— Что это было, вообще? — покачал он головой..

— Происки конкурентов, — ответил я.

— Совсем обезумели…

Вы проявили силу духа и смогли пережить смертельную опасность.

Укрепление тела +5

Коготь хмыкнул. Что-то мелькнуло в его глазах, не то усмешка, не то злость.

— Ладно. Идём сушиться. И тебя перевязать надо, эти идиоты тебе голову разбили.

Я кивнул и осторожно потрогал затылок. Тут же зашипел от боли.

— Сам идти сможешь?

Он отпустил меня, и я сделал пару неуверенных шагов. Затылок гудел, волнами накатывала тошнота. Коготь цокнул языком, подхватил меня под руку и повёл в сторону от реки.

И тут я вспомнил про панду.

— Где Ника? — хрипло спросил я и оглянулся.

Снова попытался ощутить её присутствие внутренним чутьём.

— Кто? — спросил Коготь сердито. — Не было тут никого, кроме идиотов этих.

— Панда… то есть кошачий медведь, — пояснил я. — Мой зверёк. Ты не видел её?

— Потом найдёшь, — буркнул Коготь и потащил меня дальше.

Но я вырвался из его хватки и крикнул:

— Ника!

Оглянулся, прислушался. Где-то на самом краю сознания ощутил слабый ответ, и сердце застучало чаще. Жива!

— Ника!!!

Спотыкаясь и пошатываясь, я двинулся обратно к берегу. Коготь, ругаясь сквозь зубы, последовал за мной. На песчаной полосе у берега панды не было. Я по наитию побрёл к ивам, которые купали листья в речной воде.

Я не переставал звать Нику и каждый раз чувствовал в ответ её отклик.

Наконец на корне у самой воды, я увидел мокрый и дрожащий от холода комок шерсти. Панда смогла выбраться из реки, но не убежала. Маленькая, перепуганная и обессиленная, она ждала, когда я тоже выплыву на берег.

Я подошёл, опустился на колени и протянул руку. Ника ткнулась носом в мою ладонь, и я ощутил её страх. Но она боялась не за свою жизнь, а за меня.

— Дурочка, я живой, — прошептал я, беря её на руки и прижимая к груди.

Она затихла, прижавшись дрожащим тельцем. И я почувствовал, что она успокаивается.

— Ну? — грубовато спросил за спиной Коготь. — Теперь мы можем идти?

Я поднялся на ноги и кивнул. Возвращение Ники словно придало мне сил, и я двинулся по тропинке уже без помощи Когтя.

Через несколько минут медленной ходьбы я спохватился и спросил:

— Зелье, что дал Антоний, где оно?

Коготь молча полез в поясной кошель и вытащил склянку. Целую. Тёмное стекло, плотная пробка. Он протянул её мне на раскрытой ладони.

— Я думал… — начал я и осёкся.

— Что думал? — Коготь посмотрел на меня исподлобья.

— Ничего. Спасибо, что принёс.

— Не за что. — Он отвернулся и зашагал к деревне. Потом, не оборачиваясь, бросил: — Я когда к Марии днём заходил, мы поговорили. Ей уже лучше, но она злится на тебя. Говорит, что ты слишком много на себя берёшь.

— Знаю, — устало согласился я.

— А я вот думаю, — Коготь помолчал, — может, и правильно, что берёшь. Кому-то же надо.

Я остановился. Коготь прошёл ещё три шага, прежде чем понял, что я отстал. Обернулся.

— Чего встал?

— Ты это серьёзно?

Коготь скривился, будто ему в рот засунули лимон.

— Не обольщайся, парень. Я по-прежнему считаю, что ты сопляк и лезешь не в свои дела. Но… — Он с трудом выдавил из себя: — Варить ты умеешь. И зелье я тебе принёс. А дальше Виктор разберётся.

Он развернулся и пошёл дальше, не дожидаясь ответа.

Странный день. Утром меня кормили комплиментами. Днём — обвиняли в колдовстве. Вечером — чуть не утопили. А спас меня человек, который два часа назад грозился дать мне в зубы.

— Пойдём, Ника, — сказал я. — Нам ещё ужин готовить, а потом стены чистить. А после… — Я вздохнул. — Постараться как-нибудь не умереть до утра.

Панда сонно фыркнула. На краю сознания мелькнуло умиротворение с лёгким желанием что-нибудь перекусить. А может, это желание был и не лёгким…

Я покрепче прижал к себе Нику и побрёл вслед за Когтем.

Подумаешь, чуть не утопили. Бывало и хуже.

Хотя вопрос риторический, сгореть заживо, ничуть не приятнее, чем утонуть.

От авторов:

Спасибо большое за вашу поддержку и обратную связь. В рамках трёх дней, сделаем бонусную главу. Ну или одну очень большую.

За весь путь от реки мы с Когтем обменялись едва ли парой слов. Убедившись, что я могу идти без поддержки, он обогнал меня на несколько шагов. Но время от времени оглядывался и проверял, не свалился ли я по дороге. Я нёс Нику на руках, не решаясь посадить за пазуху, вдруг и правда упаду и придавлю её.

Склянку с зельем от Антония сжимал в кулаке мёртвой хваткой.

Наконец я ввалился во двор таверны следом за Когтем.

Едва вошёл в ворота, как услышал громкий голос Сыча:

— Макс! Ну наконец-то!

Седой охранник стоял у костра, скрестив руки на груди, и выражение его лица не предвещало ничего хорошего. Над котелком поднимался пар, вода уже кипела.

— Где тебя носит? Скоро люди пойдут на ужин, а у нас тут конь не валялся!

Коготь лишь буркнул:

— Схожу переоденусь в сухое. И тебе советую.

Я кивнул и проводил его благодарным взглядом. Если бы не Коготь, лежать бы мне на дне реки, посмертно доказав свой статус не-ведьмы.

Сёма выскочил из-за стола, размахивая мокрой тряпкой:

— Мастер Макс! Я всё подготовил, как вы сказали! Картошку почистил, морковь нарезал кружочками, воды натаскал три ведра! Сыч помог костёр развести!

— Молодец, Сёма, — выдавил я и пошатнулся.

Земля вдруг поехала вбок, будто кто-то дёрнул её из-под ног. Колени подломились, и я бы точно рухнул на землю, если бы Сыч не оказался рядом. Воин подхватил меня под локоть одной рукой. Затем провёл меня к скамье и усадил за стол.

— Да что с тобой? — Он быстро оглядел меня и присвистнул сквозь зубы. — Это кто ж тебе так голову раскроил?

— Варвара, — сказал я, поморщившись от боли. — Подкараулила у реки вместе с Гришкой и ещё одной своей подружкой.

Ника, будто подтверждая мои слова, выбралась из моих пальцев, встряхнулась и понюхала моё лицо.

— Зачем? — искренне удивился Сыч.

— Хотели утопить. Вернее, с их слов, проверяли меня на ведьмовство, — выплыву или нет. Как видишь, выплыл. — Я криво ухмыльнулся.

В наступившей тишине отчётливо охнул Сёма. Бросив тряпку, он метнулся в сторону, загремел посудой и вернулся с кружкой мятного чая, того самого, что остался еще с обеда. Он протянул мне кружку, заглядывая в глаза с такой тревогой, будто я при смерти.

— Вот, мастер Макс. Попейте, тёплый ещё.

Я принял кружку. Руки тряслись, и чай плескался через край, но я не обращал внимания. Сделал глоток, ощутил мятный, чуть сладковатый вкус вьюна. По горлу, разодранному кашлем после речной воды, прошла волна тепла. Мне сразу стало чуть легче.

Я поставил кружку и посмотрел на Сыча. Тот слушал меня, оперевшись руками о столешницу и нависая сверху. Глаза его сверкали.

— Вот ведь зараза старая! — Сыч так стукнул кулаком по столу, что подпрыгнула кружка. — Давно говорю — Варвара сама одержимая! Надо Антонию сказать, чтобы он её приструнил, ну или притопил на пару с Гришкой! Нет, ну это ж надо додуматься — парня топить! Парня, который всей деревне жрать готовит! Пустоголовые бабы, мать их через коромысло!

Он ругался ещё минуту, забористо и цветисто, и я даже выучил пару новых слов, которых в моём мире точно не существовало. Потом воин выдохся и деловито сказал:

— Так, давай-ка голову твою посмотрю.

Я благодарно кивнул, подставляя затылок. Облокотился о столешницу и подпёр руками подбородок, стараясь остановить кружение мира вокруг. Сыч зашёл мне за спину и принялся ощупывать основание черепа грубыми пальцами. Воин не церемонился, и каждое прикосновение отдавалось вспышкой боли.

— Шшш… — зашипел я.

— Терпи. Кожа рассечена и кровит. Но кость, кажись, цела. Везучий ты, парень. Пару пальцев правее, и мы бы тебя уже закапывали рядом со Змеем.