В общем-то, я написал основные преимущества и недостатки будущей реформы. В то, что она будет, у меня нет никаких сомнений. Осталось только убедить в её необходимости общество.

Смотрю в окно, а там уже вечер. Я даже не заметил, как Антип зажёг керосиновые лампы — так заработался. Погода вроде позволяет, надо немного погулять и подышать свежим воздухом. Но надо довести дело до конца.

Дёргаю за шнурок, и в приёмной послышался тихий звон колокольчика. Дверь тут же открылась, и на пороге появился Белозёров.

Молча сую секретарю бумаги. Тот быстро пробежался по тексту и посмотрел на меня с удивлением.

— Говори уж, — обречённо машу рукой, всё равно будет ворчать.

Взял, понимаешь, пример с Ермолая и фон Шика — критиковать мои действия. Хотя я сам и приветствую подобную ситуацию. Большой начальник не имеет права позволить себе забронзоветь и оторваться от народа. Я ведь для него и стараюсь.

— Вместе со вчерашними тезисами у вас получилась откровенная критика действий Её Величества. Понятно, что указ составляла не императрица, но он уже стал важным событием при дворе, — тут же произнёс Иван. — Скажу больше, учреждение считают достижением, призванным сделать империю ещё более великой. А здесь вы в нескольких предложениях буквально уничтожаете работу чиновников, приближённых к Её Величеству. Формально вы просто вступаете в дискуссию. На деле — это конфронтация с мощной придворной группой. Это даже война!

А чего ещё делать? Молчать? Ни за что! Надо бороться, тем более когда ты обладаешь для этого всеми ресурсами.

— Мы и так на войне, Ваня. Или ты не заметил? — спрашиваю с улыбкой. — Пиши статью, разрешаю немного снизить накал моих претензий. Но суть должна остаться. И не переживай, я ведь уже в ссылке. Надеюсь, дальше Яика не сошлют.

Белозёров вздохнул и покинул кабинет. Я же усмехнулся переживаниям секретаря, но позже вспомнил этот разговор. Оказывается, в России есть более глухие места для ссылки.

Ноябрь 1776 года. Орская крепость. Российская империя

Сегодня офицерское собрание, где народ скучал между бильярдными партиями и неторопливыми разговорами, выглядело непривычно. Вроде ничего не изменилось: низкий сводчатый зал с выбеленными стенами, с грубоватой мебелью и двумя керосиновыми лампами, полностью освещающими помещение. Только сейчас оно набито людьми. Присутствующие достаточно громко выражали свои эмоции, будто о чём-то спорили, а не играли в шахматы. Вернее, большая часть наблюдала за поединками.

Дабы взбодрить заскучавших осенью офицеров и ради разнообразия, я объявил турнир. Условия были простые, как лом. Играем в шахматы, но блиц. На ход — тридцать секунд, которые отмеряют песочные часы, стоящие между игроками. Естественно, взрослым мальчикам нужен стимул. А то некий злой граф запретил азартные игры. Поэтому пришлось немного разориться.

Настольные золотые часы стали главным призом. Мне недавно доставили из столицы сразу три механизма. Настоящее произведение искусства, отделанное драгоценными камнями, от вида которых у купца Осипова округлились глаза. Финалист же получал кинжал — трофей, взятый при разгроме Младшей орды. Клинок с ножнами, богато отделанными серебром и булатной вязью, впечатлил уже офицеров.

Обычно в помещении, используемом под собрание, можно застать пару офицеров и кого-то из чиновников, лениво катающих шары по зелёному сукну. Но не сегодня. Слух о шахматном турнире разлетелся по крепости с невиданной скоростью. К трём часам в зале не осталось свободных стульев, да и стоячих мест не хватало. Пришли все фанаты игры. Не обязательно именно шахмат. Многие просто хотели понаблюдать за процессом и сделать ставки. Здесь я бессилен контролировать взрослых людей.

Среди участников был Касимов в своём неизменном чёрном кафтане, начищенных сапогах и с кинжалом на поясе. Зиянберды нервно поглаживал рыжую бороду, поглядывая на доски. Рядом расположились фон Шик и Ермолай. Дядька всё ворчал, что в помещении накурено — хоть топор вешай. И он прав. Пришлось волевым решением изгнать любителей подымить в соседнюю комнату. На улице мороз, а местные окошки нормально не откроешь.

Яркий свет керосиновых ламп, уже переставших удивлять местных, позволял видеть сосредоточенные лица. Запах в зале стоял тяжеловатый, но пока терпимый. Печку мы топили, но не на полную катушку. Иначе можно задохнуться, хотя двери в соседние комнаты открыты. Бильярдный стол по такому случаю отодвинули в угол, накрыв чехлом. У двух стен расставили стулья. По центру же расположились два стола с досками, где и творилось главное действо. Роль судьи исполнял губернский секретарь Клюев, оказавшийся нормальным мужиком и влившимся в наш коллектив. Скорее, впившимся. Ха-ха!

Но пока никакого алкоголя. Участники точно не пьют. У нас предусмотрены два перекуса. Последний состоится после окончания турнира, где можно позволить себе нормально выпить. Здесь я решил не экономить. Народ должен расслабляться.

Соревнование началось с жеребьёвки, и разделением двух сильнейших игроков по разным сеткам. Понятно, что среди главных претендентов — ваш покорный слуга и Белозёров. Ванька научился играть в шахматы ещё в детстве. Я только показал ему десяток комбинаций, чтобы получить достойного противника. Ездить мне приходилось долго, а в дороге скучно. Вот и воспитал гроссмейстера на свою голову. Шучу, конечно.

Среди шестнадцати участников оказались поручик Иванов, таможенник Сомов, прапорщик Булгаков, уже упомянутый Касимов и Ефимов. Казак давно удивил пристрастием к столь специфической игре. Сегодня он продолжил, выбив из турнира фон Шика в первом же раунде. Словак, растерянно моргая, долго смотрел на доску, не понимая, как умудрился получить детский мат. Народ беззлобно посмеивался и подшучивал над Вальдемаром, чьё самомнение сегодня получило небольшую пробоину. Впрочем, он долго не грустил, а сразу вышел в соседнюю комнату с Ермолаем и тоже проигравшим Зиянберды. Вернулась троица улыбающаяся, с блестящими глазами. Жулики! Снова стащили у меня спирт! Ладно, соратники меру знают.

Сейчас важнее игра, неожиданно меня захватившая. Скучно! Я бы и статьи особо не писал, опасаясь разозлить немку и её прихвостней. Но разум требует полной загрузки. Поэтому приходится выкручиваться — турнир стал одной из прививок от хандры.

Кстати, все прекрасно понимали, что финал предрешён. Для того и нужна была сетка. Пока никому из обитателей крепости не удалось обыграть нас с Белозёровым два раза подряд. Чего греха таить, даже одна победа — настоящее достижение. Поэтому мы больше сражались с Ванькой, пусть и нечасто. Я не прямо такой фанат игры. А секретарь просто поставил себе целью добиться вершин во всех сферах, будь то борьба, стрельба или шахматы. Понятно, что в литературе ему нет равных. Но в воинском искусстве мы его пока побеждаем.

Однако Белозёров движется наверх с методичностью асфальтового катка. Он и в шахматы также играет. Например, я напорист, склонен к обмену фигур, люблю неожиданные ходы, временами рискую там, где следовало бы быть осторожнее. Моя игра — это атака и азарт охотника. Секретарь — полная противоположность. Иван холоден, расчётлив, терпелив, как удав. Он редко атакует первым, предпочитая заманивать в ловушки, выстраивать защиту так, что противник постепенно начинает задыхаться. И где научился? Дошло до того, что я начал заранее обдумывать комбинации. Нет, это крайне полезная штука для ума. Просто очень не хочется проигрывать.

Обычно наши партии длились долго и получались вязкими. Те, кто не разбирался в шахматах, считали их скучными. Зато новое правило народу понравилось. Блиц с его жёсткими временными рамками добавлял остроты. Заодно давал мне преимущество, чего греха таить. Однако выбор пал на ограничение времени по иной причине. Народ занят службой, поэтому лучше уложить соревнования в один день. Ведь игра может длиться несколько часов, а у нас шестнадцать участников, некоторым из которых завтра в разъезд или охранять угольный обоз.