Мой отряд из семи бойцов возглавлял Федот. Фон Бер и Кондрат получили свои ответственные участки, а дядька от участия в акции отказался. Перед уходом на Урал я решил громко хлопнуть дверью. Думаю, эхо этих действий быстро разнесётся по стране. Ведь все мои деяния сопровождаются грамотной работой на публику. В этом времени пока не осознали преимущества идеологической диверсии.

Гнездо упыря мы взяли тихо и быстро. Пока половина отряда захватывала вооружённых слуг помещика, другая проникла в дом. Расположение комнат и их обитателей нам известно. Спасибо старосте Игнату. Мужик сразу понял, для чего мы прибыли, и поделился информацией с радостью. Он до сих пор помнит, кто сломал ему ногу и насиловал его дочерей.

Я под охраной Федота стоял перед домом, наблюдая, как рассветное солнце освещает весьма приятную взору картину. Мы же не психи, чтобы нападать ночью или в темноте?

Особняк располагался в живописном месте, окружённом красивым парком. Здесь Подшивалов не соврал. Помещик — прямо-таки эстет. Больной на голову, только.

Тем временем пятёрка бойцов выволокла и бросила передо мной четверых связанных мужиков. Далее они согнали несколько баб и детей в один из домиков. Оттуда донёсся шум, впрочем, сразу прекратившийся. Далее оживление началось в особняке. Даже раздался женский крик, тоже быстро затихший.

Передо мной бросили ещё трёх связанных человек.

— Мажордом, возница и сторож, — сообщил Федот.

Угу. Верные псы помещика, не считая четвёрки бойцов. Вообще, в усадьбе не так много народу. Десяток слуг разного пола и их дети. Ну и семейство изувера. Парни споро сортировали пленных, выведя на небольшую площадку полного мужика лет сорока пяти, такую же дебелую тётку и двух пухлых подростков. Сырские кутались в халаты и недоумённо озирались. Они пока не понимали, что произошло.

Какие отвратительные рожи у всей семейки. Жирные лица, маленькие бегающие глазки, у одного из парней рот не закрывается. Прямо образцовые дегенераты, а не опора России, коей являются дворяне. Судя по наливающемуся синяку под глазом Михалины Сырской, ей объяснили, что надо вести себя тихо. Но её муж решил начать возмущаться. Зря.

— По какому праву вы ворвались в мой дом. Я дворянин, и это не осанет… Иииии!

Это Федот подскочил к Виктору Михайловичу и со всей силы зарядил ему ногой в пах. Помещик рухнул на пол и начал биться в судорогах, обхватив свой инструмент.

— Начнём с этого, — киваю на возницу, который прямо трясся от страха.

Видать, у козлины хорошо развит инстинкт самосохранения.

— Я спрашиваю — ты отвечаешь! Понял? — злой Кондрат поставил конюха на колени и зашипел ему в лицо, ткнув ножом в подбородок.

— Всё скажу, господин! Только не убивайте! — заверещал мужичок высоким голосом.

По его куцей бороде потекла небольшая струйка крови. Глаза расширены и переполнены ужасом.

— Ты подбирал барину девок и потом привозил на истязания? — продолжил допрос Волков.

— Лжа это! Девок высматривал Гришка, который мажордом. А затем казак со своими людьми их хватал и везли в дом утех, — заголосил возница, успевший обмочить штаны.

Ничего, я не брезгливый, и не такое видал. Какое романтичное название помещик придумал для места, где занимался изнасилованиями. Прямо поэт.

— Врёшь! Я не виноват, мне барин приказал. Иначе он моих дочерей обещал снасильничать! — к допросу присоединился мажордом.

Где-то я это слышал. Про тех, кто выполнял приказы и не виноват.

— Сколько девиц в селе испортил барин? — продолжил Кондрат, кивнув одному из бойцов, чтобы тот заткнул Гришку.

— За двадцать лет почитай всех. Окромя скорбных умом и дюже страшных! — с энтузиазмом ответил возница. — Не убивайте! Я всё расскажу. И про трёх убитых девок, которых на болоте утопили, и про сыновей барина. Они оба уже отметились. Младший вообще, аки зверь! Он Любашку Иванову и забил до смерти. Чего-то у него там не получалось по мужской части.

Сука! Мне казалось, что ситуация страшная, но обычная для сластолюбцев, устраивающих из своих поместий целые гаремы. Екатерининские послабления дворянам и усиление крепостного гнёта породили такую вот дикость. Безнаказанность — страшное дело.

— Помилуйте, господин! — толстуха бросилась к моим ногам, но была остановлена Федотом. — Христом богом молю! Грешны мы, но детей не трогайте!

Догадливая, сука! Не то, что её муж недоумок. Тот, видать, умеет думать только органом, который ему отбил Федот.

Смотрю на тётку с омерзением, как на плесень. Поздно пить боржоми. Как же меня это бесит, аж полыхает всё внутри. Захотелось снять белый колпак с прорезями, изображавший маску. Плохо, что никто из пейзан не поймёт моего намёка. Парни также одели специфические головные уборы, став похожими на рыцарей одного пацифистского ордена.

— Быстро допросить всех по-жёсткому. Далее виновных на кол, простым исполнителям сломать руки и ноги. Усадьбу сжечь! — начинаю отдавать приказания. — А мы пока съездим к отцу Петру. Кто-то же должен исповедать духовного отца здешней паствы. Вернее, скота.

Сентябрь в Санкт-Петербурге бывает разным. Вот и сегодня после обеда вдруг стало пасмурно. Появились тучи свинцового цвета, заволокшие небо. Они полностью соответствовали настроению императрицы, пытавшейся сдерживать рвущуюся наружу злость. Екатерина прекрасно понимала, что упустила момент. Обычно она всегда внимательно следила за обстановкой в обществе, реагируя в должный момент. Иногда надо похвалить или наградить кого-то из дворян. Реже — наоборот, пожурить или наказать, отправив провинившегося в ссылку. Но обычно ей удавалось соблюдать баланс, устраивая все придворные партии.

В этом и крылась ловушка. Нельзя оценивать необъятную Россию исключительно по гвардии, вельможам, генералитету и прочей столичной публике. Хотя надо признать, что среди неё тоже появились недовольные. А всё дело в том, что императрица самоуспокоилась. Ещё и победа над Портой с фактическим захватом Крыма сыграла злую шутку. В обществе наблюдался невиданный ажиотаж. Даже бунт Пугачёва, изрядно напугавший провинциальное дворянство и уральских заводчиков, из Санкт-Петербурга выглядел досадной помехой, не более того. Последующий разгром восставших и казнь главных зачинщиков добавили Екатерине уверенности, что всё идёт хорошо.

Игры, затеянные беспокойным графом Шереметевым, казались детскими. Тем более все уверяли её в абсолютной преданности дворянства. Поэтому она играла с романтичными юнцами, как кошка с мышкой, готовая прихлопнуть их в любое время. Только нужный момент был упущен. Молодой возмутитель спокойствия одновременно действовал по двум направлениям. Во-первых, он объединил богатейших людей империи, начав не только зарабатывать огромные деньги. Николай принялся самостоятельно проводить преобразования, столь необходимые стране. Это был прямой укор именно ей, обещавшей провести реформы после восхождения на престол. Во-вторых, неожиданно политический вес приобрёл её сын, казалось, задвинутый в угол как старый шкаф. Естественно, с подачи графа.

И вдруг вокруг Павла начал собираться круг соратников. Сначала это были его друзья по детским играм и учёбе. А потом появились уважаемые в России люди, и, что хуже всего — офицеры. Гвардейцев среди них не было, сын их не любил. Но сам факт сильно напугал императрицу. Поэтому она начала активно убирать некоторых персон от наследника. Именно тогда князь Юсупов и несколько дворян сменили столицу на провинцию, а офицеры отправились в действующую армию.

Некоторое время всё было спокойно. Но Екатерина не смогла бы скинуть своего непутёвого мужа, не обладай должным чутьём. И оно её не подвело. В обществе начались перемены. Всё началось в провинции, поэтому императрица снова потеряла время и не успела вовремя среагировать. Потом произошло чудовищное по своей наглости ограбление, поиск врагов и международные дела. И ситуация сильно изменилась. Ей бы вовремя прикрыть некоторые газеты и прекратить набирающие популярность дебаты. Понятно, что дискуссия идёт под надзором цензуры, к тому же там обсуждаются животрепещущие вопросы, позволяющие узнать настроения в обществе. Но здесь она дала слабину, играя в просвещённого монарха. Ведь ни в одной европейской стране нет подобного явления.