте, но золото добывается на Урале уже лет сорок. Только никому ещё не удалось выйти на достойные объёмы, кратно перекрывающие расходы. Заводской метод требует больших вложений, — Максим Ларионович впервые подключился к разговору.

— А кто говорит о шахтовой добыче? Перед вами лежит карта, где отмечены десятки участков с россыпью золота. Там его сотни пудов, если не тысячи! Ещё и затраты на добычу минимальные, — после моих слов гости буквально впились в карту. — Скажу больше, уже в конце весны мои артели начнут добычу.

Оба собеседника одновременно оторвались от карты и посмотрели на меня. В их взглядах читался вопрос: «А мы?».

— У вас будет год на подготовку. Сначала формируем отряды, затем необходимо создать артели старателей из верных людей. Советую здесь пойти по такому же пути, как и с наймом бойцов. Лучше всего подойдут крепостные, которым гарантирована свобода. Заодно выбирайте людей семейных, но выдёргивайте их из разных деревень. Нельзя, чтобы люди сговорились. Золото — это страшный металл! Он толкает даже приличного человека на подлости и преступления.

— Вам не кажется, что это несправедливо? — князь сделал попытку побыстрее влезть в бизнес.

— Нет! Я нашёл золото, подготовился к его добыче и хочу снять сливки. Дело даже не в прибыли, меня волнует политический момент. Вы должны понимать, о чём речь, — после этих слов Трубецкой многозначительно кивнул. — Зато остальные участники нашего концерна приходят на всё готовое. Скажу больше, мои люди будут набивать шишки, а ваши смогут избежать многих ошибок. А ещё именно я приказал создать особые приспособления для добычи, превосходящие остальные методы. Ими мы тоже поделимся.

— А как быть с шахтовым методом? Насколько я понимаю, артели быстро вымоют основные россыпи в реках. Далее придётся работать уже заводам, — Лугинин снова присоединился к беседе.

— Это правильный вопрос! Предлагаю обсудить создание концерна, который будет добывать золото в промышленных масштабах. Максим Ларионович верно заметил, что речные россыпи быстро закончатся, но основные залежи металла останутся. Он должен быть добыт на пользу России и нас грешных! — произношу с открытой усмешкой.

Собеседники не стали ломать комедию и рассмеялись в ответ.

Именно в скромном домике для отдыха на окраине Златоуста второго января 1780 года был дан старт событию, получившему название «Великая русская золотая лихорадка».

Шешковский немного прищурился, зайдя в кабинет. После тёмной прихожей рабочее место императрицы было просто залито солнечным светом. Оно и понятно — на дворе конец июля. Погода в последние дни радует обитателей столицы. Вернее, Царского Села, куда обычно на лето переезжает Екатерина. Вслед за ней устремляются наиболее близкие придворные, а сановники вынуждены проделывать немалый путь для доклада.

Вот и глава Тайной экспедиции недавно приехал в царскую резиденцию. Особо срочных новостей у него нет. По остальным тайный советник отчитывался по понедельникам, а сегодня четверг. Не сказать, что императрица начала выказывать немилость своему верному слуге, но охлаждение наступило. Степана Ивановича перестали приглашать на заседания близкого круга. Хотя сложно сейчас собрать этот узкий кружок. Суворов умер, Потёмкин в Новороссии, князь Вяземский ушёл в отставку и перебрался ближе к Москве. Остался только Херасков, неожиданно возглавивший Ревизион-коллегию. Он как раз сидит на стуле рядом с правительницей, ловя каждый её взгляд. Но это не верный человек, а обычная придворная гиена, готовая предать при первом намёке на слабость хозяина.

Кстати, по пути Шешковскому встретился ещё один глава коллегии, на этот раз Берг. Сойманов редко бывает у императрицы, да и обострившаяся болезнь не позволяет ему совершать столь трудоёмкие поездки. Однако Михаил Фёдорович был в Царском Селе, ещё и отказался перекинуться со Степаном Ивановичем парой слов. Всё очень странно!