Виктор медленно повернул к нему голову.

— Больше этот змеёныш здесь не готовит, — произнёс он громко и чётко, чтобы каждый во дворе слышал. — Больше он здесь не живёт. А если я его ещё раз увижу, оторву голову.

— Так его, правильно! — поддакнула Мария из дверного проёма.

Повисла тишина. Даже птицы, казалось, замолкли.

Виктор сделал шаг, наклонился к моему лицу и злобно выдохнул:

— А теперь — пшёл вон из моей таверны! Чтоб духу твоего здесь не было!

— И крысу свою забирай, — добавила Мария. — А то развёл тут зверинец.

Ника подбежала ко мне, прижалась к ногам, и я почувствовал, как её трясёт. Меня и самого потряхивало.

Перед глазами появилась надпись:

Выполнение задания «Хозяин очага и крова» прервано… не по вине объекта.

Задание не считается проваленным.

Выполнение задания приостановлено до момента, когда объект выполнит минимальные условия.

Таймер остановлен.

Я прочитал. Перечитал ещё раз.

Задание не провалено. Таймер остановлен.

Виктор, который только что смотрел на меня с видом победителя, вдруг осёкся. Его лицо изменилось.

— А ты чего лыбишься? Крыша поехала, как у твоей мамаши?

Мне было плевать. Даже его оскорбление отскочило, не оставив следа. Потому что в этот момент я почувствовал физическое облегчение, словно с плеч сняли невидимый груз, который пригибал меня к земле все эти дни.

Задание не провалено. У меня есть шанс выполнить его в другом месте. А с этой таверной и с её хозяевами меня больше ничего не связывает.

Я свободен.

— Счастливо оставаться, — с улыбкой сказал я и зашагал к выходу.

Тишина за моей спиной была оглушительной.

Сыч медленно повернулся к Виктору.

— Одумайся. Ты совершаешь ошибку.

— Я сам решу, как мне поступать. Не лезь, — буркнул тот.

Пауза длилась секунду. А потом Сыч рявкнул так, что Виктор вздрогнул, а Мария отшатнулась.

— Макс, а ну стоять!

Я остановился у ворот и удивлённо обернулся. Сыч стоял посреди двора. Кулаки сжаты, шея побагровела.

— Почему ты такой слепой? — обратился он к Виктору. — Почему ты один не замечаешь, какой это славный парень? Да он же столько добра сделал! И я сейчас не говорю про других людей в деревне. Я про тебя лично, Виктор. За эти дни в твою таверну вся деревня приходила поесть. Ты вообще такое помнишь? У тебя Антоний ел. Антоний! Который за все эти годы в таверну ни разу не заглянул!

— И дальше будут есть! — взвизгнула Мария. — Подумаешь, сорняков нарвал в тарелки. Мы и без него справимся. Лёнька вернётся, и будет ему дело.

— Молчала бы ты, — начал было Сыч, но глаза Виктора вспыхнули.

— Следи за словами, друг.

— Не по-людски ты с сыном Фёдора. — Сыч сбавил обороты и заговорил негромко. — Ты всем с гордостью говорил, что взял его к себе, что боевой долг возвращаешь. Знаешь, Виктор, смотрю я на это и думаю…

Он замолчал. Набрал воздуха и закончил:

— Будь я на месте Фёдора, я бы не хотел, чтобы ты мне долг вот так возвращал.

Виктор дёрнулся, будто получил пощёчину.

— Видеть тебя не хочу, — сказал Сыч.

Он развернулся и зашагал к воротам. Бросил, проходя мимо меня:

— Идём, Макс.

Мне не нужно было повторять дважды. Я подхватил Нику на руки и направился следом за ним.

— Сыч, постой! — окликнул Виктор.

Но Сыч не обернулся.

— Есть захочет — прибежит! — крикнула Мария нам вдогонку. И тут же я услышал, как она сменила тон: — Эй, Павел, а ты куда? А ремонт?

Ответа Павла я не услышал, но через несколько секунд плотник догнал нас и пошёл рядом, не оглядываясь.

Таверна осталась позади.

Мы шли по дороге молча. Сыч — широким шагом, глядя прямо перед собой. Я — чуть позади, с Никой на плече. Павел — замыкающим, сумка с инструментом покачивалась на ремне.

Гришка и Сёмка догнали нас через минуту. Выскочили из ворот, сопя и толкаясь, пристроились сбоку и шли рядом, не говоря ни слова. У Гришки подозрительно блестели глаза. Сёмка кусал губу и косился на меня, будто боялся, что я тоже исчезну.

Никто из нас не оглядывался.

Я шёл и странно себя чувствовал. Должно быть больно, наверное, обидно и страшно. Я ведь теперь беспризорник, оставшийся без крыши над головой, без кухни, без работы. Без дома, каким бы паршивым он ни был.

Но я испытывал только облегчение и ясность.

Сколько лет Макс провёл в этой таверне? И всё это время его убеждали, что он обуза, что он должен благодарить за каждый кусок хлеба, работать за еду и молча терпеть побои и издевательства. Больше такого не будет. Я об этом позабочусь.

Ладно.

Сыч остановился у колодца на перекрёстке, повернулся ко мне.

— Ты сам поди ещё не завтракал? — спросил он добродушно. — Пойдём-ка ко мне, сварим завтрак, поедим, да подумаем, что дальше делать.

От авторов.

Завтра, в понедельник, мы возьмём выходной. Нас ждёт много изменений, надеемся на ваше понимание.

Мы сидели во дворе у Сыча. Хотя скорее это был дворик, маленький и запущенный. Хозяин явно проводил тут мало времени и не слишком заботился о красоте и удобстве. В доме было места ещё меньше, так что Сыч вынес во двор пару стульев и колченогий стол, поставил возле лавки у стены. Мы расселись, Гришка и Сёма рядышком на лавке, я с Павлом напротив них, на стульях.

Меня всё ещё потряхивало.

Да система благосклонно остановила таймер и признала, что задание провалено не по моей вине. Но я вложил в эту таверну столько нервов, столько бессонных ночей, а в конце услышал «пошёл вон».

Эмоции у меня внутри бушевали. В голове то и дело всплывали мысли о мести, но я держал себя в руках. До такого я скатываться не буду. Да и так есть, чем заняться.

Ника бродила по двору, заросшему травой, и завтракала самостоятельно.

Сёмка то и дело поглядывал на меня. Несколько раз всхлипнул, потом утёр глаза рукавом и выпалил:

— Мастер Макс, всё наладится!

Голос у него дрожал, и еще вопрос, кого он успокаивает, меня или себя.

В приоткрытую дверь я видел, как Сыч возится в доме возле печи.

Когда мы вернулись, он вызвался сделать завтрак. Из дома тянуло запахом подгорелой перловки с мясом. Сыч то и дело помешивал содержимое котелка деревянной ложкой, хмурился, пробовал на вкус, хмурился ещё сильнее.

Я не выдержал. Встал, зашёл в дом и молча оттеснил Сыча от печи. Глянул на котелок и покачал головой, увидев сообщение системы:

Горелая каша с вяленым мясом.

Качество: Низкое.

Готовность: 60%.

Сытность: 27%

Свойства: Подгорела.

Смотрелась каша непрезентабельно: слипшиеся комки, мясо разбухло и выглядело подозрительно.

— Солил? — спросил я.

— Нет, но соль есть, — ответил хозяин. Он не сопротивлялся, смиренно отступил в сторону и присел на лавку рядом.

Я добавил в кашу воды, перемешал, достал мешок со своим запасом трав. Выбрал сухой листочек редкоцвета и отломил немного хрустальника для усиления эффекта. Добавил в кашу и чуть посолил.

Система уведомила:

Каша перловая с вяленым мясом пряная.

Готовность: 65%.

Сытность: 40%

Эффекты: Ясность ума +30%

Бодрость +15%

Сыч поднял голову и произнёс негромко:

— Можешь жить у меня, сколько захочешь. Кровать есть, да и мне не скучно будет, а то я всю жизнь один. — Он помолчал и добавил тише: — Надо только подумать, чем дальше заниматься. К Виктору я больше ни ногой.

Я кивнул и разложил готовую кашу по тарелкам. Вся посуда была разного размера. Насколько я понял, Сыч вообще с трудом отыскал в доме пять целых тарелок.