— Как же здесь красиво, — тихо сказала она.

— Ага.

— И воздух какой чистый! — Она вдохнула. — Наверное, тут очень дорого жить?

Я хмыкнул.

— Тут это бесплатно, — сказал я. — И по умолчанию принадлежит всем. Прогресс до этого мира пока не добрался и не успел испортить.

Мы постояли так пару секунд.

— И такие места здесь везде, — сказал я. — Правда, есть и обратная сторона. Места здесь дикие, поэтому здесь и разбойники, и дикие твари в лесах. Медицины никакой, кроме нашей знахарки, а она, как я понял, одна на две деревни.

Только сейчас заметил, что девушка внимательно смотрит на меня, будто пытается что-то разглядеть.

— И вот ещё что, — решил я зайти с козырей. — Здесь есть магия.

Она посмотрела на меня как на чудака.

— Ага, так меня еще впечатлить не пытались. — Она закатила глаза. — Ещё скажи, что ты фокусник.

— Не фокусник.

Я присел, порылся в кармане и вытащил семечко, которое у меня после огорода осталось.

Положил на ладонь.

Потянулся к траве вокруг, забирая энергию, стараясь брать по капле, провёл через себя и выпустил в семечко.

Семя тут же треснуло.

Из него выстрелил росток: развернул два листа, потом ещё два, поднялся на ладонь, потом на две, и через десяток вдохов у меня в руке стоял тонкий зелёный побег с влажными, только что развернувшимися листьями.

Вера посмотрела на него, прикидывая что-то в голове, и стараясь понять, как к этому всему относиться. Потом хмыкнула.

— Красиво, — сказала она. — Я такие фокусы видела. Там пружинка внутри и бумага. У метро мужик показывал… Вернее… Ай, не важно.

Я едва сдержал смех. Но решил показать еще кое-что. Осторожно, без резких движений, вытащил кинжал.

Собрал вдоль лезвия воздух и рубанул по чурбаку, который Сидор оставил у стены. Чурбак развалился надвое. Срез вышел гладкий, будто полированный.

— Ага, — сказала Вера. — Тоже видела. Там подпил заранее.

Я сначала смутился, а потом сообразил, что она просто защищается, чтобы объяснить это своей психике.

Я ведь сам делал то же самое, долгое время считая, что вижу не средневековых мужиков, а реконструкторов из Бутово.

Тут по моей штанине взобралась Ника.

Она в два прыжка оказалась на уровне моей руки, выхватила у меня из руки пророщенный побег и спрыгнув на землю принялась его грызть с наслаждением и громким хрустом.

— Не похоже на бумажную, — пробормотала она.

— Ага, и это не фокус.

Я пока раскрываться перед ней не собирался. Надо сначала поглядеть, что она из себя представляет. Хотя, чего уж мне осторожничать, если мне жить осталось пять дней.

Но лучше давать информацию дозированно. В том числе для того, чтобы её не перегружать.

— Это ведь средневековье? — спросила вдруг она. — Тут нет электричества, телевизора, да и бургеров быть не должно.

Я осторожно кивнул.

— А другие люди многих слов не понимали, и пучили глаза, — она кивнула в сторону таверны. — Все, кроме тебя. Выходит, ты тоже не местный?

Кажется, я прокололся?

— Выходит, ты тоже не местный? — Вера пристально смотрела на меня, а я на миг растерялся. Так и застыл, не зная, что ответить.

Понаблюдал, называется.

Но она это поняла по-своему:

— Вот ты и прокололся. Я так и знала, что это розыгрыш. Масштабненько, конечно, но можно прекращать.

Я только вздохнул, глядя на неё:

— Это не розыгрыш. Но в одном ты права, я такой же, как ты.

— Это же шутка, да? Хватит меня разыгрывать.

Я лишь покачал головой:

— Нет, это не шутка. Я был уважаемым ресторатором в Москве, а потом попал в аварию. Авария была из таких, где не выживают. И вот я очнулся здесь, в грязной таверне, а хмурый мужик избивал меня и заставлял работать.

Вера вглядывалась в моё лицо, будто пытаясь разглядеть в нём какую-то другую правду, но я был серьёзен.

— Я не хотел говорить тебе, что я такой же. Это опасная информация и об этом лучше не распространяться.

— Значит, никто не станет кричать: «Это розыгрыш» и снимать моё ошарашенное лицо, — покивала она, зябко обхватив себя руками.

— Прости, но нет.

— Я ведь почти сразу начала понимать, — сказала она. — Только самой в такое сложно поверить. Ты говорил, что попал в аварию… А на меня трое напали… Я домой возвращалась от родителей, решила через лес срезать дорогу. А я ведь кандидатскую только защитила.

Мы помолчали.

Вера не плакала, но была очень задумчивой.

— Я долго не мог поверить, — неловко попереминавшись, потёр я затылок. — Я там был уважаемым человеком, а тут меня гоняют как мальчишку. Я отношусь к этому, как ко второму шансу. Сначала тоже психовал, но как видишь, привык, и даже неплохо устроился. Видимо в том, нашем мире, других шансов не было, а тут я пришёлся очень кстати. Людям помогаю.

— Не верю я в загробную жизнь, — хмуро произнесла она. — Может, это мой умирающий мозг сочиняет декорации.

— Вряд ли, — качнул я головой. — бред не бывает таким последовательным. Да и спину во время галлюцинаций ломить не станет.

— Надеюсь, что ты прав. Я вспоминаю свой последний день, и возвращаться туда как-то не хочется.

Я лишь кивнул. Выспрашивать подробности не решился. Не гожусь я для психотерапии.

Зато эту роль взяла на себя Ника. Она появилась из кустов и тут же направилась к девушке, ткнувшись той в ногу.

Вера тут же подняла на руки сощурившегося от удовольствия зверька, и стала гладить. Ника же так и вертелась, подставляя то макушку то пузико. Правда то и дело поглядывала на меня с явным намёком. И чего она от меня хочет, у неё же целый огород свой есть.

— Слушай, а тебе никаких условий не ставили? — спросил я, чтобы сменить тему. Да и вопрос животрепещущий.

— Каких ещё условий?

— Например, что ты должна что-то сделать. Чего-то достичь к какому-то сроку. Это что-то вроде задания, которое надо выполнить, чтобы… остаться.

Вера долго на меня смотрела с непониманием.

— Нет, — сказала она наконец. — Ничего такого.

Я кивнул, но скорее всего она ещё не разобралась в своих строчках. Я вон свои первые уведомления неделю читал как китайскую грамоту. Но лучше сейчас её не беспокоить. Успеет еще разобраться.

— А тебе ставили условия? — спросила она.

— Да, достигнуть определённого уровня развития.

— А ты был недоразвитым? — неловко пошутила она.

— Да. Сказали, что если не улучшу один навык, то умру через три дня.

— Ничего себе! — воскликнула она. — Вот это ультиматум.

— Как видишь, справился. И вообще не пожалел об этом, — ответил я.

— Значит, сейчас тебе ничего не грозит? — обеспокоенно поглядела она на меня.

Я набрал в грудь воздуха.

— Хотел бы я сказать, что всё миновало, но теперь мне осталось пять дней, чтобы повысить ранг, иначе тело разрушится.

— Вот же… Я тут тебе на жизнь жалуюсь, а ты сам не в лучшем положении.

— Я жив, полон сил и готов действовать. Живётся мне не просто, но я и за эти дни благодарен. Главное в хандру не впадать, — улыбнулся я, хотя далось мне это непросто.

— Значит, у меня так же будет, — вздохнула она. — Мне в прошлой жизни ничего легко не давалось. Разобраться бы с этим всем теперь. В голове уложить.

— У меня есть одна полезная книжка. Меня она, признаться, успокоила. Может, и тебе поможет.

— Книжка?

— Ага. Сказка про такого же, как мы с тобой. Как я теперь уже понял, такое явление здесь не редкость. Называется «Сказания героя». История про странника, который однажды проснулся не там, где заснул, и потом всю жизнь это описывал.

— Лучше бы видос с полным описанием посмотреть, — фыркнула она.

— Прости, но видеохостингов здесь еще не изобрели, — развёл я руками.

Она улыбнулась. Казалось, впервые с момента как проснулась.

— Книжка хоть хорошая?

— Мне понравилась, динамичная. Любовных историй и всего такого, что нравится девчонкам, там немного. Но она полезная. Правда, ближе к концу он всё больше жаловался.