– Выгоню, – оборвал его Алайстер.

– Хотя в балладе я всегда могу петь о красоте незнакомки, – спохватился Боненвенунто, поняв, что слегка перегнул палку.

– Лучше спой мне о Лаччио! Ибо слово – это все-таки серебро… – Рой вышел из дворика, сделав художнику знак следовать за ним. Я хмыкнула. А художник не так прост, как казалось!

Далия, стоявшая за моей спиной, выдохнула и, обойдя меня, достаточно громко хлопнула оконными рамами.

– Я же говорила, что не стоит подходить к окнам! – воскликнула она. – Хорошо, вас увидел лишь этот бездельник и при этом не вспомнил про принцессу Кариссу!

– Мы действительно так похожи?

– Да. Удивительно, почему Боно не заметил этого.

– Он видел принцессу?

– В прошлом году он писал ее портрет для мэссэра Гаудани.

– Тогда, скорее всего, он заметил слишком много отличий, – предположила я, – он же художник.

– Счастье, если это так! Впрочем, мэссэр граф наверняка посвятит его в свои планы.

– С чего вдруг? – насторожилась я.

Но Далия, поняв, что сболтнула лишнего, стала сосредоточенно составлять посуду с подноса на небольшой столик. Присмотревшись, я заметила, что руки женщины дрожат, а глаза подозрительно поблескивают, и испытала угрызения совести: не стоило все-таки так по-детски доказывать себе, что я могу не подчиняться приказам.

– Далия, я сожалею, что открыла окно… – начала я, но служанка лишь покачала головой, останавливая меня:

– Все равно этот бездельник вас заприметил… у него просто нюх на хорошеньких женщин, столько лет одно и то же…

Я посмотрела на ее расстроенное лицо, и меня вдруг осенила догадка:

– Ты расстроилась из-за слов этого Бен… Бон… менестреля?

– Он не менестрель, он – художник и поэт, – мрачно поправила меня Далия и украдкой смахнула слезы, – буду я еще из-за него расстраиваться!

Она с силой поставила пустую керамическую тарелку, и та раскололась пополам. Я вздохнула и забрала половинки. Далия ойкнула, испуганно взглянула на меня и выскочила из комнаты. Я сложила черепки на поднос и принялась за еду.

Алайстер появился не слишком скоро, наверное, общался с художником. Вернее, получал сведения о том, что происходит в Лаччио. Наверняка Боненвенунто платили именно за шпионаж.

Я уже изнывала от скуки, когда хозяин дома, постучав и дождавшись моего ответа, вошел в комнату. Я сидела за столом, складывая черепки: к тому времени от нечего делать я расколотила несколько тарелок и теперь собирала их, словно пазлы.

– Надеюсь, вы не возражаете?

– Ничуть. Хотя этому сервизу более ста лет… Было.

– О… – только и произнесла я. – Простите…

– Он мне никогда не нравился.

Граф подошел к столу, внимательно посмотрел, затем положил пару черепков, понял, что не подходят. Покачал головой и будто невзначай продолжил:

– Может быть, вы желаете прогуляться?

– Прогуляться? – от неожиданности я даже подскочила на стуле. – И вы не боитесь, что меня кто-нибудь заметит?

– Опасаюсь, – мягко поправил он меня, – но в этом случае я заручился поддержкой вашего нового знакомца – Боненвенунто…

Он с удовольствием понаблюдал за моим лицом, затем пояснил:

– Он будет сопровождать нас и уверять всех, что вы – его подмастерье.

– В вашем мире женщинам позволено быть художниками?

– Скажем так, это не возбраняется, но и не поощряется, поэтому вы переоденетесь в мужской наряд.

– Надеюсь, он будет чистый, – выпалила я, не задумываясь. Рой рассмеялся. Я слегка обиженно нахмурилась.

– Разумеется, – уверил он меня, все еще фыркая от смеха, – более того, он будет совершенно новым.

– Интересно, откуда вы его взяли?

– Это не слишком трудно, главное – знать портного, – он улыбнулся. – Я скажу Далии, чтобы она помогла вам!

– В этом нет необходимости!

– Да? – граф Алайстер склонил голову на бок, явно намереваясь сказать какую-то колкость. – Позвольте посмотреть, как вы одна будете расшнуровывать платье…

Я прикусила губу, поскольку совершенно забыла о шнуровках. Заметив это, граф удовлетворенно кивнул и вышел. Мне показалось, или он насвистывал какой-то веселый мотив.

Далия помогла мне переодеться. Теперь мой костюм, состоявший из узких штанов, доходящих до колена, шелковых чулок, льняной рубашки и куртки из плотной ткани с рукавами-буфами, нравился мне гораздо больше неудобного платья. Единственное, что мне вновь пришлось надеть под куртку жилет-баску, который поддерживал грудь лучше любого бюстгальтера. Высокие сапоги и короткий, очень легкий плащ, надевавшийся через голову, завершили наряд.

Но больше всего меня восхитили перчатки из мягкой замши с широкими раструбами. Я с наслаждением прошлась по комнате, покружилась, рассматривая себя в зеркале со всех сторон. Получилось неплохо. Плащ скрывал фигуру так, что, не присматриваясь, меня действительно можно было принять за пухленького мальчика.

Служанка умело закрепила волосы на затылке, и когда я надевала бархатный берет с пером, казалось, что у меня достаточно короткое каре.

– Вы готовы? – Окруженный свечением Делрой Алайстер возник в комнате так внезапно, что я даже подпрыгнула:

– Вы меня напугали!

– Простите, я решил воспользоваться порталом. – Он протянул мне руку. – Таким же порталом мы переместимся за ворота усадьбы. Идемте.

Ожидая подвоха, я неуверенно вложила свою ладонь в его. Граф ободряюще мне улыбнулся и свободной рукой начертил какой-то знак в воздухе. Легкая вибрация, свечение, затем комната вдруг исчезла, а мы оказались стоящими на дороге среди полей.

Жаркий воздух буквально опалил меня, и я с наслаждением подставила лицо южному солнцу. Запах моря стал ощутимее, на этот раз смешиваясь с запахами луговых трав, легкий бриз приятно холодил кожу.

– Вы всегда так перемещаетесь? – Я заметила, что граф наблюдает за мной.

– Большей частью, да, это удобно, хотя очень опасно: существует ряд ловушек, способных поймать мага именно на выходе из портала. Но приходится рисковать.

– А Карисса? – вдруг спросила я. – Ее не могли поймать, когда она выходила из портала?

– Она не пользовалась порталом, – покачал головой Рой, в серых глазах мелькнуло беспокойство.

– Почему вы так уверены?

– Магией может обладать лишь глава рода, остальные используют амулеты, создаваемые им, и он легко может отследить все перемещения. Глава рода – Козимо Риччионе, и он не знает, где его сестра.

– И никак нельзя использовать амулеты других?

– Можно, но тогда останется магический след. Нет, Карисса исчезла из замка по доброй воле, – он тяжело вздохнул и пробормотал что-то себе под нос. Я уловила лишь «сидеть не сможет», из чего заключила, что беглянке не поздоровится.

Лошадиное ржание прервало наш разговор. Я обернулась. Боненвенунто стоял позади нас у кованых ворот, держа в поводу прекрасного гнедого коня. Две лошади стояли стреноженные в стороне, радостно поедая пожухшую пыльную траву на обочине дороги.

– Я уже заждался, мэссэр! Тяжело следить сразу за тремя лошадьми! – драматично пожаловался художник.

– А отцу ты никогда не помогал? – фыркнул его хозяин, забирая у него поводья и легко вскакивая в седло. Гнедой радостно всхрапнул, намереваясь сорваться с места, но опытная рука сразу же успокоила его. Я с уважением посмотрела на графа.

– Помогал, но это не доставило мне радости!

Боненвенунто затянул подпруги на небольшом вороном мерине, явно предназначенном для меня, и помог сесть в седло. Затем все то же самое проделал с толстой серой кобылой, которая, с трудом оторвавшись от еды, укоризненно посмотрела на хозяина. Даже не дождавшись, пока тот опустится в седло, она лениво зашагала по дороге, художник, чудом не свалившись с другой стороны, тотчас осыпал ее сочными ругательствами.

Граф Алайстер не стал ждать, пока Боненвенунто выровняется, а выслал нетерпеливо пританцовывающего на месте гнедого вперед, моя лошадь послушно устремилась следом, серая кобыла безнадежно отстала, изображая рысь на месте, пока всадник хорошенько не пнул ее пятками по бокам, после чего она недовольно затрусила по дороге, делая вид, что очень торопится. Первое время мне было не до красот, я старалась приноровиться к ходу коня и проверить, насколько я помню вообще, как это все делается. Как ни странно, в этом мире основы верховой езды были все те же, вороной оказался достаточно хорошо выезженным, моя память тоже не подводила, и я смогла расслабиться.