Впрочем, графине этого было достаточно. Торжествующе улыбаясь, она прошла в дом, и вскоре даже мы услышали ее распоряжения, отдаваемые слугам. Рой выдохнул, а потом расхохотался.

– В этом она вся! Розовая спальня! – он покачал головой. – Уверяю, она сделала это специально, чтобы позлить меня!

– Да, наверное. – Я вдруг поняла, что очень устала.

Кажется, Рой еще что-то говорил по поводу матери, но я почти не слушала, глаза слипались. Поэтому появление графини, лично решившей сообщить, что комната, отведенная мне, готова, я приняла с благодарностью. Коротко попрощавшись с Роем, я прошла за его матерью. Как только мы поднялись по лестнице на второй этаж, где нас уже не было слышно с террасы, женщина обернулась ко мне с улыбкой:

– Надеюсь, вы уже простили моего сына?

– Простила? За что?

– За то, как он поступил по отношению к вам. Как можно быть таким болваном! – она вздохнула. – Его поведение впросто ужасно!

Я пожала плечами:

– У него не было особого выбора.

– Возможно, но это не оправдывает его! Я очень люблю Кариссу и даже иногда Козимо, но это не может служить оправданием для моего сына! – она внимательно посмотрела на меня. – Впрочем, что это я! Вы, наверное, очень устали!

– Да, день был непростым…

Я собралась, готовясь к очередному семейному допросу, но графиня кивнула, принимая мой ответ, и пошла дальше, указывая дорогу. Меня удивило то, что она это делает лично, а не поручила слугам, но размышлять об этом не хотелось.

Комнаты все тянулись и тянулись одна за другой. Разноцветные стены, витражи на окнах, мебель – все свидетельствовало о богатстве хозяев.

– Дом был построен несколько столетий тому назад, но постоянно перестраивался, – пояснила графиня, заметив взгляды, которые я бросала по сторонам. – Делрой тоже приложил к этому руку.

– Да, он же жил в Лаччио, – вспомнила я. – Когда мечтал стать художником.

– Он вам и это рассказал? – Графиня даже остановилась и изумленно посмотрела на меня.

– Упомянул. Как я поняла, он не слишком любит говорить об этом.

– Странно, что он вообще затронул эту тему… Впрочем, если так, то он еще больший осел, чем я предполагала, – она задумчиво посмотрела на меня. – Я дала ему слово, что не буду больше вмешиваться в то, что происходит между вами, но, поверьте, вы значите для него очень много.

– Возможно…

– Просто поверьте! И обязательно, как истинная женщина, воспользуйтесь этим!

Не дожидаясь ответа, она повернулась и зашагала, ведя меня сквозь галерею, куда выходили двери гостевых комнат. Когда мне уже стало казаться, что мы будем идти вечно, мы вошли в спальню, где суетились служанки. При виде нас они поклонились и, повинуясь жесту графини, торопливо вышли.

– Я сама помогу вам, – предложила она и, не дожидаясь ответа, начала распускать мне шнуровку платья. – Завтра скажу Рою, что вам нужна служанка.

– Не стоит, – устало возразила я.

Но она упрямо качнула головой, и я решила не продолжать. Платье упало к ногам, я переступила через него и направилась к кровати, ощущая, что графиня все еще смотрит на меня. Я обернулась:

– Спокойной ночи?

– Спокойной ночи. – Она бросила на меня еще один пронзительный взгляд и вышла. Я рухнула на кровать и погрузилась в блаженный сон.

Утром я с трудом проснулась и несколько мгновений вспоминала, как попала в спальню, после чего пришлось вновь бежать в ванную комнату: токсикоз не сдавался. Кажется, Сашка говорила, что такое возможно, и чтобы в этих случаях я не геройствовала. Впрочем, было настолько плохо, что о геройствах было даже подумать страшно.

Придя в себя, я хотела одеться сама, но не смогла справиться со всеми шнуровками. Пришлось позвать служанку. Молоденькая девушка, прибежавшая на звон колокольчика, с достаточной сноровкой поправила платье и заплела ставшие уже привычными косы, при этом поглядывая на меня с любопытством: вести о таинственной племяннице вдовствующей графини уже распространились по дому.

Служанка попыталась расспросить меня о заснеженных землях, но я все еще чувствовала слабость и отвечала очень односложно. Обиженно надув губы, девушка вышла, наверняка сочтя меня надменной и заносчивой. Дождавшись, пока дверь закроется, я встала и с какой-то тоской посмотрела в зеркало. Мне показалось, или живот все-таки начал появляться… Надо было, наконец, объясниться с Роем, и сделать это следовало сейчас, пока время не упущено.

Почувствовав прилив сил от принятого решения, я вышла из комнаты. Графа Алайстера нигде не было, встреченные мною слуги затруднялись ответить, где он, и я спустилась на террасу, где мы вчера ужинали.

Вдовствующая графиня одна сидела за столом и задумчиво смотрела на город. Я хотела ускользнуть, но она меня заметила.

– Лиза, доброе утро! – женщина приветливо мне улыбнулась, хотя взгляд оставался серьезным, словно она подозревала меня в чем-то. – Надеюсь, вы не против, я распорядилась принести завтрак сюда.

– Вы – хозяйка этого дома. – Я опустилась на стул, наслаждаясь солнцем и тем, что мне не надо никуда торопиться.

– Скорее, почетная гостья, – улыбнулась женщина. – Во всяком случае, мне бы так хотелось: в моем возрасте изображать хозяйку дома уже утомительно.

Она явно лукавила. Я ничего не ответила, судорожно придумывая предлог, чтобы уйти. И вчерашний разговор, и ее дружелюбие сбивали меня с толку. Я не привыкла, чтобы родители полностью одобряли выбор своих детей. Впрочем, граф Алайстер пока ничего мне не предлагал. Меня снова охватило беспокойство, как он отреагирует на известие о ребенке, и не стоит ли повременить с этим. Хотя куда уж временить? Само оно не рассосется…

– Хотите кофе? – предложила мне графиня, нарушая молчание. Я покачала головой:

– Спасибо.

– Вы ничего не съели.

– Я не ем по утрам, – солгала я. Вернее, не совсем солгала, в последнее время я действительно не завтракала.

– Как и Делрой, – она спокойно поверила в это объяснение.

– Да, он пьет лишь кофе.

– Что скверно отражается на его характере. – Она поднесла чашку к губам, отпила, вновь поставила на стол. – Я очень люблю сына, но, к сожалению, большую часть времени он невыносим.

– Думаете, если Рой откажется от кофе, то станет лучше? – вырвалось у меня. Графиня рассмеялась.

– Это вряд ли. Увы, он дурно воспитан, как ни тяжело мне в этом признаваться. В оправдание могу лишь сказать, что это не моя вина: отец Делроя настоял, чтобы отправить мальчика на обучение в Риччионе, – в ее голосе послышалась грусть. – Мой вам совет: не допускайте подобного с вашими детьми.

Я вздрогнула, опустила глаза, надеясь, что графиня не заметит мою растерянность, и поспешила сменить тему для разговора:

– А где Рой сейчас?

– Насколько я знаю, он порталом перенесся в Лагомбардию, отдать распоряжения на время своего отсутствия. Совет будет недоволен его решением, – она вновь улыбнулась, словно эта мысль доставляла ей наслаждение.

– Почему? – не сдержалась я.

Графиня отставила чашку и вздохнула:

– Лет пятьсот назад, воспользовавшись тем, что выборы пастыря затянулись и стороны не могли прийти к согласию, одно из мелких княжеств захватило и удерживало две крепости, принадлежащие пастырям, рядом с которыми была шахта черного хрусталя. Вы знаете, как нам необходим этот камень! Истинного Пастыря не было, на княжество не могли вовремя наложить запрет проведения всех религиозных служб и тем самым, через недовольство граждан, заставить повиноваться. Хрусталь попал в руки чернокнижникам, и началась опустошающая война. В конечном итоге пастыри с помощью правителей и глав знатных родов – вы же знаете, что магией владеют лишь они – победили. Земли вернулись к Лаччио, но с тех пор повелось, что обязательным условием при выборе Истинного Пастыря является присутствие всех глав сопредельных государств как заложников.

– Но почему тогда Рой отказался ехать? Он ведь глава Совета, – удивилась я. Графиня улыбнулась.