– Правильно! Я поведу один отряд, Козимо – другой. А Делрой перенесет Л… Кариссу.

– Вы так спокойно доверяете свою жену другому мужчине? – Иеронимо насмешливо взглянул сначала на Гаудани, потом на меня. – Мы прекрасно знаем, что женщина полна соблазнов…

– Пастырь, если вы при виде женщины не можете удержать достоинство в штанах, то это не значит, что другие поступят так же, – презрительно фыркнул Козимо. – И я, и Лоренцио без колебаний доверим графу Алайстеру и свою жизнь, и свою честь, не говоря уже о жене!

– Которой у тебя нет, – бесцеремонно оборвал его Рой. – Впрочем, чтобы соблюсти приличия, я хочу попросить мою мать, вдовствующую графиню Алайстер, присоединиться к нам в Лаччио. Думаю, всех это удовлетворит?

– Главное, чтобы это удовлетворило тебя, дорогой кузен, – насмешливо промурлыкал принц Риччионе.

– Козимо, ты что-то хочешь мне сказать? – голос Роя прозвучал очень вкрадчиво.

– Ничего, кроме того, как все удачно сложилось для некоторых из нас, – он ослепительно улыбнулся и спешно добавил: – Насколько я помню, тетя не слишком жалует Лаччио летом!

– Полагаешь, она не согласится? – озадачился Лоренцио.

– Зная графиню, она будет только рада оказаться в гуще событий, – ухмыльнулся Алайстер и обернулся ко мне. – Ты готова?

Даже не дожидаясь ответа, он открыл портал и требовательно протянул руку. Мне не оставалось ничего другого, как подчиниться.

После яркого света портала комната, куда мы шагнули, казалась мрачной. Перед глазами все еще плясали желтые пятна, как всегда, когда после солнечного дня попадаешь в темное помещение. Когда я привыкла к полутьме, то поняла, что оказалась в спальне. Об этом свидетельствовала огромная кровать, возвышавшаяся в центре. Балдахин с фамильными цветами Алайстеров на ней был задернут, так же как и портьеры на окнах. Промозглая сырость свидетельствовала, что в доме никто не жил.

– Создатель, как они мне все надоели! Это такая пытка – видеть тебя и понимать, что не можешь даже прикоснуться! – Рой притянул к себе, намереваясь поцеловать. – Пожалуй, стоит поблагодарить чернокнижников за эту ловушку!

Я с недоверием посмотрела на него, в голове мелькнуло подозрение, что ловушки – это дело его рук. Если граф Алайстер желал чего-то, то не гнушался любыми методами, а больше всего он желал избавить меня от опасности. И затащить в кровать. А потом, с появлением Кариссы, отправить обратно, в мой мир, пока он расправляется с врагами. И ведь даже спасибо за предупреждение не сказал. Меня захлестнула обида.

– Весь день хотел это сделать, – тем временем пробормотал граф, скользя губами по моей щеке.

– Рой, подожди, я… – Я уперлась ладонями в его плечи, он нетерпеливо потянулся ко мне:

– Не волнуйся, дом закрыт, и мы в нем одни.

– Кто здесь? – испуганный голос заставил подскочить на месте.

Выглянув из-за плеча возлюбленного, я увидела, что балдахин раздернут, а на огромной кровати сидит темноволосый мужчина, судя по всему, обнаженный. При виде нас он испуганно охнул:

– Мэссэр граф?

– Боно! – Я выскользнула из объятий Роя и кинулась сидящему на шею, окончательно смутив беднягу.

Он судорожно натянул на себя простыню, оголяя ступни, смутился еще больше, сдернул простыню на ноги, открыв тело, и вновь дернул ее наверх, пытаясь удержать и на ногах. Я подскочила и радостно расцеловала его в обе щеки.

Боненвенунто – не сидящий ни минуты, мой давний друг и спутник, самое доверенное лицо графа Алайстера, – только сейчас я поняла, насколько мне было тоскливо без его болтовни. Белокурая женщина, лежавшая рядом с ним, возмущенно засопела:

– Что происходит? Кто вы?

– Мадонна? – Художник с секунду всматривался в мое лицо, затем просиял и взглянул на своего покровителя. – Что ж, мэссэр, полагаю, вас можно поздравить?

– Боно, рад тебя видеть в бодром здравии, – усмехнулся тот, бесцеремонно разглядывая девицу, не слишком усердно кутающуюся в простыню. – Вижу, тебя тоже можно поздравить. Новая натурщица? Недурна.

При этих словах меня охватила глупая, но такая справедливая ревность: девица действительно была хороша. Заметив интерес в глазах мужчины, она слегка повернулась, демонстрируя соблазнительные изгибы своего тела.

– О, мэссэр, вы, как всегда, правы. – Боно с наигранным смущением потянул рубашку, лежащую на краю постели. – Но что вы делаете здесь? Разве вы не должны были остаться в Лагомбардии?

– Что я делаю в своей спальне?! – изумился граф Алайстер. – Ну знаешь ли, дорогой мой друг, это уже переходит все границы! Что ты здесь делаешь?! Впрочем, можешь не отвечать, вопрос риторический!

– Это не твоя спальня? – взвизгнула блондинка, поворачиваясь к художнику.

– Эм… теоретически… – замялся тот, краем глаза посматривая на своего покровителя. Тот весьма глумливо улыбался. – Анна, дорогая, понимаешь… я исполнял обязанности…

– Ты не граф?! – Восклицание сопровождал звук пощечины.

Пока Боненвенунто потирал щеку, натурщица вскочила, совершенно не стесняясь своей наготы, собрала одежду и, прижимая ее к груди, внимательно посмотрела на хозяина дома:

– Стало быть, граф – это вы?

– Стало быть, – отозвался он. – Но, моя дорогая, можете не тратить на меня свои силы, как вы понимаете, у меня другие планы…

Он кивнул в мою сторону. На душе потеплело. Белокурая красавица вспыхнула, презрительно посмотрела на меня и вышла, громко хлопнув дверью. Рой подошел и взял меня за руку, поднес ее к губам:

– Радость моя, вынужден извиниться перед тобой за этого нахала. Ты не будешь возражать, если мы подождем его в соседней комнате: чем быстрее он оденется, тем быстрее мы изгоним его отсюда, – он кинул строгий взгляд на Боно. – Даю тебе ровно пять минут, чтобы привести себя в порядок и придумать достойное оправдание!

Мы вышли, Рой плотно закрыл за собой дверь и только тогда, притянув меня к себе, расхохотался:

– Прекрасное завершение сегодняшнего дня, не так ли?

Он снова поцеловал меня, затем с видимым сожалением отстранился:

– Придется подождать, пока наш страстный друг Боно выйдет из моей спальни, а слуги сменят постельное белье! Вот шельмец!!! И, кстати, надо дать распоряжение подготовить дом к проживанию!

Он подошел к окну и открыл ставни, солнечные лучи вместе со звоном колоколов ворвались в комнату, а я ахнула, любуясь открывшимся видом.

Передо мной лежал город. Желтые и оранжево-красные дома, крыши, терракотовая черепица которых выцвела и поросла мхом, островерхие шпили и полукруглые купола соборов, или, как здесь их называли, тампли. В этом городе, раскинувшемся под холмом, где стоял дом, было что-то такое магнетически-притягательное, что не могло оставить равнодушным. Мне уже хотелось срочно пройтись по его шумным улицам, чувствуя, как жар от нагретых за день домов опаляет кожу, окунуться в прохладу тени, отбрасываемой крепостными стенами.

– Это же… – Я обернулась и посмотрела на Роя, восторг смешивался с недоверием. – Это же Лаччио!

– Интересно, а на что ты рассчитывала? – ворчливо отозвался он, словно мой восторг уязвил его.

– Что ты отправишь меня обратно, – честно призналась я, – в мой мир.

– Чтобы мои драгоценные родственники втянули тебя в очередную авантюру? – фыркнул граф, вальяжно располагаясь на одном из диванчиков. – Нет уж, милая, по здравом размышлении я решил держать тебя перед глазами, только так я могу знать, что с тобой все в порядке!

– Рой. – Я сама подошла к нему, провела рукой по щеке.

Он схватил меня, посадил к себе на колени и вновь поцеловал, на этот раз с каким-то отчаянием. Я ответила не колеблясь. Чувство, что я нужна этому мужчине, пьянило, словно молодой фьен. Голова кружилась, а тело охватила истома. Больше ничего не существовало, был только он, его, только его губы, жадно требующие ответа, его прикосновения, так умело разжигающие страсть.

Смущенное покашливание за спиной заставило меня спуститься с небес на землю. Рой все еще сжимал меня в объятиях, я порывалась вскочить, но он лишь крепче прижал меня к своей груди, удерживая у себя на коленях.