Обычное утро обычной деревни.

А впереди, за поворотом, у дома старосты, стояли четверо.

И один из них был тот самый воин, которого Волох притащил из леса и посадил в погреб к Елене. Вот только лицо его было распухшим, а глаза заплыли из-за синяков.

Рядом с крыльцом валялась опрокинутая скамья.

А из дома доносились крики, там кто-то громко спорил.

От автора:

Завтра возьму выходной.

Завидев впереди дом старосты, я тут же замедлил шаг. Пошёл нарочито спокойно, выравнивая дыхание.

Старательно делал вид, будто вышел прогуляться и вообще никуда не тороплюсь, а сам смотрел в оба глаза и слушал, стараясь понять, что вообще происходит: Агрессивно настроен Джозеф или, наоборот, всё осознал.

Судя по крикам, ничего он не осознал.

И чего этому Джозефу неймётся? Вот честно, я не понимаю. Очень надеюсь, что он решил принести деньги, и просто делает это без уважения. Ему ведь пятнадцать дней срока дали, вот он и приехал. И все эти вопли пьяного человека из-за боли, что надо платить по счетам. Иначе я вообще не представляю, что у него в голове.

Один только вопрос. Неужто у него совсем отсутствует инстинкт самосохранения?

Или он не понял, кто такой Айвен?

Я вот понял с первой минуты. Не знаю, как остальные, а у меня в присутствии этого человека дыхание перехватывает. И, между прочим, не от страха, а от неотвратимости. Он как пронзит взглядом, и как-то само собой становится ясно, что врать бессмысленно, а дерзить самоубийственно.

Джозеф, похоже, этого не усвоил. Либо настолько был пьян, что чутьё отбило напрочь.

Я, тем временем, подошёл ближе.

У крыльца стояли двое знакомых гвардейцев. И будто повезло, те самые, которых Волох вытащил из леса и посадил в погреб к Елене. Лицо у одного до сих пор было в жёлто-лиловых разводах, и правый глаз открывался не до конца. У второго лицо было менее распухшее, зато он стоял кособоко.

Увидев меня, оба нахмурились.

Из дома по-прежнему неслись выкрики. Кричал явно Джозеф, слов было не разобрать, но интонация была такая, которую ни с чем не спутаешь.

Что он там орёт?

Я поравнялся с крыльцом.

— А ты чего это тут ходишь? — грубо спросил желтолицый.

— К старосте, — сказал я. — Донесение срочное.

— Староста не принимает, — ехидно оскалился он.

— Меня примет, — Я постарался, чтобы это прозвучало буднично. — Я послание несу от господина Айвена.

Гвардеец так и застыл на месте, уставившись на меня распахнутыми глазами. Зрачки расширились, он даже отступил на полшага.

— От… от советника?

— От него, от него! — тут же закивал я, почувствовав, что случайно угодил, куда надо.

Гвардеец облизнул губы. Оглянулся на своего кособокого товарища, но у того была похожая реакция. Он, как услышал заветное имя, вообще старался не смотреть в мою сторону, будто меня тут нет. Помогать советом товарищу он явно не собирался. Мол, каждый сам за себя.

— Проходи, — облизнув губы, наконец сказал желтолицый и отступил в сторону. — Только быстро давай.

Я сдержал смешок и шагнул внутрь. Надо же, сработало. Вот и я стал тем, кто проходит на любые закрытые вечеринки, хвастаясь знакомствами.

Осталось понять, что дальше делать. Я ведь просто хотел узнать, что там происходит. А тут вышло так, что я уже шагаю внутрь дома Сергея, чтобы самому стать участником происходящего. Вот только, что делать дальше, у меня никакого представления.

В горнице меня встретила неприятная картина. Сергей стоял на коленях посреди собственного дома. И по тому, как он держался, было понятно, что на колени его поставили силой.

Напротив него, в кресле, развалился Джозеф. Ноги он закинул на стол, пачкая сапогами белую скатерть…

Я сделал глубокий вдох, чтобы не сделать что-нибудь очень глупое.

По бокам от Джозефа стояли двое гвардейцев. Я же крался вперёд, стараясь как можно дольше оставаться незамеченным.

— Ну что, Сергей? — Джозеф покачивал сапогом. — Так и будешь на меня смотреть? Или уже начнёшь сапоги целовать? Я жду.

Староста безразлично пожал плечами. Правда страха в нём не было.

— Смысл-то какой? — сказал он.

— Смысл⁈ — Джозеф подался вперёд. — Ты староста этой деревни. Ты должен мне подчиняться и делать, что я скажу. А если я захочу самых лучших девок, ты их мне сам приведёшь, и убедишь, чтобы меня обслужили как следует.

— Я такими полномочиями не обладаю, — поморщившись, хмыкнул он.

— Чего?

— Не обладаю, говорю, — Сергей смотрел снизу вверх, и голос у него был ровный. — Люди пусть сами решают. Если найдётся девушка, которой вы понравитесь, и которая захочет с вами время провести, так это её дело, я не указ. Я человек простой.

— Простой человек! — расхохотался Джозеф. — Ишь как заговорил.

И тут я понял, что он был очень пьян.

— Простой он! А кто мужиков на меня поднимал? Кто расправой сулил? Кто перед канцелярским выслуживался, чтобы меня очернить, а? А теперь-то ты по-другому заговорил.

Тут он краем глаза заметил меня.

— А это-то ещё кто? — Джозеф прищурился. — Это что, повар, что ли? Ты что, еду мне принёс?

— Нет, — скромно сказал я.

— А чего тогда припёрся?

— Я принёс послание для старосты Сергея, — сглотнув, произнёс я.

Джозеф картинно вскинул брови.

А староста невозмутимо перевёл на меня взгляд, и в глазах у него я прочёл обречённость. А еще, он будто говорил: не лезь, мальчик.

— И что там за послание? — спросил Сергей.

Ну что, буду придерживаться легенды до конца.

— От господина Айвена, — сказал я. Вдруг мой трюк сработает дважды.

И сработало.

У Айвена, прямо-таки, какое-то волшебное имя. Джозеф выпрямился в кресле, снял ноги со стола, а с его лица будто ветром сдуло весь хмель.

— Что передавал советник? — невозмутимо спросил Сергей.

— Что скоро будет, — сочинял я на ходу. — И спрашивал, хорошо ли вы выполняете свой долг.

— То есть как это скоро⁈ — засуетился Джозеф. — Он же на восток уехал! Он там месяц пробудет! Мне доложили… в общем знаю.

— Значит, управился раньше, — ответил я.

— А как он тебе сообщение прислал? — вдруг сощурился баронет. — Не врёшь ли ты часом?

А вот это я не продумал… да я вообще ничего не продумал! Поэтому выпалил, что первое на ум пришло:

— Так птичкой.

В горнице стало тихо.

— Чего? Какой птичкой?

— Так ласточкой, — ответил я. — Я ведь одарённый. С птицами общаться умею. Вот он мне птичку и прислал, а у птички послание.

Сам не знаю, откуда это вылезло. Меня потряхивало от адреналина, я просто не знал, что ещё говорить, а давить на всеобщий страх перед Айвеном казалось вполне рабочей стратегией.

Главное теперь не завраться и не загнать самого себя в ловушку.

— И где это послание? — Джозеф вскочил. — Давай сюда, посмотрю!

— А нельзя, — с самым честным лицом замотал я головой.

— Что значит нельзя⁈

— Послание секретное, — я развёл руками. — Его только старосте Сергею можно передавать. Иначе оно разрушится, а меня потом накажут.

Джозеф шумно сглотнул, посмотрел мне в глаза с подозрением, потом перевёл взгляд на старосту.

А я стоял и очень старался выглядеть глупым добродушным поваром, которому поручили передать послание и который ужасно боится что-то испортить.

Судя по всему, получилось.

— Да чёрт с вами со всеми! — Джозеф сплюнул прямо на пол. — Айвен, Айвен! Достали вы меня со своим Айвеном!

Он рванул ворот.

— Как придёт, скажите ему, что я деньги принёс!

— А вы принесли? — осторожно спросил я.

— Чего?

— Деньги, говорю, принесли? — Я постарался, чтобы прозвучало обеспокоенно. — Нельзя ведь обманывать. Господин советник проверит и накажет.

— Принёс! — рявкнул Джозеф.

Гонор вернулся к нему мгновенно, вместе с хмелем.