– И что же с ней происходит?

– Ну что может произойти с кровью? Кислород перестает поступать, и она сворачивается, – он с насмешкой посмотрел на меня. – В результате получается химическая реакция… уж это-то вы должны знать!

– Вы переносите меня в другой мир, показываете магию, а потом требуете, чтобы я вспомнила школьную программу по химии! – возмутилась я. – Еще скажите, что магию можно объяснить с научной точки зрения!

– Если постараться, то можно, – согласился Рой. – Только зачем?

Он посмотрел на лист, по которому водил грифелем, едва заметно смутился. Я успела заметить, что там был набросок – портрет девушки, чем-то похожей на меня. Я хотела попросить показать, но граф быстро скомкал его:

– Теперь о главном: раз уж вы приняли решение остаться, вы полностью подчиняетесь моим приказам и не устраиваете самодеятельности, как с кольцом!

– Если бы я не устроила этой самодеятельности, то вряд ли сейчас сидела бы в этой комнате и выслушивала ваши требования, – парировала я, с удовлетворением заметив, что он вздрогнул, но тут же взял себя в руки:

– Это было исключение. Вы согласны с моим условием?

– У меня есть выбор?

– Либо согласиться, либо, – он кивнул в сторону шкафа, – уйти.

Я внимательно посмотрела на него, затем на дверь. Змея, кусающая себя за хвост, уставилась на меня. Мозаика была выложена так, что змея казалась живой, были видны мельчайшие чешуйки на ее теле, блеск немигающих глаз, маленькие точки-ноздри.

Я всегда испытывала отвращение к змеям, поэтому отвернулась к окнам, за которыми лежал новый для меня мир, полный красок и приключений, будоражащих кровь. Мир, где я была почти свободна от удушливой и чрезмерной опеки. Я встала, прошлась по комнате, затем повернулась к графу:

– Я согласна.

Рой кивнул:

– Хорошо. Порталами сейчас пользоваться опасно, скорее всего, нас выследили именно по ним, кольцо Кариссы скрыло вашу сущность, но больше этой ошибки никто не допустит. Ни Лаччио, ни мы. Придется ехать, как обычные путники: знатная, но бедная дама со служанкой и охраной.

– Не слишком ли очевидно? – усомнилась я.

– Разумеется, нет! Доверьтесь мне, – он радостно улыбнулся. Мне подумалось, что на самом деле граф даже получает удовольствие, находясь в гуще событий.

Покидать виллу графа Алайстера мне пришлось, переодевшись в служанку. Закутавшись в плащи, с плетеными корзинами в руках, мы с Далией выскользнули из черного хода и, огибая сады, миновали высокие кованые ворота.

Дальше мы вынуждены были идти по пыльной дороге под пока еще палящими лучами южного солнца. Уже минут через пятнадцать одежда прилипла к телу, а по лицу просто струился пот. Громоздкая корзина оттягивала руки, края лозы неприятно царапали кожу даже через ткань простого платья, которым со мной поделилась Далия.

Сама она легко шла впереди меня, абсолютно не чувствуя жары. Я с завистью посмотрела на нее, затем с тоской – на зеленевшую впереди рощицу, за которой нас должен был ждать Боненвенунто с каретой и охраной. Идти предстояло не меньше получаса, и я приуныла. Далия, словно почувствовав мое настроение, обернулась:

– Потерпите, мадонна, роща ближе, чем кажется, тем более мы можем срезать путь через поля витиса.

Она махнула свободной рукой в сторону зеленых лоз, ровными рядами растущих неподалеку. Их огромные алые гроздья были тщательно подвязаны.

– Только осторожно, – предупредила меня моя спутница, – за кражу хоть одной ягодки здесь могут отрезать ухо!

– Граф так суров?

– Нет, это древний закон, и даже он не в силах изменить его.

– Я думала, он – хозяин своих земель, – фыркнула я. Далия смерила меня строгим взглядом: – Именно так, поэтому, как никто другой, мэссэр граф прекрасно понимает, что нельзя разрушить за один миг то, что создавалось веками. Витис кормит соседние деревни, и крестьяне вправе защищать себя. Отмени граф это право – арендаторы почувствовали бы себя уязвленными.

– Понятно, – кивнула я, вслед за служанкой сворачивая с дороги и ступая на пожухшую от жары траву.

Между высокими лозами царила прохлада. Идти вдоль рядов было гораздо легче, чем по дороге. Я внимательно осматривала растения, пытаясь сравнить со своим миром.

Витис выглядел почти как наш виноград: отслаивающаяся тонкая кора, узловатые лозы, огромные зеленые листья почти с тем же рисунком. Лишь прожилки на них были красными, как и сами ягоды. Мне захотелось попробовать их на вкус, но я сдержалась, вспомнив предостережение Далии. Мы почти прошли поле, когда откуда-то сбоку раздался строгий оклик. Какой-то невысокий мужчина бежал к нам. Его штаны из грубого сукна выцвели, а рубаха пожелтела от времени.

– Эй вы, стойте! – потребовал он. Далия опустила корзину на землю и выжидающе посмотрела на него:

– Джованио, здравствуй, – в ее голосе сквозила досада.

– Далия? – Он остановился неподалеку, тяжело дыша, по его шее к груди, покрытой черными жесткими волосками, стекали струйки пота. – Я уж думал, кто чужой идет.

– В такую жару? – фыркнула она.

– В такую жару только чужие и ходят! Свои-то знают… а что тебя заставило?

– Да вот, надо родственницу в деревню проводить, – она мотнула головой в мою сторону. Джованио повернулся ко мне. Его глаза внезапно заблестели:

– Откуда такая? Ты ж вроде сирота?

– Дальняя кузина. С севера, – сухо пояснила женщина. – Ты долго нас еще на солнцепеке держать собираешься?

– Да ладно, дай мне с девушкой пообщаться! Редко в наши края такие красавицы заходят! – отмахнулся тот, намереваясь подойти ко мне ближе. От него разило потом и перегаром. Далия преградила ему путь.

– С женой приходи, вот и наобщаетесь, – веско произнесла она. При упоминании жены Джованио сник и попятился.

– Ну… твоя правда, что вам лишнюю пыль глотать, – пробурчал он, старательно пряча взгляд. Служанка фыркнула и зашагала к рощице. Я поплелась за ней следом.

– Удачного пути! – совершенно искренне понеслось нам вслед. Далия по-особому скрестила пальцы на правой руке:

– Вот ведь! Так и беду накликать недолго!

– Почему? – и я, пыхтя, переложила корзину из руки в руку.

– Потому что путь впереди, и лишь Создатель знает, какой он! – сурово сказала служанка. Я пожала плечами и поплелась за ней к заветной роще.

Мои надежды, что среди деревьев можно будет укрыться от солнца, не оправдались: мелкие узкие листья почти не отбрасывали тень, за чахлой рощей виднелись остатки колонн, когда-то здесь находился храм.

Рядом с руинами стояло нечто, напоминающее ящик на колесах, в который были впряжены две унылые гнедые лошади. Бок одной из них был заляпан грязью. По всей видимости, это и была карета, нанятая Боненвенунто.

Сам он лежал под одним из деревьев и азартно резался в карты с двумя мужчинами весьма сомнительной наружности: не то разбойники, не то бретёры. Во всяком случае, я бы не желала встретиться с ними в темном переулке: невысокие, коренастые, нос у одного из них свернут на бок, темные, давно не стриженные, волосы висели как сосульки. Одежда тоже оставляла желать лучшего: засаленные куртки из кожи с рядами металлических дисков размером с монету – дешевая замена кольчуге, штаны из темной ткани, видавшие виды сапоги, обтрепанные манжеты и воротники рубашек.

Увидев компанию художника, Далия буквально швырнула корзину на землю и накинулась на него, словно бык на красную тряпку:

– Ах ты бездельник!!! Да что ты себе позволяешь!

– Далия, любовь моя! – Боненвенунто, отбросив карты, вскочил и широко улыбнулся, предвкушая очередную перепалку. – Чем я не смог порадовать тебя на этот раз?

Его приятели тоже поднялись и скованно поклонились мне, а затем с интересом посмотрели на служанку, которая придирчиво рассматривала ящик на колесах:

– Что ты притащил?

– Карету, как и повелел его светлость, – хмыкнул художник, отряхивая свой камзол с пестрыми рукавами.

– Ты называешь это каретой? Полагаешь, мадонне будет достойно путешествовать там?