Гришка обмер, присел, вжав голову в плечи, и оглянулся.

Из-за дерева, не торопясь, вышел человек.

Это был воин. Крепкий, невысокий, в потёртом кожаном доспехе. Меч висит в ножнах. Может, это один из тех, что пришли в деревню из соседних поселений? Тут ведь набежала их целая куча, не пойми, зачем.

Сколько Гришка не спрашивал у взрослых, его отсылали прочь, мол, мал еще во взрослые дела лезть. Его даже несколько раз отправляли на мельницу, но зачем, никто не объяснил. Его мать весь день пробыла у Антония и ничего не знала, тётка Варвара тоже ничего не говорила, да и с утра была не в духе.

Воин шёл расслабленной походкой, будто прогуливался по рыночной площади, а не по сумрачному лесу. На лице у воина Гришка увидел дружелюбную улыбку, и несмело улыбнулся в ответ, чувствуя облегчение. Ведь это не тот неведомый монстр, что пробил корзину.

— Здравия вам, — сказал Гришка. Голос не слушался и норовил сорваться в истеричный фальцет. Гришка кашлянул и сказал солидным басом: — Я уж думал, зверь лесной. А это вы… Кстати, а кто вы?

Воин подошёл ближе. Улыбка его стала шире.

— А я кое-кто пострашнее, — сказал он.

И без предупреждения жёстко ударил Гришку в лицо.

Гришка пришёл в себя от ледяной воды, которую выплеснули ему на голову. Он закашлялся, со свистом втянул воздух. Щурясь, он открыл глаза и попытался осмотреться. Хотя лучше бы он оставался без сознания.

Скула горела огнём, во рту стоял металлический привкус крови. Его запястья ныли, стянутые за спиной верёвкой.

Гришка лежал на земле рядом с походными шатрами. Вокруг него суетились и перекрикивались люди — все в доспехах из кожи и металла, с мечами на поясе. Кто-то ходил между шатрами, кто-то рылся в вещах, кто-то стоял на коленях у кострища и раздувал огонь. Неподалёку фыркали кони.

— Ну, очнулся наконец? — грубо спросил Гришку мужчина, присевший рядом на корточки. Костёр подсвечивал его сзади, и в сумерках черты лица его было не разобрать. — Говори, кто таков?

В этот момент к мужчине подбежал один из воинов и доложил:

— Зеон! Нашли нож Тараса и кое-что из вещей Волка. Много следов, лагерь точно окружали.

Мужчина поднялся на ноги неуловимо плавным движением и повернулся к воину. Гришка вгляделся в лицо незнакомца. Коротко стриженные волосы, шрам через левую бровь.

— Чья кровь? — спросил Зеон, кивая куда-то в сторону, за пределы видимости Гришки.

— Звериная по большей части, — ответил воин. — Человеческая тоже есть.

Гришка замер. В голове метались мысли. Куда его притащили? Что собираются делать? Зачем он нужен этим вооружённым людям?

— Что тут? — спросил Зеона другой воин. Он подошёл и остановился рядом, глядя на Гришку сверху вниз. Седые волосы воина были собраны в хвост, аккуратно подстриженная борода, тонкий прямой нос.

Этот воин храбрился, пытался показаться хозяином положения, но даже Гришка заметил излишне суетливые движения и бегающие глаза.

Зеон не сразу отреагировал на седого.

— Так, откуда здесь пацан, Зеон?

— Лазутчика поймали, — отмахнулся Зеон.

— Больно молодой он и испуганный для лазутчика, — покачал головой седой. — Что он рассказать-то сможет.

— Вот сейчас и выясним, — нехорошо оскалился Зеон, и в его руке появился кинжал с длинным клинком.

— Ты что удумал? Это же пацан совсем, — отшатнулся седой.

— Может, сам его допросишь, — медленно повернулся Зеон к седому. — А, Самсон? Хоть какой-то толк от тебя будет.

Самсон отступил на полшага назад, лицо его потемнело, он часто покачал головой.

Зеон криво ухмыльнулся.

— Так я и думал. Не мешай, старый. Иначе пошлю тебя за новым языком. А то от тебя и твоих людей совсем пользы нет.

— Делай, как знаешь, — отмахнулся Самсон осипшим голосом.

Почему-то Гришке очень не хотелось оставаться наедине с Зеоном, и он едва удержался, чтобы не попросить Самсона остаться.

Гришка испуганно глядел то на одного, то на другого. Он хотел сказать, что не лазутчик, что его с кем-то перепутали, но горло сдавило от страха.

Охотник неспешно повернулся к Гришке. Каждое его движение порождало в сердце подростка подсознательный животный страх. Будто при виде хищника, или крупной змеи. Да и движения Зеона будто не человеку принадлежали, а хищному зверю.

Зеон наклонился уставился Гришке в глаза, будто гипнотизируя его. Глаза Зеона посверкивали в темноте безумным огоньком, который можно увидеть во взгляде самых опасных хищников.

— Слушай сюда, парень. Я буду задавать тебе вопросы. — Зеон тронул кончиком кинжала висок Гришки. Парень сжался и часто задышал. — Если мне покажется, что ты врёшь или не договариваешь… — продолжил Зеон и оскалил зубы в улыбке: — Я буду делать тебе больно. И говорю сразу — я очень подозрительный, так что постарайся отвечать так, чтобы я тебе поверил. Идёт?

— Д-да, — Гришка кивнул.

Зеон чуть склонил голову.

— Вот уже не верю.

Кинжал спустился с виска ниже. Зеон медленно провёл клинком по щеке Гришки, оставляя глубокий порез. Гришка заорал и дёрнулся, но путы держали крепко. По щеке потекла кровь.

Зеон влепил Гришке звонкую пощёчину, затем схватил за подбородок жёсткими пальцами и повернул лицо парня к себе:

— Не ори, — спокойным тоном произнёс он, и для Гришки это прозвучало, как шипение кобры. — Отвечать будешь?

— Да! Да! — Гришка хлюпал носом, слёзы и кровь текли по подбородку. — Я отвечу! Я всё расскажу!

Самсон по-прежнему стоял рядом безмолвной нерешительной тенью. Лицо его было напряжённым. Гришка то и дело поглядывал на него, надеясь что воин вмешается, но так же понимал, что седой воин не решится помешать.

Гришка с обречённостью понял, что он полностью во власти этого охотника с бешеными глазами, и надо постараться отвечать так, чтобы остаться живым и не покалеченным.

Зеон кивнул и спросил:

— Сколько в деревне мужчин?

— Н-н-не знаю. Никогда не считал.

Зеон медленно поднёс кинжал к уху Гришки и переспросил:

— Сколько?

— Десять! — выпалил Гришка, скосив глаза на лезвие. Тут же поправился: — Или двадцать. Или тридцать. Я правда не считал!

Сердце у него колотилось, пот выступил на лбу. Гришка искренне хотел отвечать правду, но верного ответа он просто не знал.

— Видимо ты меня не услышал, — с притворным разочарованием выдохнул Зеон. Гришка почувствовал, как лезвие касается кожи за ухом, и, захлёбываясь словами, зачастил:

— А ещё в деревню мужиков пришло много! Из других деревень. Я видел — идут и идут, будто мёдом намазано!

Зеон чуть отодвинул кинжал.

— Каких мужиков? Из каких деревень?

— Не знаю, из каких. Но со вчерашнего дня идут. И сегодня тоже. Здоровенные, некоторые с оружием.

— И где они расположились?

Гришка шмыгнул носом и ответил:

— Да почти все в таверне сгоревшей. Что-то там приколачивают, молотками стучат. То ли чинят, то ли укрепляют, не разберёшь.

Зеон задумчиво помолчал, затем спросил:

— Кто из ваших мужиков сражаться умеет?

— Да много кто! — с готовностью ответил Гришка. — Сыч и Коготь, а ещё Виктор, кузнецы… — Гришка осёкся. Его родной дядя был кузнецом. И только сейчас до парня дошло, зачем вооружённые охотники выясняют расположение сил в деревне.

— Есть ветераны? Практики высоких рангов? — продолжил допрос Зеон.

— Да пол деревни таких, — осторожно ответил Гришка.

Мысли его метались, и наконец он уцепился за информацию, которую мог рассказать предельно честно.

— А самый опасный среди них Макс! — выпалил парень. Глаза его лихорадочно заблестели, и никто ни на секунду не усомнился бы, что он говорит от чистого сердца. — Хитрый, коварный, может себе чужой разум подчинить. Верно говорю, он и нашего Антония заставил под свою дудку плясать. И всех мастеров в деревне околдовал, они ему бесплатно таверну чинят.

— Таверну? — с сомнением спросил Зеон и переглянулся с Самсоном. Тот пожал плечами.