Я вернулся к жаровне в обновке. Готовить в броне было непривычно — куртка поскрипывала, пластины позвякивали при каждом движении. Ну, ничего, привыкну. Чувствую, эта куртка станет для меня второй кожей. А учитывая местные реалии и необходимые навыки, я не видел в этом ничего плохого.

Я не сразу понял, что изменилось.

Сёмка и Гришка застыли. Двигались лишь их глаза, так и прилипшие к моей обновке.

— Мастер Макс, ты теперь как настоящий защитник.

— Как воин! — подтвердил Гришка.

— А можно потрогать? — спросил Сёмка, подойдя ближе и протягивая руки.

— Да, конечно, можно, — ответил я, сдерживая улыбку.

Мастер Хорь, довольный произведённым эффектом, направился к ближайшему столу, где разливали эль.

Ника вылезла из-под стола, тоже влекомая любопытством. Она принялась разглядывать меня с безопасного расстояния, наклоняя голову то в одну сторону, то в другую. Ощутив её беспокойство, я присел рядом с ней и тихо спросил:

— Ну, ты чего? Не узнаёшь меня в новой куртке что ли?

Я протянул руку. Она понюхала мои пальцы, затем опёрлась лапками на моё колено, понюхала костяные пластины на моём плече и фыркнула.

— Да, это из того страшного зверя, — сказал я. — Я же говорил, что он мёртв, мы его победили. Не бойся!

Она стукнула лапой по моей броне, царапнула коготками и замерла в ожидании. Я сидел неподвижно, дожидаясь, пока она привыкнет. Ника напружинила лапки и запрыгнула мне на плечо. Потопталась там, устраиваясь поудобнее, и я почувствовал, что она стала успокаиваться. Даже попробовала когти поточить о костяные наплечники, но я строго посмотрел на неё, и Ника сделала вид, что просто потягивается. Потом спрыгнула на землю и с независимым видом снова ушла под стол. Я видел, что Гришка постоянно подсовывает ей разные овощи, так что голодной она точно не останется.

К закату двор был переполнен сытыми и слегка захмелевшими людьми. Бочки с элем стояли открытые, бутыли с вином пускали по рукам. Шашлык разлетелся подчистую. Я доготавливал последнюю партию, когда Анатолий встал во главе длинного стола и поднял кружку.

Двор примолк. Даже Ника перестала жевать.

— Настало время выпить за тех, кого с нами больше нет, — сказал Анатолий негромко, но тишина стояла такая, что слышно было каждое слово. — За Антония. За Грома. За Когтя. За всех, кто отдал жизнь за Дубовый Яр.

Его слова подхватили, каждый называл имена павших в бою товарищей.

Мужики подняли кружки, выпили, не чокаясь, и поставили на стол. Несколько женщин заплакали, тихо, в платки.

Сёма сунул мне в руки кружку, я помедлил и тоже сделал глоток. Эль был горьковатый, не слишком крепкий. По горлу прошло тепло, но в груди вновь разлилась грусть.

Антония больше нет. Спасибо ему за всё. За то, что учил меня зельеварению, давал книги, заступался перед Варварой. нет больше мастера Грома, болтливого горшечника, который почти достиг уровня бессмертного. Когтя, мужика молчаливого и не слишком дружелюбного, но справедливого. Который вытащил меня из реки, где я чуть не утонул.

Второй тост прозвучал за победу. Тут уже чокались, но без размаха, коротко, стуча кружками друг о друга. Победа далась такой ценой, что радоваться ей в полный голос казалось неуместным.

Третий тост предложили выпить за Назара, что смог прогнать Болотня своей песней. Те, кто видел, как Назар сидел перед гигантским монстром и пел, рассказывали всё в таких подробностях, которые казались невероятными. Чувствую, на моих глазах рождалась новая легенда о победе героя над Болотнем.

— Назар, — крикнул кто-то, — спой ещё разок! Про жёнушку Болотня, что слеплена из грязи!

Назар сидел в конце стола, сгорбившись над кружкой. Лютня лежала рядом на столе, прикрытая тряпицей. Старик поднял голову на оклик и устало улыбнулся одними губами. Лицо у него было серое, под глазами залегли глубокие тени.

— Не сегодня, ребята, — сказал он и снова опустил голову.

— Ему бы поспать сутки-другие, — тихо произнёс Сыч, сидевший неподалёку.

Я посмотрел на Назара. Его песня явно не прошла бесследно. Та техника, что усмирила Болотня, взяла с него плату, и плата оказалась высокой. Старик выглядел так, будто постарел на десять лет за одну ночь.

Выпили за защитников деревни.

— А теперь давайте выпьем за повара! — раздался чей-то голос.

Я не сразу понял, что речь обо мне.

— Это ведь Макс всё готовил, — подхватил мужик за соседним столом. Кажется, один из тех, что вчера помогал ставить баррикады.

— И шашлык этот.

— И пирожки перед боем.

— И зелья исцеляющие, что раненых на ноги поднимали.

— За Макса! — поддержали с другого конца стола.

— И за Антония! — добавил мастер Фабий. — Он же парня обучал.

Люди подняли кружки. Я стоял у своей жаровни с кружкой в руках, благодарно кланяясь. Мне было чертовски приятно. Мужики смотрели на меня, и в их взглядах читалась благодарность, которая стоит дороже любых слов.

Я коротко кивнул, отсалютовал и сделал ещё один глоток эля.

Виктор сидел в дальнем конце стола и не смотрел в мою сторону. Он молча взял шашлык из рук Сёмы, наложил овощей в тарелку и поднялся. Не глядя ни на кого, пошёл к таверне. Видимо, хотел покормить Марию, которая так и не выходила.

Я проводил его взглядом. Краем уха слышал, как за столами продолжают нахваливать мою готовку. И кажется, Виктору эти похвалы были не по душе.

Вдруг воздух перед глазами подёрнулся золотистой рябью. Мелькнуло уведомление, и я едва не выронил кружку.

Репутация таверны растёт. Люди говорят о вас. Слава о ваших блюдах передаётся и уст в уста.

Уровень таверны повышен.

Текущий уровень: 2.

Повышение произошло за счёт значительного роста репутации.

Задание «Путь хозяина» выполнено на 30%.

Для выполнения задания на 100% необходимо выполнить условия: Неизвестно.

Прочитал раз. Затем перечитал ещё дважды.

Второй уровень!

Да ещё и задание выполнено! Пускай на тридцать процентов, но всё не зря! Я не в пустую потратил столько сил!

А таверна, которая ещё вчера была полуразрушенной забегаловкой с выгоревшими стенами и дырявым потолком, только что перескочила на следующий уровень, просто потому, что люди в ней рады.

Я чувствовал, что радость переполняет меня. Хотелось заорать или захохотать во весь голос, но я сдержался. Всё-таки повод, по которому все собрались, невесёлый, не время прыгать до потолка.

— Мастер Макс, что случилось? — окликнул меня Гришка. Парень, видимо, заметил, как я замер с остекленевшим взглядом. — Тебе плохо?

— Нет, — мотнул я головой. — Наоборот. Не обращай внимания.

Гришка пожал плечами.

Я присел на краешек ближайшей лавки, переводя дух. Ника, учуяв мою радость, подбежала вприпрыжку и запрыгнула на колени, обнюхивая всё кругом. Что же, что же такое хорошее? Наверняка что-то вкусненькое?

— Хорошее, но не вкусненькое, — шепнул я ей.

Панда разочарованно спрыгнула обратно на землю. Если не вкусненькое, то неинтересно.

Я не заметил момент, когда над двором таверны повисла тишина.

Разговоры за столами как-то разом стихли. Я почувствовал ожидание, повисшее в воздухе, и осмотрелся. Люди принялись переглядываться, никто не решался взять слово.

Наконец с места поднялся Фабий. Кузнец выглядел важно, выпятил подбородок и внушительную грудь, оглядел тяжёлым взглядом собравшихся. Взгляды людей обратились к нему.

— Раз Антоний умер, стало быть, надо решить, кто дальше нас поведёт. — сказал Фабий. — Негоже деревне без старосты оставаться. Антония нет, преемника он себе не назначил. Значит все вместе выберем старшего. Я от себя предлагаю Назара, как самого опытного из нас.

Мужики повернулись к старому плотнику. Назар сидел всё в той же позе, ссутулившись над кружкой. Услышав своё имя, он поднял голову, поморщился и закряхтел.