— Это как? — сразу всполошился Кочетов. — А кто будет работать? Нам даже возчиков для подвод может не хватить. Я согласен насчёт больницы, но зачем баловать рабочих? Мастера живут в хороших условиях, а остальное — просто довесок. Да и не притесняют их у нас, как на других заводах.

— Сейчас столько людей не нужно. Установка оборудования не требует множества рабочих. А потом ведь придётся осваивать новые механизмы и инструменты, что будут делать подготовленные мастера и их ученики. Куда нам девать разнорабочих, которые умеют только подать и принести?

Несмотря на мои слова, инженер продолжал излучать скепсис. Интересно, для кого я недавно распинался? Это моя вечная проблема. Придётся буквально проталкивать свои требования.

— Скажу больше, Сергей Иванович, — решаю потроллить Кочетова. — Кроме домов, огородов и больницы, при заводе будет собственная школа, совмещённая с ремесленным училищем. Именно туда пойдут освобождённые от работ юнцы. Подобные методы дали отличные результаты в Людиново. Уровень мастерства работников резко вырос, а предприятия получили готовых специалистов. Более того, некоторые из ребят доросли почти до инженеров и сейчас учатся в Тульском университете. Я потому и злюсь, что на заводах бесполезно растрачивают собственный потенциал. Через два года мы получим сытых работников, ещё и опору на их детей, которые с детства готовятся к мастерству, но в человеческих, а не жутких условиях. Это колоссальный кадровый резерв! Одновременно повысится производительность труда и исчезнут беглые. Мои инженеры заметили, что работники, подготовленные подобным методом, часто предлагают идеи усовершенствования производства. И это снова увеличение выработки и дополнительная прибыль. Нас ждёт тяжёлый труд, но уже через несколько месяцев вы увидите эффект. После окончания совещания вы получите брошюру с выкладками и детальным описанием новой системы.

— Я не сомневаюсь в её эффективности, ваше сиятельство, — к разговору присоединился Ярцев. — Только как быть с остальными производствами? Ведь узнав о сказочных условиях, созданных на ваших предприятиях, сюда массово побегут работники. Свободные уж точно не будут сомневаться, да и прикреплённые тоже. Кроме конфликтов с владельцами заводов, мы получим падение выработки металла. Что сразу заинтересует Берг-коллегию. Вы создаёте шесть практически идеальных предприятий, способных плавить больше чугуна и изготавливающих нужные инструменты, что полезно для экономики. Однако это будет года через два. А за это время уже начнётся бегство людей, и другие заводы начнут испытывать сложности. Ещё такая ситуация может привести к новым бунтам. Заводов на Урале много, и стоит признаться, что к работникам там относятся плохо. Но никому не будет до этого дела, когда прольётся кровь.

Не скажу, что я на это рассчитываю. Я это уже проходил, когда выстраивал Людиновский район. Только кто мешает остальным владельцам предприятий пойти похожим путём? Уже через два года они почувствуют преимущество нового метода. Прибыль ведь увеличится. Об этом я и сказал присутствующим. Затем добавил:

— Господа, мы вступаем в новую эпоху. Я не собираюсь играть по чужим правилам и привык устанавливать свои. Заводчики, способные это понять и начать реформировать производства, получат от меня всю необходимую помощь. Нужно просто подумать и погрузиться в детали. Остальных же ждёт потеря дохода и дальнейшее разорение. Жалеть их я не собираюсь. Потому что всегда найдутся желающие купить предприятия ретроградов, — улыбаюсь, намекая на себя, хотя хватает и других инвесторов. — Затем можно создать целые промышленные районы, где разные заводы будут сотрудничать друг с другом, а не мешать. Взять те же Юрюзань-Ивановский, Симский и Катав-Ивановский заводы, с которыми мне ещё предстоит разобраться. Там три предприятия весьма эффективно взаимодействуют между собой, несмотря на значительную удалённость. На самом деле идей у меня хватает. Пока же предлагаю начать претворять в жизнь текущий проект.

Немного разобравшись в ситуации, я поставил перед собой три задачи. Первая — внедрение новых технологий и прекращение издевательств над людьми. Вторая — создание нескольких концернов, объединивших разных владельцев предприятий, начавших работать совместно. Пока в этом плане здесь полный швах. Половина владельцев ни разу не появлялись на Урале, отдав всё на откуп управляющим. Это приносит колоссальные убытки, связанные с воровством и неэффективной организацией труда. Каждый год несколько заводов меняют хозяев, начав приносить убытки. Новые владельцы, естественно, решают все проблемы за счёт усиления эксплуатации рабочих. А ведь всё можно решить цивилизованно, сделав из людей акционеров. Просто нет объединяющего фактора. Ничего, угроза потерять деньги станет для умных персон хорошей мотивацией. На самом деле план сложнее и пока до конца не согласован, чем я займусь в ближайшее время.

Ну и третий пункт. Надо выбить отсюда Яковлева. Заводчиков пожиже я передавлю и не замечу. Но с Саввой такого не получится. Хотя процесс скупки его долгов идёт полным ходом. Надо дождаться голландца и принять тактику на следующий год. Плохо, что заводы вора расположены в районе Екатеринбурга и севернее. Я, конечно, буду посещать этот город, но не могу разорваться. Снова всё упирается в кадры. Именно поэтому приходится договариваться и переманивать на свою сторону инженеров вроде Кочетова. Вменяемых людей на уральских заводах хватает, надо только задать им верные ориентиры.

Плохо, что мало времени, а спешка автоматом приведёт к ошибкам. А ведь через три года на Южном Урале начнётся форменное сумасшествие. Значит, будем работать больше и лучше. Лишь бы не прилетела подлянка из столицы. Боюсь, демонстративные казни помещиков-изуверов мне не простят. Другой вопрос — когда немка нанесёт удар? И что она потребует взамен моей свободы и спокойствия? Снова всё упирается в недостаток времени.

Ноябрь 1779 года. Екатеринбург, Сибирская губерния, Российская империя

Всё-таки не зря я уделял много времени подготовке собственных кадров и рекруту толковых людей со стороны. Задача, казавшаяся непосильной, начала потихоньку двигаться. Более того, я даже малость завидовал специалистам, взявшим всё в свои руки. По идее мои умные советы им без необходимости. Утрирую, конечно. Наоборот, это хорошо, когда руководитель может поставить перед подчинёнными задачу, а они сами знают, что делать. Надо только осуществлять общий контроль. Чем я сейчас и занимаюсь.

Вернее, мне всё-таки пришлось ехать в Екатеринбург, так как благоверная прислала уже четвёртое письмо. Личный комфорт всё-таки необходим. К тому же у нас радостное событие — Маша беременна! Эта лиса до последнего скрывала этот факт, мучаясь в дороге. Она понимала, что я мог отправить её обратно в Москву, поэтому молчала. И тут огорошила, что уже четвёртый месяц! Всё-таки у моей супруги весьма специфический характер. Иногда это забавляет и умиляет, но периодически бесит. Впрочем, наша встреча оказалась бурной, и три дня было посвящено понятно чему.

Вот и четвёртое утро мы начали с эротической разминки. Так сказать, окончательно устраняя возникшие противоречия. Маша хотела, чтобы я перебрался в Екатеринбург хотя бы на зиму. У меня своё мнение на этот счёт. Нельзя оставлять объекты без присмотра. Ещё мне надо съездить на запад Сибирского тракта, дабы проверить, как идёт подготовка к будущим опорным точкам, через которые поедут золотоискатели. Вроде до этого момента почти три года, но лучше всё проконтролировать лично.

Вроде удалось донести эту мысль до супруги. Пришлось пойти на небольшие уступки, пообещав появляться в будущей столице губернии каждые три недели.

После водных процедур и завтрака мы пошли играть с дочерью. Лизе скоро два года, она растёт здоровой и смышлёной девочкой. По крайней мере, я уже почти полностью понимаю, о чём ребёнок лопочет. А сама дочка ждёт от каждого моего приезда игрушки. Привыкла, что папа не появляется без подарка. В этот раз я привёз ей расписные кубики. В прошлый раз были мячики, которые Лиза гоняла по всему особняку, вгоняя гувернанток в ужас. Ведь подопечная могла упасть и удариться. Однако я запретил ограничивать активность дочери. Правильное воспитание мы ей привьём, а так пусть наслаждается детством. Знаю, как здесь относятся к этому процессу — ужас, не иначе.