А пока котлеты.

Их буду готовить из вяленой оленины, но тут требовалась смекалка. Вяленое мясо жёсткое и солёное. Таким его в котлету не пустишь.

Замочил мясо в воде, чтобы убрать лишнюю соль. Подержал полчаса, отжал, будто тряпку, затем мелко нарезал грубовато, неровно, но для бифштекса самое то. (Хотя из оленины, он должен называться как-то иначе).

Добавил в получившийся фарш мелко порубленный лук, яйцо для связки, специи, безотказный редкоцвет для аромата, щепотку остролиста для пикантности, петрелию. Перемешал руками, чувствуя, как фарш схватывается, становится плотным и послушным. Полдела сделано.

Я сформировал большие котлеты, размером в ладонь, толщиной в палец. налепил два десятка, подготовил всё для обжарки, и пока отложил в сторону.

На расспросы Генки не реагировал. Хотя он постоянно совал любопытный нос, интересуясь, что это я такое делаю, не похожее на шаурму.

— Наберись терпения, — то и дело говорил ему я.

И наконец, соус.

Точнее, два соуса.

Белый у меня уже был отработан: сметана с чесноком, зеленью и щепоткой душницы.

Красный новый. За неимением томатов, будет не кетчуп, а ткемали. Я взял кислые сливы, очистил от косточек, мелко порубил ножом. Бросил в маленький котелок с каплей воды и стал варить на слабом огне, то и дело помешивая, пока сливы не разошлись в густую кашицу. Кухню заполнил кислый, терпкий, фруктовый аромат ни на что не похожий.

В зале сидели лишь Вероника со свитой, и они то и дело бросали заинтересованные взгляды в мою сторону, вытягивая шеи.

Добавил в сливу чеснок, перед этим растолок его в ступке до состояния пасты. Щепотку соли. Остролист, куда без него. И главные мои ингредиенты: бодрянку, щепотку редкоцвета и каплю тёртого корня телокрепа. Всё то, что даёт бодрость, ясность ума и прилив сил.

Система оценила:

Вы создали новый рецепт: соус «Ткемали».

Прогресс Кулинария: +4,83.

Прогресс Зельеварение: очки не начислены.

Накопление продолжится после повышения ранга.

Часть очков перераспределена в Прогресс навыка «Острый ум»: +2,17.

А это интересная информация!

Выходит, прокачка зельеварения всё равно полезна!

Интересно, а укрепление тела влияет на другие навыки?

Тесто за это время поднялось, вылезло из миски и грозило захватить весь стол. Я разделил его на части, скатал в шарики — ровные, крупные, размером с кулак, чуть приплюснул и выложил на противень. Дал подойти ещё, пока они не выросли в полтора раза, превратившись в пышные белые подушечки. Смазал яйцом, разболтанным с каплей воды, и отправил в печь.

Через пятнадцать минут по таверне поплыл запах свежего хлеба, и я увидел, как Тихон, сидевший над своим взваром, медленно повернулся и втянул воздух. Генка сглотнул. Вероника за своим столом подняла голову. Даже охранник, стоявший у неё за спиной, дёрнул носом.

Булки вышли золотистые, с хрустящей, чуть потрескавшейся корочкой и мягкой, воздушной серединой. От них шёл жар и аромат мёда. Когда я разрезал первую пополам, она хрустнула так, что по залу пронёсся общий, непроизвольный вздох.

Ну что, осталось только собрать. Но еще рановато. Люди еще не собирались, а котлеты раньше времени лучше не жарить. Однако от аромата и булочек, даже у меня во рту скопилась слюна.

Генка рядом со мной шумно сглотнул.

— Потерпи, — сказал я. — Через минут пятнадцать начнём готовить. Иди пока посуду собери и столы протри.

В дверях появилась Глафира. Вошла, осмотрелась, увидела Генку за работой и одобрительно кивнула. Потом завертела головой, высматривая кого-то:

— А где Коленька? — наконец спросила она.

Я вовремя опомнился и не стал говорить, что он пошёл к целительнице. Уверен, это бы добром не кончилось.

— Он скоро будет, — ответил я. — Пошёл за припасами.

— А чего ко мне не зашёл? — обиженно протянула Глафира. — Я ведь сказала, что и кур ещё дам, и яиц.

Я лишь пожал плечами.

— Этот Коля, как не родной. Я ему и так, и эдак, а он… — она махнула рукой, так и не договорив, что «он».

Погрозила Генке пальцем — мол, работай и не балуйся.

Глафира оглядела зал придирчивым взглядом и заключила.

— Не хватает, всё-таки.

— Чего не хватает? — удивился я.

— Женской руки здесь не хватает, — пояснила она. — была бы моя воля, здесь бы всё блестело. И все бы летали, — добавила она, искоса взглянув на меня и Тихона. Затем направилась к выходу, на ходу бросив. — Сейчас погляжу что есть из запасов, и принесу. А то ишь, по соседям он ходит, а ко мне не зашёл.

Я лишь улыбнулся и продолжил готовить.

Николай и Анатолий дошли до дома Елены, ведя за собой побитого мужика, который охал на каждом шагу и держался за рёбра.

Елена во дворе собирала травы. Увидев процессию, она выпрямилась, уперев руки в бока. Взгляд её был строгим. Однако увидев побитого, она лишь поджала губы.

— Да что же сегодня за день такой! — проворчала она.

Анатолий осторожно усадил раненого на лавку у стены и как бы невзначай спросил:

— А где Павел?

— Я его кое-как усадила, — ответила Елена, не отрываясь от осмотра мужика. — Чтобы не рвался мне помогать и не допекал своими комплиментами.

Из дома послышались громкие голоса:

— Ну что ты здесь забыл, Ратибор! — возмущался Павел.

— Да скучно мне в таверне, — отвечал Ратибор, — Вот хоть здесь побуду полезным, вам помогу бороться с хворями и травмами ратными.

— Что ты несёшь! Ты бард. Вот иди и развлекай людей.

— Это успеется. А здесь вы все раненые, и я могу реализовать своё второе призвание. Всю жизнь я мечтал помогать страждущим, но судьба вручила мне лютню, и с тех пор, мечтаю я спасти…

— Ты себе лучше помоги, страждущий! А я пойду Елене помогать.

— Нет, — голос Ратибора стал твёрдым. — Она строго велела мне следить, чтобы ты сидел и не мешал ей. И пил вот это зелье. Ну, выпей.

— Да отстань ты!

Анатолий и Николай переглянулись. Елена закатила глаза.

— И вот так уже час, — произнесла она. — Ладно, что с этим? Кто его так отделал?

— Воины одного заезжего баронета, — ответил Николай. — И об этом я тоже хотел с тобой поговорить.

Анатолий тем временем осторожно спросил:

— А Волох где?

Елена кивнула в сторону дома.

— Разместила его отдельно. Мне показалось, что Павел на него смотрит враждебно. А когда Макс ушёл, Павел ещё сильнее напрягся. Так что я их развела по разным углам.

— Прям как детей, — хмыкнул Анатолий.

Елена лишь вздохнула и утёрла лоб.

— Сядь ровнее, дай рёбра пощупаю, — повернулась она к мужику.

Елена ощупала не сильно, но мужик охнул. Затем осмотрела ссадины на лице и руках, попросила его задрать рубаху.

Мужик покраснел, но подчинился.

Всё его тело покрывали ссадины и кровоподтёки.

— Круто с ним обошлись. Так, кто это был? — спросила Елена, ощупывая бок.

— Я как раз хотел с тобой кое-что обсудить, — мягко сказал Николай, присаживаясь рядом на лавку.

— К нам с утра заявился некий баронет Джозеф с охраной. Вёл себя очень вызывающе. Макс, когда прибежал, быстро сориентировался, и послал Ратибора, чтобы вы не заходили в таверну.

— Ах, так вот оно что. А то я едва не вспылила, когда этот певун к нам прицепился. И что хочет этот Джозеф?

— Да всякое хочет. Даже заявил, что претендует на таверну и земли. Его охрана бьёт людей просто так, благо Макс его накормил какой-то травой, и тот ушёл подобру-поздорову.

— Да уж, шустрый этот ваш Макс. Он ведь сегодня броненоса убил. А он ведь раз в десять меньше.

— Макс молодец, это да, но я о другом хочу сказать. Этот баронет, Джозеф, — Николай говорил негромко. — Он очень неприятный человек. Нам порассказали, он уже много чего сотворил нехорошего на своих землях, и останавливаться явно не собирается. И ходят разговоры, что он охоч до женского пола. В паре деревень забирал молодых жён после свадьбы прямо у женихов.