— Ещё прошу понять, что я не вещаю истину. Это всего лишь тезисы, основанные на моём личном опыте и практике. Далее должна состояться дискуссия и заключение общественного договора. Пусть пройдёт пять или семь лет. Только начинать надо уже сейчас. Поэтому я рад вашему приезду. Именно русские мыслители должны задавать тон в этом начинании. Болотов, члены «Вольного экономического общества» и МОП поддержат вас. Власть будет вынуждена ответить, обозначив свои принципы мировоззрения. И сила в этом диалоге будет на стороне мыслителей, а не императрицы и её вельмож. В итоге у монарха останется два варианта: возглавить этот процесс или применить насилие к главным трибунам. Думаю, разум возобладает, и мы пойдём по первому пути. И никто не обещал, что он будет лёгким.

Мы проговорили целый день, с перерывом на ужин. Мне кажется, именно в этот декабрьский вечер произошло важнейшее событие в русской истории. Если всё получится, то наше общество пойдёт по эволюционному пути развития, избежав революций и прочей пакости. Ещё мы станем монолитом, ориентированным на собственную идеологию, способную выдержать любые атаки со стороны западных манипуляторов.

Декабрь 1781 года. Пермь, Пермское наместничество, Российская империя

Естественно, моя широкомасштабная деятельность не имела смысла без встречи с Болотовым. По нынешним временам именно Андрей Тимофеевич является самым авторитетным знатоком русского народного хозяйства или экономики в целом. Пусть у учёного имеется упор на земледелие, но он силён и во всех остальных дисциплинах.

— Тайная экспедиция уже не стесняется, — произнёс гость во время прогулки. — Коллежский асессор Николаев понимает, что упустил ситуацию, или просто действует по приказу. Но меня заставили давать отчёт на постоялом дворе перед Пермью. Вопросы оказались весьма сумбурными и даже не связанными между собой. Чем вы их так напугали?

Мы решили прогуляться перед обедом по расчищенным дорожкам вокруг усадьбы. Учёный надел бекешу с папахой, став похожим на знатного казака в отставке. Я же не стал изменять шинели, надеваемой в лёгкие морозы. Сегодня погода позволяет обойтись без соболиной шубы. Для Перми почти тепло — градусов семь мороза.

Касательно ведомства Рылеева — всё логично. Вдруг на Урал, куда сослан граф Шереметев, началось самое настоящее паломничество, причём уважаемых людей, представляющих разные сферы русского общества. Ведь недавно здесь были Демидов с Трубецким, находящимся в открытой оппозиции немке. Хотя допрашивать дворянина и уважаемого человека в это время — нонсенс. Значит, действительно боятся.

— Они сами загнали себя в тупик. От прежнего ведомства осталось одно название, переставшее пугать людей. При Рылееве началось возрождение. Только его люди занимаются сущей глупостью. Зачем мешать настоящим патриотам заботиться о государстве? — произношу с лицемерной улыбкой, поддержанной собеседником.

— Вы хотите рассказать что-то тайное, если нам необходимо общаться в лесу?

Он бы ещё обозвал окружающий пейзаж чащей. А вокруг сосредоточены мои люди, исключающие присутствие чужаков. Думаю, у экспедиции могут найтись даже специалисты, умеющие читать по губам. Зачем рисковать? Мои мысли сложно понять и осознать. Здесь нужен широкий кругозор и умение анализировать. К сожалению, эти навыки недоступны Екатерине и её окружению. Они везде видят банальный заговор, так как неспособны мыслить шире.

— Я уверен в своих людях, но есть моменты, которые лучше обсуждать наедине, — останавливаюсь на тропе и вдыхаю полной грудью чистейший воздух. — Когда речь идёт о власти, лучше подстраховаться.

Андрей Тимофеевич встал рядом, заложив руки за спину. С ним действительно можно обсуждать любые темы. Он прекрасно понимает, что все мои чаяния направлены на благо России.

— Все наши сложности — из-за отсутствия государственной стратегии, которой должны придерживаться восходящие на престол императоры. Можно проводить политические и экономические реформы, иногда делать дипломатический крен, учитывая текущую обстановку. Но общий курс менять нельзя. Он должен оставаться русским, как бы забавно это ни звучало, — приступаю к основной теме. — У нас же получается сплошной раздрай. Только Анна Иоанновна проводила относительно здоровую политику, стараясь не впутываться в европейские дела. Даже Пётр Великий плясал под чужую дудку — с него всё и началось. Хотя надо признать полезность его деяний для страны. Зато Елизавета, Пётр III и Екатерина II бросались в разные стороны, позабыв о курсе предшественников. Я немного утрирую, но суть в том, что политика России зависит от предпочтений и суждений монарха. И часто они основываются на чувствах, что непозволительно. Эмоции должны быть исключены при принятии важных решений, при этом надо ориентироваться на базовое направление. Давайте назовём его прагматическим, то есть выгодным для страны, пусть оно идёт вразрез даже с принципами. Но при последних монархах Россия постоянно воевала за чужие интересы либо помогала другим странам за свой счёт. Это неприемлемо и является предательством. Мы обязаны заботиться исключительно о себе! Ради благополучия собственного народа можно вступать в союз даже с Дьяволом, а также предавать и нарушать любые клятвы! Есть только Русь-матушка, всё остальное вторично.

В ответ Болотов грустно вздохнул, выпустив клубы пара и дыма: он в последнее время пристрастился к трубке. Андрей Тимофеевич старается не лезть в политику, что практически невозможно. Даже его Академия стала предметом сложных интриг, которые пока не затухают. Часть столичных вельмож взбешена успехами нашего проекта, другая хочет подмять его под себя или получить мзду. Только наличие влиятельных акционеров позволяет компании идти своим путём. В итоге махина русского сельского хозяйства вынуждена меняться. С большим скрипом, конечно.

Касательно нашего разговора, с Белозёровым, Десницким и Новиковым я обсуждал национальную идею. Для чего нужны теоретики и властители людских дум, как они. Однако любая замечательная идея разбивается о правду жизни, те самые овраги, позабытые на бумаге.

— Если замалчивать сложившуюся ситуацию, то она будет только ухудшаться, — продолжаю разговор. — Знаете, за что я благодарен нынешней правительнице?

В ответ Болотов удивлённо вскинул брови. Он-то знает глубину моей ненависти к немке и её окружению.

— Тщеславие сыграло с Екатериной злую шутку. Пытаясь одновременно понравиться западной публике и русскому дворянству, заодно обманывая обе группы, императрица вынуждена учитывать общественный диалог. Пётр I и Анна Иоанновна плевать хотели на мнение общества. Но это были монархи старой закалки, имевшие право на престол, — мои слова не нравятся собеседнику, но он молчит. — Наша героиня вынуждена умасливать аристократию, понимая шаткость своего положения. Тем самым она выпустила джинна из бутылки. Ведь в России созданы все предпосылки для заключения общественного договора. Наверняка вы читали труды философов на эту тему, начатые Фомой Аквинским.

После кивка Андрея Тимофеевича я некоторое время молчал, также наслаждаясь чистейшим воздухом, затем продолжил:

— Меня больше привлекает теория, выдвинутая Томасом Гоббсом. Он весьма почитаем в Нидерландах, где я учился и участвовал в студенческих дискуссиях. В Лейдене вообще принята такая форма обучения, особенно на юридическом факультете, — улыбаюсь, вспоминая пять прекрасных лет, проведённых в Голландии. — Примечательно, что наш английский герой воочию видел английскую революцию, казнь короля, диктаторство Кромвеля и более десяти лет прожил в Париже. Ему было с чем сравнивать. Но Гоббс остался сторонником монархии, с чем я полностью согласен. Может, для каких-то западных стран приемлема республиканская форма правления, но не для России. У нас должен быть царь! Иначе не будет самой страны. Только он способен обеспечить закон и порядок. Это сидит глубоко в подкорке нашего народа. Скорее всего, дело в периоде раздробленности и бесконечных междоусобиц, вылившихся в поражение Руси Орде. Этакая родовая память. Возьмите ту же поговорку про хорошего царя и бояр. Она родилась не на ровном месте. Я бы вообще изучал народы по присказкам и поговоркам. Очень полезная штука, дающая множество неожиданных знаний.