Я как раз принёс полную тарелку рассольника, и услышал их разговор.

— Это пройдёт? — спросил Георгий.

— Знахарка говорит, что по-разному бывает, — сказал Михаил. — Может, само вернётся. А может, придётся ей заново всё узнавать.

Но увидев меня, и шагающую за мной хвостиком Веру, оба притихли. Только Георгий посмотрел на дочь, полным сожаления взглядом.

— Вероника, присядь ко мне сюда. Давай тарелки возьму. Спасибо Макс.

Купец суетливо поднялся, взял тарелку из рук дочери, поставил перед собой, не садясь, о чём-то задумавшись.

— Ну и пусть, — сказал он вдруг. — Главное, живая же.

Михаил хмуро кивнул.

Вера присела рядом с отцом и я хотел было удалиться, но Вера вдруг заговорила.

— Папа, а это Макс. Он обо мне всё это время заботился. И о Михаиле.

— Я ведь не один, — рассмеялся я. — По большей части Елена зелями вас поила. Ага, но ты присматривал за нами, кормил, лечил и никому в обиду не давал.

Георгий повернулся ко мне и благодарно кивнул.

— Знаешь, я эти дни, пока в шатре связанный сидел, я не раз вспоминал о твоих котлетнях и борще. Мысли о том, что хочу еще раз в жизни поесть твою стряпню, не дали мне сдаться.

Я с улыбкой кивнул.

— Рад что смог вселить в вас волю к жизни.

— Так вот, Макс. Спасибо тебе. Я в долгу не останусь.

Он вновь поднялся, едва не опрокинув тарелку, и протянул руку, и я пожал её в ответ.

— И вот что, — Георгий не отпустил ладонь. — Я в дело Владислава вложусь. Он мне про эти ваши домики рассказывал, я тогда посмеялся: старик, мол, на старости лет в трактирщики пошёл. Но теперь на себе прочувствовал, как хотелось вернуться сюда. Пойдёт дело. Ой как пойдёт. А я и деньгами и товаром вложусь. И людей дам нужных, у меня хватает толковых знакомств.

— Спасибо, Георгий.

— Да, пустяки, за вашу доброту я обязательно отплачу. А Николай… Я ведь ему жизнью обязан. Кто бы еще пошёл купца вызволять? Золотой он человек. В беде я вас не оставлю. Вы для меня теперь как вторая семья.

— Спасибо за добрые слова. Вы главное в себя приходите. И живите сколько нужно.

К нам ураганом приблизилась Елена.

Первым делом она осмотрела Михаила. Как чувствует себя, не болит ли что сверх меры, затем взялась за Георгия. Опросила его, одобрительно поглядела на еду.

— Тебе отъедаться надо и много отдыхать. Лучше всего в постели.

— Спасибо, в иной раз я бы поспорил, но тут и сам понимаю, что лучше дать отдых.

Елена кивнула, а затем вдруг схватила меня под руку.

— Ну отлично ты пока восстанавливайся, а мы пойдём.

И целительница, чуть ли не волоком, потащила меня вглубь зала.

Единственное, что успел, увидеть растерянный взгляд Веры, который так и молил, не оставляй меня одну.

Елена потащила меня к Николаю и Павлу, что сидели поодаль и слушали рассказы Сыча, тот сегодня был в центре внимания. Правда Павел и Михаил то и дело качали головами, видимо расслабившийся Сыч, добавлял к рассказу совсем уж фантастические подробности.

— А теперь объясните мне кто-нибудь: где Анатолий? — строго спросила Елена, глядя на Николая.

Николай вздохнул, подбирая слова, но Елена продолжила.

— Вы видимо забыли, что у нас время на исходе! — произнесла она. — Спасти купца, дело важное, но вы похоже совсем про Макса забыли.

— Елена… — начал было я, но целительница обожгла меня взглядом.

— Молчи Макс. Нам нужно провести обряд и срочно, это уже нельзя откладывать. Я не понимаю, о чём думал Анатолий. У нас время на исходе.

— Так, было же время, — встревоженно взглянул на меня Николай. — Может, дождёмся его?

— Вы не понимаете, у Макса осталось вдвое меньше времени.

— Как вдвое меньше?

— Елена…

— Я сказала не влезай, Макс! Вам мужчинам вообще до фонаря. Уверена, стоит отвернуться, тоже пойдёшь медведей по лесу гонять. — при этом она почему-то глядела на Павла.

— Да ты же мне сказать не даёшь…

— Нечего говорить, — отрезала целительница.

— Давайте прямо сейчас попробуем! — Николай уже засучивал рукава. — Нас уже много! Анатолия с Волохом бы тоже привлечь, но здесь Клим есть, я ему объясню ситуацию, он в стороне не останется. Там ещё есть практики.

— И я чем смогу помогу! начал было Павел.

— Тебе вообще лежать велено. Безрукий.

— А руки-то тут причём? — взмолился Павел.

— При том, — безапелляционно отрезала Елена, затем поглядела на Николая. — Иди договаривайся с Климом. У меня уже всё готово.

— Елена, не надо Клима. Ничего не надо.

— Взглядом целительницы можно было убивать с особой жестокостью. Но я не заробел.

— Никого не надо звать и Анатолия ждать не надо. Я уже всё. Я перешёл на первый ранг.

Нет, я ошибался, прошлый взгляд был не такой страшный как этот.

— Что ты сказал?

Павел и Николай молча уставились на меня.

— Я перешёл на первый ранг. Я преодолел барьер, — сказал я.

Я вдруг почувствовал, как рука Елены, которая всё ещё сжимала моё предплечье, очень крепко сжалась.

— Елена, переломы долго срастаются, — на всякий случай напомнил я.

Елена медленно разжала пальцы.

— И когда ты перешёл? — голос её стал обманчиво тихим.

— Сегодня… с утра.

Вот. теперь это тот самый взгляд. Теперь на Елену нужно надевать специальную маску, или очки, иначе она будет испепелять всё на что посмотрит. Ну или замораживать, тут как уж посмотреть.

— Ты не мог мне рассказать⁈ Ты, что не мог дойти до моего дома? Сказать два слова⁈

— Я собирался, но ты сама видишь…

— Я весь день носилась как угорелая, — Елена говорила тихо, но у меня от чего-то волосы на загривке встали дыбом. — Я выдумывала новые способы. Макс, я три дня не сплю. Я перебрала всё, что знаю. Даже отправила весточки доверенным людям, чтобы приехали в Лесную глушь.

Он вздохнула и обессиленно уселась на лавку.

— Я очень за тебя переживала.

— Спасибо, — искренне сказал я. — Просто я так вымотался, что ни о чём думать больше не мог. А тут еще и полная таверна народа, да и…

Она поднялась и крепко обняла меня.

— Я очень рада, что всё наладилось. А сейчас я пойду спать. Главное, что всё наконец хорошо.

Она вытерла глаза рукавом.

Николай тоже подошёл и по-отечески обнял. Павел, хотел было хлопнуть меня по плечу… перебинтованной рукой, но поостерёгся. Тем более под взглядом Елены.

— Но сперва, ты хоть расскажи, как это было, — попросила она. — Такое не каждое десятилетие случается.

Мы отсели в сторону, на лавку у стены, и я всё рассказал, максимально ёмко и коротко как мог, потому что на нас то и дело оглядывались.

— Волк, значит, — задумчиво повторила Елена.

— А барьер? — спросил Павел.

— Он просто отошёл в сторону, — сказал я. — Не нужно было ничего прорывать. Отодвинулся, как занавеска. Ну а потом я шагнул.

Елена смотрела в землю.

— Значит, жертва всё-таки была нужна, — сказала она.

— Да, только не та. Если я правильно понял, жертву должен был принести спасённый мной.

— Да уж, сложно, — потёр подбородок Николай.

— И как ту сообразить… — потёрла виски Елена.

— Вот, — я сходил в комнату к Николаю, где спал последние дни, и дал ей книгу, доставшуюся мне от Варвары. — В ней я это и прочитал.

— Слушай, Макс, а ты из волка ядра достал? — спросил вдруг Николай.

Интерлюдия

Медведь лежал на боку, на самом краю болота, и тяжело дышал. Он так и не смог уйти.

Анатолий и Волох стояли в пяти шагах и смотрели на Корнея.

Они не подходили ближе, зверь никуда не уйдёт, а наделать глупостей вполне может.

Из брюха у некогда грозного главаря разбойников торчали два меча. Один принадлежал Анатолию, тот самый, что он вонзил, пока Сыч держал Зверя. Второй меч принадлежал Волоху. Когда Анатолий отвлёк медведя, Волох едва не вспорол брюхо Корнею.

Анатолий стискивал в руке меч, что взял у Павла, но пускать его в ход не спешил. Корней нужен был ему живым.