Рой кивнул и снова обратился к пастырю:

– Вы осмотрели ее? Она в порядке?

– Лошадь? – не сдержалась я.

Граф хмыкнул, но язвить в ответ не стал.

– Полагаю, да, – старик взглянул на меня, еле заметно кивнул, отвечая на невысказанный вопрос. – Но я бы рекомендовал моей, а теперь, наверное, уже вашей подопечной полный покой.

– Благодарю, пастырь. А сейчас все вон!

Слуги с радостью кинулись к выходу. Пастырь Джерардо с достоинством последовал за ними. Остались лишь Лоренцио и Козимо.

– Вам двоим нужно особое приглашение? – бросил граф, вновь поворачиваясь ко мне.

– Алайстер, позволь тебе напомнить, что ты обнимаешь мою жену! – неуверенно возмутился Гаудани. Козимо выразительно зашипел на него, а Рой усмехнулся:

– Лоренцио, в отличие от тебя, я всегда знаю, кого собираюсь поцеловать! Да, да, радость моя, и не надо делать такой удивленный вид! Как ты посмела вообще согласиться на такое сумасбродство!

– Я… я… – я вдруг всхлипнула, уткнулась лбом в крепкое плечо, и снова заплакала, на этот раз от счастья.

– Тише, тише, ну что же ты…

Кажется, он растерялся. Я только помотала головой, не в силах сдержать слезы. Шаги за спиной подсказали, что Гаудани с Козимо предпочли оставить нас одних.

– Лиза… – еле слышно окликнул меня граф.

Я подняла голову. Он заглянул мне в глаза и вдруг до боли стиснул в объятиях, приник губами к моим губам. Мир замер, престал существовать, лишь одна мысль билась в голове: Рой здесь, он рядом со мной, он знает, что целует именно меня. Последняя мысль пьянила больше всего.

Когда он отстранился, я обнаружила, что сижу у него на коленях, его рука медленно поглаживала мою спину. Голова кружилась, мне пришлось схватиться за ткань его дублета.

– Что за маскарад ты затеяла? – прошептал Рой, зарываясь лицом мне в волосы.

– Когда ты понял? – пробормотала я. Было невыносимо уютно сидеть вот так, в его объятиях.

– Что?

– Что я не твоя кузина?

– Сразу же как увидел в барке. Неужели ты думала, что можешь обмануть меня? – Рой выпрямился и с улыбкой взглянул на меня.

– Но почему ты не вернул меня? – Я вспомнила, как он, стоя на галерее, жадно всматривался в мое лицо.

– Не успел, – он усмехнулся. – К тому же я хотел убедиться, что не схожу с ума и что ты действительно в Лагомбардии. Почему ты согласилась опять играть роль Кариссы?

Я тяжело вздохнула и призналась:

– Я скучала по Лагомбардии… и… тебе.

Его взгляд потеплел:

– Я тоже. Ты просто не представляешь как…

– Скучал по Лагомбардии? – поддразнила я.

Он покачал головой:

– По тебе, радость моя.

От этих слов на душе стало тепло. Осмелев, я провела ладонью по его впалой щеке. Он перехватил мою ладонь и коснулся губами.

– Лиза…

Еще один поцелуй. Жадный, требовательный, сметающий последние преграды, которые могли быть между нами.

– Почему ты отпустил меня? – тихо прошептала я, когда Рой все-таки оторвался от моих губ. В ответ он еще сильнее прижал меня к себе.

– А я мог просить тебя остаться? – голос был пронизан горечью. – После того, как обманом приволок тебя в мой мир, вынудил рисковать своей жизнью…

– Ты защищал меня, – возразила я.

– Это была самая малость того, что я мог сделать. Лиза, я… я не мог требовать от тебя пожертвовать всем, что тебе дорого!

Я горько рассмеялась:

– Ты мог просто попросить…

– Милая…

Я чувствовала, как его губы скользят по моему лицу, от уголков глаз, где стояли слезы, по щеке, по шее… Я откинула голову, выгибаясь навстречу, но Рой нехотя отстранился:

– Не сейчас.

– Но… – недоумевая, я посмотрела на него. Граф шумно вздохнул, стараясь удержать себя в руках.

– Двадцать человек снаружи прислушиваются, гадая, что происходит в шатре.

– О! – только и сказала я. Граф кивнул:

– К тому же сегодня ты чуть не погибла… Тебе надо отдохнуть…

– Нет! Мне нужен ты, – прошептала я, все еще находясь где-то на грани осознания, что все происходящее сейчас со мной не сон. Рой внимательно посмотрел на меня:

– Пойдем!

Он легко подхватил меня на руки, открыл портал и шагнул в Междумирье.

Дом встретил нас промозглой сыростью и холодом. После летнего зноя Лагомбардии это ощущалось особенно отчетливо. В спальне из-за закрытых ставней было темно. Вздрогнув, я еще сильнее прижалась к Рою. Он виновато улыбнулся:

– Я и забыл, что здесь уже зима… подожди. – Он мягко высвободился и прошелся по комнате, щелчками пальцев зажигая медные жаровни, стоящие по углам.

Тлеющие угли окрасили стены в золотисто-оранжевый свет. Рой подошел ко мне, мягко взял мои ладони в свои. Его руки были обжигающе горячими.

– Ты замерзла, – тихо прошептал он, – я так хочу тебя согреть.

Ключи-подвески негромко звякнули. Рой нахмурился, рассматривая браслет, который когда-то подарил мне:

– Ты так и не сняла его?

– Нет.

Улыбка мелькнула на губах. Мы стояли, держась за руки, и просто смотрели друг на друга. Я поцеловала его первая. Рой до боли сжал меня в объятиях, затем его руки скользнули по моей талии, переместились на грудь, пальцы торопливо распускали шнуровку. Платье соскользнуло вниз. Следом за платьем последовала и остальная одежда. Треск углей в жаровнях, шорох тканей… Он был рядом и, теперь я не сомневалась, хотел именно меня. Кажется, я сама увлекла Роя на кровать, стоявшую позади.

Оранжевые блики отражались в оконных стеклах, жаркое тепло растекалось по телу, тени на стене сплелись в загадочном танце… Ничто в мире сейчас не имело значения, кроме нас двоих. Это было сродни ритуалу: отдаваясь друг другу, мы словно произносили обеты, связывавшие нас на всю жизнь.

– Лиза…

– Рой…

– Радость моя…

Позже мы, утомленные, просто лежали в объятиях друг друга, наслаждаясь тишиной и покоем. Рой все прижимал меня к себе, словно боялся потерять. Мелькнула мысль, что мне надо рассказать ему о ребенке, но глаза уже слипались, и я, эгоистично не желая нарушать момент нашего единения, отложила все на утро.

Я проснулась в одиночестве. Вчера, слишком увлеченные друг другом, мы не стали открывать ставни, а за ночь угли в жаровнях прогорели, и теперь в комнате царил полумрак.

Как обычно, при пробуждении на меня накатила тошнота, и я даже порадовалась, что никого нет рядом. По здравом размышлении я решила пока не рассказывать ничего Рою. Наши отношения были слишком зыбкими, и известие о ребенке все только бы осложнило.

Выйдя из ванной комнаты, я все-таки подошла к окнам, выглянула наружу и ахнула: сквозь узкие щели ставень было видно, что в парке лежит снег. Пушистым покрывалом он скрыл землю, переливаясь розовато-оранжевыми бликами в лучах солнца. Ни эльфов, ни фей, ни лепреконов. Маленький народец затаился где-то в ожидании весны.

Кое-как надев платье, шнуровку правильно затянуть не получилось, да я и не пыталась, я направилась во внутренний дворик к фонтану. Пройдя знакомым путем, я вышла в ту комнату, где в прошлый визит завтракала с хозяйкой дома, и замерла. Теперь на одной из стен была незаконченная фреска.

Автора я узнала сразу, я прекрасно помнила набросок, сделанный Роем: руины храма на вершине холма, внизу – разрушенный фонтан и девушка, склонившаяся над ним. Только теперь она была одета в яблочно-зеленое платье. Точь-в-точь такое было на мне в день возвращения в свой мир. Распущенные светлые волосы почти полностью скрывали ее лицо, волнами струясь по спине, одна рука была опущена в воду.

Мне вдруг ясно увиделось, как граф Алайстер в заляпанной красками грубой робе с какой-то яростной решимостью орудует кисточкой, расписывая стену в угоду матери. Затем его движения становятся плавнее, как всегда, когда он полностью поглощен работой.

Я задумчиво смотрела на изображение, прекрасно понимая, почему Рой выбрал именно его. Тогда у руин он впервые поцеловал меня.

– Прекрасная работа, не так ли? – Голос за спиной заставил меня подпрыгнуть и обернуться.