— Само собой? — Мария вскинулась. — Он тут без спросу хозяйничает, какую-то зверюгу в дом притащил! Он…

— Он таверну спас, пока ты без сознания валялась, — отрезал Антоний. — И если ты сейчас его отсюда прогонишь, через неделю у тебя не будет ни таверны, ни посетителей, ни денег. Одни стены обгоревшие.

Мария переводила взгляд с Антония на меня. Губы её дрожали, а тени под глазами, казалось, стали ещё больше. Она понимала, что старик прав, и ненавидела его за это.

— А ты-то что пришёл? — выплюнула она. — Тебя там мужики ждут, совет ведут, а ты тут…

— Без меня обсудят, — спокойно ответил Антоний. — Пришёл поесть вкусной еды. Да на тебя, бессовестную, посмотреть. Столько сил на тебя угробил, а ты… Иди ложись, если не хочешь снова без сознания свалиться. Второй раз вытаскивать с того света не стану, если сама себя изжить желаешь.

Мария открыла рот, закрыла. Потом встала, опираясь на посох, и, не глядя ни на кого, пошла к таверне. Спину старалась держать прямо и шагать твёрдо, но я видел, как она вцепилась в палку, и видел, что каждый шаг даётся ей через боль.

В дверном проёме она обернулась.

— Виктор вернётся, и мы поговорим, — сказала она, глядя на меня долгим взглядом, после чего скрылась внутри.

За столами стояла тишина. Потом один из мастеровых осторожно кашлянул и попросил добавки. Жизнь потекла дальше.

Антоний допил компот, поднялся и подошёл ко мне. Протянул холщовый мешочек, с которым пришёл.

— Вот, — сказал он тихо. — Хрустальник и тысячеголов, как обещал. Времени только нет рассказывать, сам разберёшься.

Я благодарно кивнул и взял мешочек, внутри которого что-то шуршало под пальцами

— Спасибо, — сказал я. — И за травы, и за… ну, вы поняли.

— Не благодари, — Антоний помолчал и добавил совсем тихо, наклонившись к моему уху: — Имей в виду, парень, главный на кухне должен быть один. Мария тебя не простит, если станешь ей перечить. И Виктору расскажет такое, что мало не покажется. Ты лучше не выпячивай себя, скромнее будь.

Я понимал, о чём он. Но надеялся поговорить с Марией в спокойной обстановке. Пока она окончательно не поправилась, я мог бы отвечать за готовку и отчитываться ей во всём, как хозяйке. А потом видно будет.

— Книжку-то смотрел? — спросил Антоний, прищурившись.

Я виновато качнул головой и ответил:

— Не успел. Вчера Виктор вернулся, и…

— Понимаю, — кивнул он. — Как с охотниками разберёмся, поговорим с тобой про алхимию подробнее. Вижу у тебя явный талант.

Он похлопал меня по плечу и направился на выход. Я вернулся к рабочему столу и положил мешочек на край. Ника, пока Мария была во дворе, где-то пряталась. А теперь подбежала и принялась нюхать новые интересные запахи. Попыталась стащить лапой мешочек, но я отодвинул его подальше от края.

Тут же почувствовал её обиду, которая смешалась с моей собственной, или с Максовой…

Не то, чтобы я хотел услышать слова благодарности, но и такой реакции тоже не ожидал. Совсем им горе разум затмило, что они ничего дальше носа не видят. Но ладно Мария, она женщина, а Виктор как себя ведёт? И ведь Мария ещё настраивает его против меня. Так глядишь, я по Леониду начну скучать. И ведь не поможет тут ни защита Антония, ни похвалы посетителей, скорее наоборот. Для Марии чужая похвала — это доказательство того, что чужак захватил её кухню и настроил весь мир против неё.

А ведь я просто готовил вкусную еду. Вот такие реалии средневековья. Не высовывайся и не делай ничего слишком хорошо, иначе за это могут наказать. Во всяком случае, пока не отрастил зубы.

Из таверны вышел Павел. Рукава закатаны, на щеке мазок чего-то белёсого, видимо, раствор Антония. Он вытер руки о фартук и нашёл меня глазами.

— Макс, покормишь? Мне надо к Назару бежать, и так задержался.

Я поставил перед ним полную тарелку той похлёбки, что доварилась после ухода Марии, уже с моими правками. Дополнительно закинул туда мелко нарезанный листик бодрянки, всё-таки Павел пришёл ни свет, ни заря, и впереди у него ещё целый рабочий день.

Павел принялся за еду и параллельно рассказывал мне:

— На первом этаже стены целиком обработал. Копоть сходит хорошо, Антоний своё дело знает, забористый раствор приготовил. Пропитка высохнет за день-два, потом запах выветрится, и можно будет браться за внутреннюю отделку.

— А окна получится расширить? — спросил я, ненадолго присев рядом.

Ника тут же воспользовалась моментом и забралась мне на колени. Положила мордочку на стол и сделала такие грустные глаза, как будто не ела уже неделю. Шумно вздохнула и покосилась на Павла.

Тот не обращал внимания на панду и в задумчивости крутил ложкой в тарелке.

— Можно и окна расширить, — сказал он наконец. — Стены крепкие, руны их держат. Только нужно будет ставни дополнительно делать, чтобы тепло не уходило зимой. Я видел в одной усадьбе такие, когда в западных землях с отрядом был. Только не запомнил, как они к стене крепятся. Но что-нибудь сообразим.

Я слушал, и в голове рисовался обновлённый зал таверны. С широкими окнами, через которые льётся солнце, со светлыми стенами и белёным потолком. Не та тёмная коробка, к которой привыкли Виктор и Мария.

— Лестницу вечером притащу, наверное, — добавил Павел. — Кривенькая она, конечно, но стоять будет.

Бесплатно я был согласен на любой вид лестниц, так что от всего сердца сказал:

— Спасибо, Павел. За всё.

Мастеровой кивнул. Я ссадил Нику с колен, поднялся и пошёл на рабочее место. Первый поток посетителей схлынул, но в воротах появились новые гости. Похлёбка Марии закончилась, и ничего не мешало мне приготовить хороший завтрак, который я планировал изначально.

— Ну, увидимся, — сказал Павел, поднимаясь из-за стола, и я махнул ему рукой.

Мастеровой направился было к воротам, как вдруг двор пронзил голос Марии:

— А платить кто будет?

Я оглянулся. Мария стояла на крыльце, опираясь на палку. Похоже всё это время она следила, как я хозяйничаю на её кухне. Павел остановился и переглянулся со мной. На лице его читалось недоумение.

— Это вы мне? — спросил мастеровой.

— Тебе, тебе, — сварливо сказала Мария. — Поел и пошёл, смотри-ка! А деньги за похлёбку?

Она, перекосившись на один бок, похромала к Павлу. Остановилась напротив него и протянула руку ладонью вверх:

— Пацану зубы заговорил и за бесплатно поесть собирался? Не выйдет! Тут есть, кому присмотреть за порядком!

Понятно. Раз хозяйка не в силах готовить, она будет отвечать за кассу. Тоже вариант, конечно. Но не в случае с Павлом.

— Мария, мы договорились, — начал я. — Павел ест бесплатно, но взамен помогает нам с восстановлением.

— Смотри-ка, договорились они! — язвительно сказала она. — Ты наше с Виктором добро не разбазаривай, договорщик!

— Мария, — Сыч отлепился от стены и подошёл ближе. — Ты бы успокоилась. Антоний что говорил? Тебе покой нужен.

— Какой тут может быть покой⁈ Тут вон, этот негодяй наши запасы бесплатно раздаёт!

— Не надо так, Мария. Макс хорошо договорился. Павел вам уже стены почистил и только еду попросил. А если тебя это не устраивает, я за Павла из своего кармана заплачу.

— Я и сам могу заплатить, — мрачно произнёс Павел. Голос его стал тихим, без прежнего добродушия. — Просто у нас был договор. Еда в обмен на работу.

— С кем договор? — Мария прищурилась. — Со мной? С Виктором?

Павел смотрел на Марию. Она буравила его взглядом.

— Он нас объест, ещё и за ремонт деньги возьмёт, знаю я такие договоры, — продолжала разоряться Мария. — В жизни не видела сделки глупее! Оно и понятно, что ты там своим маленьким умишком мог придумать. Договорился он! Так и знала, что нельзя тебе доверять серьёзные дела! Развёл здесь бесплатную кормушку для дармоедов.

— Да он бесплатно нам помогает! — в сердцах воскликнул я.

Мария озадаченно замолчала. Я глубоко вдохнул, успокаиваясь. Дойдёт ли когда-нибудь до этой женщины, что нужно просто мне не мешать!