— Охота… Да, охота… а ведь это может сыграть нам на руку, — пробормотал Шувалов, задумчиво взглянул на Настю, и чуть громче добавил, — Думаю, я до охоты успею!

Он повернулся к Варе, все еще с недоумением смотревшей на всех.

— Вас же, Варвара Гавриловна, я попрошу сказать государыне, что я отправил Анастасию Збышеву под защиту Анны Михайловны Бутурлиной… впрочем, лучше я сам к ней пойду и все объясню… Варвара Гавриловна, вас не затруднит проводить меня?! — еще раз поклонившись, Шувалов подхватил слегка растерянную фрейлину под руку и вышел.

— Гриша, ты, наверное, тоже иди… — нерешительно протянула Настя, избегая смотреть в звериные глаза преображенца.

Злые слова начальника тайной канцелярии все еще звучали в ушах. «Вы ведь тоже готовы стелиться на пузе перед этой ведьмой…» Становилось понятно, с чего Григорий вдруг с такой заботой относится к навязанной государыней невесте.

— И нарушить приказ Шувалова? — усмехнулся гвардеец, ошибочно считая, что Настя все еще напугана после встречи со зверем. — Нет, Настенька, я еще из ума не выжил.

От того, как жених ласково произнес её имя, сердце кольнуло.

— Да, конечно… опять приказ, — девушка прикусила губу. — Приказы исполнять надо…

Они молча вышли из дворца. Ночь была тёплой, наполненной запахом роз и морской свежести. Настю все еще потрясала такая быстрая смена погоды, ведь вечером ветер нес ледяной холод. Сейчас хотелось остановиться, вдохнуть полной грудью и замереть, заслушавшись пение соловьев.

— Пойдем, — поторопил Григорий, оставаясь равнодушным к красоте ночи.

Преображенец достаточно быстрым шагом направился к воротам, желая поскорее проводить невесту и вернутся. Мысль о том, что зверь все еще на свободе, не давала покоя. К тому же государыня намекала на некую приманку, и слова Шувалова о том, что надобно успеть до охоты, все не шли из головы. Погруженный в раздумья, преображенец невольно все убыстрял шаг.

Настя послушно шла следом. Сейчас ей казалось, что жених старается быстрее избавиться от нее. Они подошли к дому Бутурлиных, Белов остановился у калитки, по-звериному повел носом и усмехнулся.

— Так и знал! Анна Михайловна защитные обереги поставила.

— А как же я теперь? — растерялась Настя.

— А я говорил: к Софье надо! — начал поддразнивать Григорий, но, видя расстроенное лицо невесты, сразу же перестал. — Ты смело иди, Анна Михайловна тебя не забыла. А вот мне без приглашения вход заказан.

— Ладно, — Настя толкнула калитку, та легко открылась, словно приглашая девушку войти. Настя шагнула и тропинка, ведущая к дому, едва заметно заискрила, переливаясь серебром.

Белов еще какое-то время стоял, завороженно смотря на вспыхивающие под ногами невесты серебряные искры. Лишь когда Настя под ворчание заспанного Степана скрылась в доме, гвардеец по-звериному тряхнул головой, прогоняя наваждение.

Аромат ведьмы развеялся, вместе с ним ушло и чувство, охватывающее Григория каждый раз, когда он видел Настю. Ему хотелось защитить хрупкую девушку, а еще подхватить на руки и покрыть лицо невесты поцелуями. Гвардеец вздохнул.

Шувалов был прав, Настя имела над волком особую власть. Впрочем, и над самим Григорием тоже. Сила ведьмы… Зверь тоже чуял ее и наверняка желал законную добычу. Белов вдруг вздрогнул, совершенно точно поняв, что за приманку имела в виду Елисавета Петровна. Настя. Ради желания обладать ею, зверь непременно покажется. Григорий буквально ощутил, как топорщится шерсть на загривке, а из горла вырывается глухое рычание.

Ветер вновь переменился, задул сильнее. Преображенец вдруг уловил знакомый запах противника, звериные глаза сверкнули. Миг, и рыжеватый волк потрусил по улице к зверинцу, стараясь избежать встреч со случайными прохожими. Впрочем, люди, испуганно крестясь, и так шарахались от серой тени

С приближением к Зверинцу запах врага становился все явственнее. К нему примешивался запах паленой шерсти и еле уловимый — мяты.

Волк оскалился. Он жаждал убить того, кто посягнул на его пару. Еле слышное рычание вырвалось из глотки. Понимая, что человеку сейчас не место, Белов позволил зверю одержать верх над разумом.

Отстраненно, словно во сне, он наблюдал, как серо-рыжая тень крадется по едва заметной тропинке, как припадает к земле, чтобы в следующий миг вылететь на поляну беззвучной тенью навстречу сверкающему глазами противнику…

Вернувшись в дом Бутурлиных, Настя непререкаемым тоном наказала разбудить Анну Михайловну. К удивлению девушки, приказ был исполнен незамедлительно, и вскоре хозяйка дома в ночном чепце и наспех накинутом домашнем платье вышла в залу.

— Настенька, случилось что? — Бутурлина зевнула, но одного взгляда на Настю хватило, чтобы остатки сна мгновенно слетели. — Рассказывай!

Настя спешно пересказала все события, как и наказывал Шувалов.

Ведьма слушала очень внимательно, тот и дело хмурилась, а когда девушка дошла до рассказа о метке на спине оборотня, голубые глаза зло вспыхнули. Настя даже испугалась, что наставница начнет её бранить и осеклась, но Анна Михайловна лишь покачала головой.

— Плохо, что он о тебе знает. Наверняка, запах твой запомнил и искать будет.

— Но… зачем я ему? — Настя развела руками.

Ведьма задумчиво посмотрела на сидящую пере дней девушку, размышляя, стоит ли рассказывать. Решилась.

— Яков Вильямович Брюс королевского роду был. Предок его — король скотландский. Поговаривали что те с храмовниками все дружили и взамен знания запретные получили, звери им служили, особенно волки… Вернее, оборотни. Лучше них воинов не было. Ну и ведьмы при них… ты ведь читала, для чего ведьма…

Настя кивнула, завороженно следя за историей. Бутурлина продолжила:

— Вот тогда англы на ведьм охоту и начали, дескать, ведьма мужика с пути истинного совратить может, да в зверя обернуть, — Анна Михайловна усмехнулась. — Будто при обычной бабе мужик не озвереет! Иногда и бабы то не нужно, он и так зверем станет… Но вот души человека и зверя объединить, да так, чтоб разум человеческий над звериным преобладал…

Ведьма замолчала, отпила почти остывшего чаю, скривилась, подлила в чашку кипятка из начищенного до блеска самовара, захрустела сушкой и продолжила.

— Яков Вильямович секрет оборота человека в зверя знал, потому русские полки и без пушек победы одерживали: в бой то не люди, а волки шли, оборотни. Только не учел колдун, что ведьм мало осталось, и потому по первости зверь над человеком часто верх брал, но на войне к тому проще относились: пристрелил, и вся недолга… Тогда и приказ создали Преображенский: за зверями следить.

— А как же преображенцы? — ахнула Настя, вспомнив рыжеватого волка, ночевавшего в её комнате. — У них тоже до сих пор так?

— Ну что ты! Яков Вильямович великим колдуном был. Он понял, что разуму человеческому, особливо мужскому, привязка нужна. Она удержит, заставить зверя подчинится. Потому и проходят преображенцы обряд инициации. Там они погибают как люди и впускают в свой разум зверя, которого должны подчинить. Обряд опасный. Коли со зверем не совладаешь — погибнешь.

— А как с ним совладать? — Настя затаила дыхание.

— Вот тут-то привязка и помогает. Храмовники такую на ведьм делали, а Брюс, чтоб ведьм не искать, обряд создал на царской крови замешанный — в крови государевой тоже искра Божья имеется! Эта искра человеку, в зверя преображенного, разум потерять не дает.

— Искра? — переспросила Настя.

— Ты думала, сила твоя откуда? Когда-то боги ее на землю принесли, да женщинам дали, чтобы хранили они мир и мужей берегли… это потом уж злость да зависть людская появилась. Так что, Настенька, божий дар у тебя в крови. Оттого и мужа тебе надо надежного да правильного, чтобы дар не угас и людям на радость служил!

— Да уж… — девушка невольно вспомнила приказ императрицы и своего жениха.