В общем, грузин сломался и попросил не тиранить секретаря, а он типа обеспечит скорейшее снабжение крепости. Понятно, что попытается обмануть. Но для этого есть пара толковых людей, разбирающихся в снабжении, и фон Шик, также получивший приказ проконтролировать все скользкие моменты. А то знаю я эти приколы. Лучше пересчитать каждую портянку и взвесить каждый мешок крупы. Для того и оставлены грамотные распорядители.

Забавной оказалась реакция офицеров на случившееся. Мориц вообще устроил праздник в мою честь. Многие приглашённые поддержали решение дать плетей губернаторскому паразиту, так как высокопоставленные коррупционеры достали даже военных. Голицын позже прислал записку с тем самым адъютантом-скромником. Генерал меня пожурил и одновременно похвалил. Чую, Петру Михайловичу моя выходка понравилась.

— Господа, предлагаю встретиться завтра и обсудить все накопившиеся вопросы, — обращаюсь к сослуживцам, когда мы подошли к подворью. — Я должен устроиться и немного подумать.

Троица офицеров откланялась и разошлась по своим делам. Ко мне тут же подбежал молодой мужчина с аккуратной бородой и весёлым взглядом. Одет как купец средней руки, кем и является. До этого он стоял у ворот и явно изнывал от нетерпения. Человека зовут Герасим Иосифович Лыков. Тридцать лет, из нижегородских купцов, разорившийся во время восстания, но не потерявший оптимизма. Торговец пытался восстановить дело в родном городе, но неудачно. Герасим придерживается никонианского обряда, что играет против него из-за засилья раскольников на Волге — богатых и контролирующих весомую часть торговли, надо добавить.

Там его и нашёл Афанасий, сразу уговорив Лыкова на вояж в Самару и далее в Оренбург. После проверки секретарь оставил купца как моего представителя в регионе. Пронырливый, но честный и исполнительный — такую характеристику получил Герасим от Афони, что оказалось правдой.

— Ну, Герасим Иосифович, показывай, что ты здесь понастроил, — обращаюсь к купцу после приветствия.

— Сейчас всё сделаем, — произнёс собеседник и тут же заорал на охранника, стоявшего у ворот: — Открывай, орясина! Чего стоишь столбом?

Зайдя на территорию подворья, я с наслаждением вдохнул запах свежей древесины. А как ещё может пахнуть только что построенное здание в это время? Немного постояв, я принялся осматривать своё новое пристанище.

Надо сказать, что Лыков полностью справился. Здесь есть всё: жилые помещения, арсенал, склады, конюшни, баня и собственный колодец. Полная автономия и, главное, продуманная защита. Кроме забора и глухих стен, выходящих на улицу, вокруг строений вырыта канава — типа небольшого рва. Думаю, пара караульных с собаками решит вопрос проникновения лазутчиков. Если найдётся такой сумасшедший. Плюс у нас самая настоящая цитадель внутри крепости — на случай прорыва неприятельских войск. Что звучит просто нелепо. Вообще-то, я сам планирую кошмарить врагов.

После ужина, когда немного улеглась суета, вызванная заселением отряда в подворье, мне захотелось подышать воздухом. Взобравшись на Преображенскую гору, я обратил взор на восток. Степь уходила за горизонт — ровная, бескрайняя, золотая под вечерним солнцем. Ветер гнал редкий ковыль. Где-то вдалеке курились дымки. Кочевники или пастухи? Сейчас это неважно. Я думал. Ведь сегодня началась новая страница моей здешней жизни. Кстати, она чем-то похожа на прошлую.

Вот так я снова — практически снабженец. Обустраиваю быт, решаю проблемы с жильём, едой, топливом. Только раньше — на Севере, в тайге, с современной техникой и связью. А здесь — степь, XVIII век и никаких машин. Всё на тягловой скотине. Но дело знакомое, почти родное. Если не добавлять будущие столкновения с кочевниками и разбойниками. Только войной меня тоже не удивить. Ловлю себя на мысли, что наоборот стремлюсь к сражениям, крови. Вражеской, конечно.

Мысли об Анне приходят всё реже. Не потому, что я забыл, нет. Просто боль стала тупой, привычной, как старая мозоль. Она всегда со мной, но я научился с ней жить. Работа помогала. Люди, которые от меня зависели, — тоже. Саша там, в Кусково, под присмотром тётушки. Я пишу ей каждую неделю и спрашиваю о сыне, в ответ тоже приходят письма. Но больше — от управляющих и компаньонов. В общем, жизнь просто стала другой, но она продолжается. Главное, я даже не собираюсь сдаваться. Враги этого точно не дождутся.

Август 1775 года. Орская крепость. Российская империя

Я решил не пытаться сразу устанавливать свои порядки. Для начала не мешает разобраться в обстановке и присмотреться к коллективу. Плюс, нельзя равнять армию XVIII века с будущим. Здесь свои порядки, которые лучше изучить. А ещё люди как-то служили без моего гениального руководства. Крепость стоит, все при деле, значит, система работает. Хорошо или плохо — покажет время.

Поэтому первое совещание и моё фактическое вступление в должность носили ознакомительный характер. К давешней троице прибавились управитель таможни Сомов Илья Георгиевич, а также упомянутые вчера прапорщик Булгаков Иван Афанасьевич и губернский секретарь Алаев Козьма Николаевич. Первый — невысокий и плотный мужчина лет тридцати с роскошными пшеничными усами. Ранее он служил в армии, а сейчас имеет звание коллежского секретаря, что соответствует капитан-поручику пехоты. То есть мы с ним в одном звании. Второй офицер — нескладный и тощий юноша, едва достигший двадцати лет. Из отличительных черт прапора пока можно отметить только оттопыренные уши и лошадиные зубы. Однако я привык судить людей по поступкам, а не внешнему виду. Хотя мне сразу не понравился третий персонаж. Чиновник, отвечающий за гражданские дела крепости, оказался низким толстячком, постоянно вытирающим потный лоб мокрым платком. Я понимаю, что в комнате душновато, но зрелище неприятное. Вернее, оно заставляет подозревать губернского секретаря в нехороших делишках. Ладно, разберёмся.

— Господа, предлагаю каждому из вас описать свои обязанности в крепости. Заодно, если у кого-то возникли предложения, как улучшить местную жизнь, я с интересом их выслушаю.

Сначала в кабинете, ранее принадлежавшем прежнему коменданту, повисла тишина. Видать, офицеры не привыкли к такому формату общения. Кстати, я бы первым делом предложил сделать ремонт в здании штаба, а лучше снести его и построить новое. Уж больно оно обветшалое и убогое. Или это у меня завышенные требования? Всё-таки вокруг степь, в крепости служат отнюдь не лучшие и не богатые представители офицерского цеха.

Слово взял Рязанцев, который кратко, но подробно доложил обстановку. Она пока непонятная. Далее поручик рассказал о личном составе, состоянии оружия, казённых лошадях и количестве продовольствия. В принципе, всё по делу. Позже проверю данные Павла Дмитриевича с описью, которую с самого утра начал проводить привезённый бухгалтер.

Следом Иванов рассказал о состоянии дел с крепостной артиллерией. По его словам, мы способны отбить любой набег, даже штурм с применением пушек и пехоты. Пороха в арсенале хватит на несколько недель беспрерывной пальбы. Ведь сюда свозили запасы, рассчитывая на гораздо большее число людей, готовясь отражать штурм основной армии Пугачёва. Повезло, что с тех пор при гарнизоне остались обученные расчёты. Из недостатков — мы можем вести только оборонительные действия. Наступать с тяжёлыми орудиями просто бессмысленно. Тем более нам воевать с мобильным и конным врагом, а не с пехотой, построившейся в каре.

Атаман тоже особо не растекался по древу. По его словам, разведка бдит, киргиз-кайсаки чего-то задумали, но пока не удалось получить нужные сведения. Свои люди на той стороне у Зиянберды есть. Он ждёт сигнала. Мол, неожиданный набег невозможен даже теоретически, и мы успеем подготовиться.

Только я немного сомневаюсь. Не люблю самоуверенность. Подозревать Касимова в нечистоплотности неверно, однако надо доверять собственной чуйке и разведданным. Мне вообще кажется, что нападения стоит ожидать до дождей, а не после холодов. Уверен, что люди Потёмкина предложили разбойникам хороший куш. А ещё внутри крепости есть вражеские агенты. Кочевники — может, и не регулярная армия, но не идиоты. Они воюют здесь веками и прекрасно понимают, что такое штурм или осада крепости с мощной артиллерией. Значит, надо усилить бдительность. Вдруг мне банально выстрелят в спину? Например, ночью пальнут из лука — и всё. Чего-то начала прогрессировать паранойя. Хотя лучше быть живым параноиком, чем мёртвым храбрецом.