— Я… Да вы… Это возмутительно! Я буду…

Чиновник пытался что-то сказать в ответ, но запинался и в итоге начал задыхаться. Майков наконец сорвал шейный платок и злобно уставился на меня, затем оглядел замершую в предвкушении публику и немного сдал назад.

— Ваше поведение неприлично, о чём я немедленно доложу его превосходительству, — прошипел графоман, стараясь успокоить трясущиеся конечности.

Не дождавшись моей реакции, товарищ губернатора дёрганой походкой покинул залу, за ним устремились помощники. Зачем он вообще приходил? Чего хотел здесь услышать? Хвалебные оды, которые Майков пишет императрице? У нас, вообще-то, деловое совещание, а не литературный кружок. Направь Василий Иванович разговор в конструктивное русло, и собравшиеся его бы поддержали. Надо решать проблемы, а не обижаться.

— Господа, предлагаю сделать небольшой перерыв на кофе и чай. Также мой повар обещал порадовать почтенную публику необычными пирожными, — обращаюсь к начавшим шушукаться гостям.

— Пирожные тоже называются «по-шереметевски»? — под смех присутствующих спросил Голицын.

— Нет, их назвали эклерами, — отвечаю с улыбкой.

Перекус перешёл в перекур и занял более часа. Народ обсудил свежие сплетни и будущие цены на хлеб с лесом, не касаясь конфликта с Майковым. Судя по реакции, люди даже довольны унижением чиновника, принёсшего Москве множество неприятностей.

После чего мы вернулись в залу и наконец приступили к главной теме собрания. Оказалось, не только я недоволен дорогами. А планы постройки больницы и школы вынашивают сразу трое вельмож. Ближе всех к практическому осуществлению проекта оказался Демидов. К моему удовольствию, будущие прогрессоры предложили Прокофию Акинфиевичу свою помощь, а заодно решили согласовать дальнейшие планы и действовать сообща.

Кстати, купец Карзинкин также вступил в дискуссию, попросив уделить больше внимания строительству водопровода. Мол, простые москвичи пьют отвратительную воду, что чревато новыми эпидемиями. По словам купца, многие деловые люди Москвы готовы внести посильный вклад. Это отличные новости! В таком вопросе нельзя делить жителей на сословия. Ведь Москва — наш общий город.

Удивил Яковлев, предложивший открыть Горное, а по сути, техническое училище именно в Первопрестольной. Вокруг города хватает производств, в том числе металлургических, где будущие специалисты могут проходить практику. Оказывается, до такой схемы додумались гораздо раньше. Мысль хорошая, но требует доработки. Я постарался вложить в головы соратников необходимость системного подхода и поступательных действий. Московской губернии нужно не отдельное училище, а целая сеть школ, а также политехнический и медицинский университеты.

В общем, мы расстались довольные друг другом и решили встретиться через неделю в расширенном составе. Чую, что лёд тронулся. Сегодня я сделал для страны чуть ли не больше, чем за предыдущие четыре месяца.

Сентябрь 1773 года. Москва. Российская империя.

Нормальное у людей представление о небольшом приёме! Человек сто, если не больше. Не многовато будет? А ведь мне вскоре предстоит подобное безумство. Как вспомню, так сразу мысленно морщусь от будущих трат. Однако придётся раскошелиться, ведь надо держать марку. Иначе тётушки с сестрёнкой заклюют.

На приём я поехал при полном параде вместе с Варей, которая прожужжала мне все уши предстоящим мероприятием. Ещё бы! Ведь там будет её жених, прибывший в Москву с отцом. К сожалению, мне пока не удалось нормально пообщаться с обоими Разумовскими. Старший граф на собрании прогрессоров вёл себя отстранённо и больше слушал, нежели говорил. Младший же предпочёл иные дела, а в столице мне не удалось составить впечатление о будущем родственнике. Вернее, Алексей Кириллович произвёл на меня отрицательное впечатление. Впрочем, я могу ошибаться, и надо познакомиться с ним поближе. Сестра у меня одна, и её счастье — не пустая формальность. Если потребуется, я разорву помолвку без всяких сомнений.

Пока на стороне жениха молодость и нормальное воспитание. Мне совершенно не нравится существующая традиция отдавать молоденьких девиц за взрослых мужчин и даже стариков. А здесь жених с невестой практически ровесники. Касательно второго пункта скажу, что родители озаботились воспитанием наследника, в отличие от многих аристократов, пускающих столь важный вопрос на самотёк. Смущает только, что граф не хочет служить и его устраивает придворная должность. Ещё от него поступило предложение вступить в масонскую ложу. Зачем мне такие глупости? И вообще, стоило ли учиться в Европе, чтобы большую часть жизни проводить на балах и приёмах? Человеку двадцать пять лет, но я не вижу в нём стержня, какой-то ветер в голове. В остальном вроде никакого криминала за графом не замечено.

Вообще-то, люди в это время взрослеют гораздо раньше. Правда, инфантилов тоже хватает. Однако идти под венец и жить с младшим Разумовским Варваре — пусть сама решает. Свои сомнения я осторожно озвучил через тётушек, внимательно меня выслушавших.

— Коленька, ты уже решил, кого пригласишь на танец? Ведь сегодня в Москве открывается бальный сезон, — Варя отвернулась от окошка и задала вопрос. — Маша Волконская недавно спрашивала, будешь ли ты танцевать.

Судя по милой улыбке и порозовевшим ушкам, сестрёнка решила свести меня со своей подружкой. Она будто забыла, что подобные дела просто так не делаются. Например, договорённость о свадьбе Вари и Разумовского велась на самом высоком уровне. Кроме родни есть придворные группировки, имеющие шкурный интерес. Им усиление какого-то рода без надобности. А ещё я пока не собираюсь жениться.

На входе гостей встречал хозяин дворца, который нас сразу разделил. Варю отправили к стайке девиц, что-то живо обсуждавших в одном из залов. Я же проследовал в противоположном направлении для встречи с немного другой компанией.

Князь Волконский ожидал меня в огромном и пафосном кабинете, заставленном массивной мебелью. Два шкафа были буквально забиты книгами, а с картин на нас взирали предки и дети генерал-губернатора. А ещё мои ноги просто утонули в мягком персидском ковре какого-то невообразимого размера.

Фон Бер проследил за Майковым, который сразу после собрания направился жаловаться начальству. Предстоящего разговора я ждал и не стал разводить политесы. И после положенных приветствий, отказавшись от вина, сразу приступил к делу:

— Думаю, до вас дошли слухи о прошедшей дискуссии, собравшей немало людей, небезразличных к делам Москвы. — После кивка Михаила Никитича продолжаю: — Я взял на себя смелость подготовить черновой вариант проекта реформы городского управления. Часть описанных идей мы обсуждали с господами Болотовым и Трубецким, остальное — мои предложения. Естественно, всё требует тщательного переосмысления. Через две недели у нас будет очередное собрание, где участники дополнят проект своими идеями. Прошу вас его посетить и в будущем возглавить наш комитет по реформе губернского управления.

Судя по удивлению, князь ожидал чего угодно, но не такого предложения. Опытный царедворец быстро взял себя в руки, надев маску невозмутимости. Однако меня не обманешь.

— Зачем вам это, Николай Петрович?

Настала моя очередь удивляться. Я-то считаю себя этаким Прометеем, бескорыстно несущим свет людям. Только у персон, облечённых властью, свой взгляд на мои художества. Надо попробовать поставить себя на их место. Ведь для многих высшие посты — обычная синекура. Вернее, среди вельмож хватает деятельных людей. Однако есть фактор, который необходимо учитывать. Инициатива всегда наказуема, и никто не знает, как к ней отнесётся императрица. Добавьте придворные группировки, ещё менее заинтересованные в переменах. Любое движение в управлении империей — это борьба за ресурсы и продвижение своих креатур. Кто-то в этой игре выигрывает, другие проигрывают. Поэтому покой, а по сути — застой, наиболее предпочтительный вариант для большинства сановников.