После обеда, когда все посетители разошлись, заглянул Павел.

— Ну, как тут наш поварёнок? Справляешься? — спросил он.

— Скрипим, но едем, — усмехнулся я.

— А я не с пустыми руками. Назар гостинцы передал. Очень уж ему твоя стряпня по нраву.

Я увидел у Павла в руках деревянную кадку.

— Это солёные огурцы. Назар знает толк в солениях.

— Спасибо, — расплылся я в улыбке. Мелочь, а какая приятная.

Павел вручил мне гостинец, а сам направился к таверне.

Мастеровой засучил рукава, прошёлся по залу, постукивая костяшками по стенам, потрогал балки, заглянул на кухню.

— Раствор Антоний к вечеру обещал, — сказал я, следуя за ним.

— Хорошо. Значит, можно будет стены чистить. А пока… — Он указал на груду обгоревших обломков, заваливших половину зала. — Это всё нужно вынести. Иначе к стенам не подобраться.

— Сделаем.

Павел отряхнул руки и сообщил:

— Стены крепкие, руны держат. Балки заменим три из пяти, остальные выдержат. И у меня есть лестница. Не новая, кривоватая — Яков напортачил с размерами, заказчик отказался. Но для начала сойдёт.

— Лестница? — Я едва не подпрыгнул. Доступ на второй этаж означал номера. Номера означали путников. Путники означали деньги и репутацию. — Беру!

Павел усмехнулся.

— Завтра вечером привезу. Установка — пара часов работы Главное зал расчистите к тому времени.

— Скоро начнём расчищать!

Мы пожали руки.

Сёма уже поставил Павлу тарелку на стол. Мастеровой быстро поел, поблагодарил и ушёл.

Я оглядел то, что осталось от обгоревшего зала и увидел его не таким, какой он сейчас, а таким, каким он будет. Чистые стены, новые балки под потолком. Лестница — пусть кривая, но рабочая. Столы, скамьи, стойка. Свет через расширенные окна.

Ладно, размечтался. Сначала — дела.

Я вернулся к Сёме, который скрёб посуду с остервенением фанатика.

— Обед закончен, — объявил я. — Прибираемся и идём в лес.

— Тренировка?

— Не просто тренировка, а кардио-тренировка!

— Кар…Чего?

— Бег. Будем по лесу бегать.

Лицо Сёмы вытянулось.

— Заодно поищем ягоды и фрукты, — добавил я. — Знаешь, где растут дикие яблоки или ягоды?

— Знаю! За ручьём, там целая роща! И грушовка рядом растёт, если не обобрали еще.

Я показал палец вверх, и мы дружно принялись за уборку. Вскоре посуда, столы и двор были помыты и вычищены. Сёма носился как заведённый, приговаривая «Шу».

Когда закончлили, я закинул за плечи мешок, а Сёме вручил корзину, найденную в подвале,

Ника сидела у ворот, выглядывая наружу. Не иначе как охраняла двор. Я посадил её на плечо и прикрыл ворота.

Но далеко отойти мы не успели. За спиной раздался окрик:

— Эй, Сёма! Стой!

Я обернулся. По дороге шагал знакомый парень. Черноволосый, с тяжёлой челюстью. Тот, что напала на меня в лесу вместе с Леонидом и Сёмой.

Парень поравнялся с нами и уставился на Симеона, игнорируя меня. Я отметил, что левую руку он прятал за спиной,

— Ты где с самого утра шатаешься? Мать тебя ищет.

— А, Гришка, привет! Я у мастера Макса в помощниках, — гордо ответил Сёма, выпятив грудь.

Черноволосый поморщился. Медленно перевёл взгляд на меня — осмотрел с головы до ног, скривив губы, как раздавленного жука.

— Ты кого мастером называешь? Этого дрища что ли? — Гриша сплюнул. — Сёма, ты что, проклятье на голову словил? Знаешь, что про него в деревне говорят?

— Что? — Сёма нахмурился.

— А не пойти ли тебе своей дорогой? — сказал я, глядя Грише в глаза.

Но он настойчиво игнорировал меня, отводя взгляд и обращаясь только ко Сёме.

— А то. Бабы судачат, что этот, — палец ткнул в мою сторону, — дождался, когда Виктор уйдёт, и поджёг таверну. Марию избил, а Леонида… — Он понизил голос. — Зарезал и в озере утопил. Чтобы таверна ему одному досталась.

Я стоял с отвисшей челюстью. Это были настолько дикие слухи, настолько абсурдные, что я потерял дар речи. Не знал, то ли расхохотаться, то ли наорать на парня. А тот продолжал давить на впечатлительного Сёму.

— А может он тебя заколдовал? — зловещим шёпотом спросил Гриша у моего помощника. — Помнишь, что про него Лёня рассказывал?

Сёма повернулся ко мне. В глазах его метался страх, смешанный с недоверием.

— Это правда? — прошептал он. — Мастер Макс, вы… убили Лёню? И хотели убить Марию, чтобы забрать таверну?

— Да это же…

— А я ещё вам помогал, — Сёма не слушал меня, погрузившись в свои мысли. — Вот я дурак…

— Сёма, — я взял его за плечи и слегка встряхнул. Мне стоило больших усилий говорить спокойно. — Подумай сам. Если бы я убил хозяев, зачем бы я остался в деревне, где все меня знают? Тут Сыч и Коготь смотрят за каждым моим шагом, они бы с меня шкуру спустили за такое.

Сёма моргнул, переваривая. Кажется, мои слова пробились к его сознанию.

— Ну… — протянул он, оглядываясь на приятеля.

Я поймал взгляд Сёмы и твёрдо сказал:

— Марию избили охотники, и они же потом подожгли таверну. Она сейчас у Антония, он её лечит. Леонида забрали те же охотники. А я пытался защитить Марию и чуть не сгорел сам. Спроси Сыча, он подтвердит.

— Да ты и Сыча мог задурить, кто тебя, ведьмино отродье, знает. — Гриша и не думал отступать от своей версии.

А вот для меня время словно остановилось.

Я почувствовал, как кровь бросилась мне в лицо, в висках застучало.

Я сделал шаг вперёд.

Кулаки сжались сами собой.

Меня захлестнуло такой злостью, что я едва не зарычал.

И в этот момент на краю сознания полыхнуло нечто новое — Ника, сидевшая на плече, ощетинилась, шерсть её встала дыбом. Она чувствовала мой гнев и поддерживала его. Волна тёплой энергии прошла по телу, от плеча, где сидела панда, вниз по руке, до самых костяшек.

Мышцы будто налились свинцом, а потом — пружинной, звенящей силой. Ника, которая наелась бодрянки за обедом, отдавала свой эффект через ментальную связь.

Питомец применил активную способность

Транслирует бонус: Бодрость +15%. Сила +7%.

Я повернулся к Грише. Тот не видел во мне угрозы. Он ухмылялся, сцепив руки за спиной и покачиваясь с пятки на носок. Явно чувствовал себя в безопасности — он крупнее, старше, да и в прошлую нашу встречу я от них еле отбился.

Только в прошлый раз я был другим.

— Чего ты уставился, — бросил он с усмешкой и вынул из-за спины палку. Так вот что он прятал.

Но мне было всё равно.

— Еще раз меня так назовёшь… — процедил я.

Вместо ответа, парень замахнулся, целя мне в плечо.

Я даже не раздумывал. Тело среагировало само на рефлексах. Левая рука встала в блок, правой я ударил прямо в палку.

Шу.

От удара палка переломилась посередине, взорвавшись острой щепой, и обломки полетели в разные стороны.

Гриша уставился на кусок палки в руках, потом на меня. Рот его приоткрылся, но он тут же собрался, отшвырнул ненужную деревяшку и попытался встать в защитную стойку. Но я успел быстрее. Короткий подшаг и резкий о удар в корпус — ладонью, а не кулаком, чтобы не сломать рёбра. Целился в солнечное сплетение.

Гриша сдавленно вскрикнул, потерял равновесие и осел на дорогу. Схватился за живот, выпучив глаза.

Я стоял над ним, сжав кулаки. Адреналин бурлил в крови, хотелось добавить противнику пару раз. Но лежачих не бьют.

Я отступил на шаг и разжал кулаки. Сердце колотилось, но голова была ясной.

— Мастер Макс, Гриша, хватит! — Сёма стоял в стороне, бледный, с вытаращенными глазами. — Пожалуйста!

Я повернулся к Грише и выплюнул:

— Еще раз меня так назовёшь, голову откручу.

Гриша лежал на дороге, скрючившись, и картинно стонал, будто его переехала телега и через минуту он умрёт.

Придерживая одной рукой живот, он потянулся к Сёме и просипел: