Я остался в несколько растрёпанных чувствах. Сидел на своей кровати и держал в руках ту самую шкатулку. Казалось бы, просто безделушка, в которой женщине можно хранить украшения, или память о человеке, который важен даже не для меня. Но сжигать эту вещь, мне кажется кощунством.

Что же такого увидел в ней Айвен?

Советник прямо сказал, что вещь проклятая. Да, если проклятая, то медлить тут нельзя, но с чего ей быть проклятой-то? Вот я и тянул время. Потому что это была последняя ниточка к матери Макса, пусть и ядовитая, но, когда она оборвётся, не останется совсем ничего. Два секундных обрывка чужой памяти, да резная коробочка — вот и всё наследство. У меня рука не поднималась.

Я достал её из угла, сел на лежанку и поставил рядом. В который раз провёл пальцем по узору, по спиралям, что расходились ветками и снова сходились, по тонким линиям, которые я знал на ощупь лучше собственной ладони. И впервые за долгое время всмотрелся в них пристальным взглядом.

Линии узора налились мягким голубоватым светом. Но так уже было. В тот раз я подумал, что шкатулка сродни охлаждающим ящикам в погребе у Виктора.

Шкатулка резная. Понравится любой красотке. Идеальный подарок, чтобы растопить ледяное сердце.

О как, а раньше я ничего такого не наблюдал. Вот только свечение вдруг стало ярче и принялось слегка мерцать.

А дальше строчки перед глазами забегали, будто код на экране.

Обнаружен подходящий объект в зоне влияния.

Начат процесс установления связи.

Происходит анализ объекта.

Это что еще за новости? Будто программа какая-то. Раньше я подобной речи в этом мире не встречал. Будто работа программиста. Очень интересно. С такой стороны на управление энергией я еще не смотрел.

И вдруг я услышал едва заметный шёпот. На грани сознания. Если бы не прислушивался к себе, то и не различил бы.

Голос шёл отовсюду: мягкий, тёплый, вкрадчивый, будто родной и близкий склонился к самому уху.

«Я знаю, что тебя тревожит. Знаю, почему ты не спишь по ночам. Мне грустно смотреть на твои страдания. Грустно видеть, как ты желаешь, но не можешь обрести. Но я помогу тебе, я знаю как. Ты теперь сильный, у тебя есть могущество. Надо только верно действовать. Я вижу, что ты хочешь. Ты жаждешь получить новый ранг. А еще хочешь вернуть мать. Вижу, как ты мучаешься».

Я сидел не шевелясь. Это что же, выходит, Макс несколько лет спал в обнимку с этим? Да как он вообще выжил? А его мать? Вот же… Страшно подумать, что стало, если бы шкатулка взялась за Леонида. Там многого бы не потребовалось, он бы в миг свою душу продал. Что? Зловещий голос из коробочки обещает могущество в обмен на душу, возьму два!

Тем временем, шкатулка продолжала:

«Я помогу тебе, проведу. Мне нужно лишь немного энергии. Впусти в меня энергию своей жизни, наполни шкатулку. Ты увидишь, как тебе станет легко. Или, если ты смелый, можешь провести обряд. Он совсем простой, я всему научу. Совсем чуть-чуть твоей энергии, и уже сегодня ты поговоришь с ней. С матерью. Но можешь и с отцом, если захочешь. Мы всё сделаем для тебя, всё устроим. Нужно только твоё согласие. Одно твоё слово».

На одну секунду я даже заколебался. А эта деревяшка очень убедительна.

Видимо, конкретно меня она не видит, считывает что-то с тела. А у Макса желания вполне понятные. Хотя про ранг шкатулка тоже упоминала, хоть он уже и не в приоритете.

Будь на моём месте Макс, он бы не устоял. Шкатулка била в единственное место, которое у него было не защищено. Можно обойтись без денег, без силы, без власти, это всё наживное, да и Макс о таком не думал. А вот поговорить с матерью, это совсем другое.

«Вижу, ты робеешь, думаешь, это шутка, или тебя кто-то разыгрывает. Так проверь, погляди что будет. Просто дай немного энергии и ты очень удивишься».

Я едва опомнился. Вот же хитрая штука. Не смогла мной манипулировать, так решила сыграть на любопытстве.

— Да ну на фиг, — рассмеялся я и отодвинул шкатулку подальше. — Знаю я, чем такое любопытство заканчивается. Видел уже.

«Она ждёт тебя. Ей там так одиноко…»

— Заткнись, я не поддамся.

И тут в дверь заглянула Вера.

— Макс, ты не видел, куда я… — начала она и осеклась.

Я вдруг понял, насколько странно выгляжу. Сижу в полумраке, сгорбившись над светящейся коробкой, и, судя по всему, разговариваю с пустотой. Вера замерла на пороге, и я увидел, как у неё меняется лицо.

— Макс? — осторожно позвала она. — Ты чего?

Я хотел было ответить, но не сразу смог собраться. Голос всё ещё лез в уши, оттягивая внимание. Я вдруг осознал, что тело меня плохо слушается. Будто меня завернули в плотное пушистое одеяло. Вера шагнула ко мне и встряхнула за плечо. Наваждение тут же отступило.

Шкатулка, которую я отодвинул от себя, стояла рядом.

Вот же. Это я думал, что ей сопротивляюсь, а она уже начала тянуть из меня энергию?

И вдруг Вера замерла.

— А что это у тебя? — спросила она, уставившись на шкатулку.

Видимо, та успела насосаться энергии, и переключилась на Веру.

По-другому не могу объяснить, почему она лежала здесь столько времени и активировалась только сейчас. Видимо, ждала своего времени.

У Веры вдруг расширились глаза, она качнулась вперёд. Девушка вдруг ахнула и прижала ладонь к губам. Шёпот явно потянулся и к ней.

Я тут же накрыл шкатулку одеялом.

— Макс, — она отшатнулась, и голос у неё сел. — Что это? Что это такое?

— Ничего, — сказал я, убирая шкатулку под кровать. — Вернее, из-за этой дряни умерла мать Макса, ну, моя мать в этом мире, — Ответил я.

— Тогда зачем ты это здесь держишь? — спросила Вера. Её еще пошатывало. — От неё точно нужно избавиться. И чем скорее, тем лучше.

Вера смотрела на шкатулку так, будто это была гадюка, свернувшаяся на моей лежанке.

— Вот это и планирую сделать. Сжечь её надо.

Вера сглотнула и поглядела на меня.

— Это… оно живое? — спросила Вера.

— Нет, не живое. Это проклятие. Или… Помнишь, как в прошлой жизни лютовали мошенники, обманывая людей. Вот это такая же вещица. Только она не деньги хочет отнять, а жизнь.

— Какая мерзость. Оно просто так со мной говорило. Звало…

— Не верь. Эта шкатулка принадлежала матери Макса. И закончила женщина на костре. Её сожгли как одержимую. Видимо, обещала вернуть отца.

Вера сначала отшатнулась, а потом медленно села рядом.

— Выходит, история не совсем правдива… Значит, твоя мать… не была больна?

— Выходит, что так, — глухо сказал я. — Её не горе свело с ума. Её свела с ума вот эта штука. А инквизитор и не разбирался.

Мы помолчали.

— Сожги её, — тихо сказала Вера. — Слышишь? Прямо сейчас сожги.

— Сожгу, — пообещал я. — Только это надо сделать правильно. Не впопыхах.

Что я имел в виду под «правильно», я и сам толком не знал. Просто чувствовал: такую вещь нельзя швырнуть в первый попавшийся костёр между делом, как мусор. Тем более, что она не сгорела после пожара. Тут без Айвена не разберёшься.

— Я сейчас её замотаю и спрячу, а ты в эту комнату не заходи, пока я от неё не избавлюсь. И знай: всё, что тебе предлагают такие вещи — это ложь. В этом мире ничего не даётся легко, но добиться можно многого. А если обещают дать выгоду просто так, то это обман. Тебя обманут, заберут покой и жизнь.

Вера покивала:

— Ты это, избавься от проклятой штуки, и иди на кухню, там без тебя не разобраться.

Я лишь вздохнул. Покой нам только сниться.

— Сейчас я разберусь с этим и приду.

Вера кивнула и вышла, хотя напоследок и взглянула на свёрток. Нет, просто так эту штуку оставлять нельзя.

Провозившись полчаса, отодвинул половицу под кроватью, и засунул шкатулку внутрь.

Голоса еще пытались до меня докричаться, но они становились всё слабее. Видимо, заряд энергии закончился.